— В этом что-то есть, — согласился Костиков. — Пошли в морг.

Когда они пришли в морг, доктор был занят и пришлось дожидаться, пока он закончит свои скорбные дела. Ждать решили в коридоре. Вторгаться в кабинет Костиков счел нахальством.

Пока длилось ожидание, Ватагин просматривал собранные и подшитые Фроловой протоколы допросов. Было видно, что работа проведена кропотливо и тщательно, но результат был очень скромным.

Задержанные на допросах и очных ставках как могли каялись, не забывая при этом валить все на мертвых. Было ли это поведение результатом страха, преждевременного сговора или профессиональной подготовки, до конца было непонятно. Только перечитав и сопоставив показания, Ватагин все-таки смог уловить контуры сплетенной Серпик паутины.

— Интересно получается, — сказал Николай. — Все так или иначе в показаниях указывает на Серпик, но никакой конкретики.

— Косвенно, все указывает на нее косвенно, — протянул в ответ Костиков. — Кроме задержанной любовницы Дерябина, никто из них Серпик даже в глаза не видел. Но сама задержанная не может сообщить о ней ничего, что могло бы ее обличать. Свою деятельность Серпик вела, не просто прикрываясь служебным положением, а в четком соответствии со своими служебными обязанностями. В папке есть отчет о проверке канцелярии. Там нет никаких нарушений. Разве что перерасход чернил. С оформленными ею документами можно спокойно идти на прием к товарищу Сталину. Они даже по всем статьям учета проведены.

— Прямо ювелир от бюрократии, — усмехнулся Ватагин.

— Что? — переспросил Костиков.

— В царский армии были генералы от инфантерии, а Серпик ювелир от бюрократии, — пояснил Николай.

— Не поспоришь, — согласился Костиков и тут же встал навстречу появившемуся в дверях доктору: — А мы к вам, доктор!

— Проходите, — удивленно ответил доктор и с едва уловимой иронией добавил: — При моей должности мне еще не случалось слышать эту фразу от людей в больничных халатах.

— Да, — понял доктора Костиков, — Ваши пациенты так не говорят. Но мы и не пациенты. Мы к вам уже недавно приходили. Не помните?

— Кажется, припоминаю. Вы интересовались трупами уголовников, кажется. Но в настоящее время трупы уже похоронены. Это не судебный морг, тела здесь не хранятся.

— Это в сущности и неважно, — пояснил Костиков. — Но мы пришли к вам все же из-за них.

— Особенно из-за Седого, — вставил Ватагин.

— Все, что я мог сказать, я сообщил в ваш прошлый приход, — признался доктор. С тех пор я этим телом больше не занимался и ничего добавить к сказанному мною ранее не смогу.

— Нас интересует визит капитана Серпик, — пояснил Костиков. — Это начальница канцелярии. Она недавно погибла во время пожара.

— А что конкретно вас интересует?

— Ее визит, в подробностях, — сказал Ватагин. — Зачем приходила? Сколько времени пробыла? Что конкретно делала? И главное, каковы ваши личные впечатления от этого визита.

— Может быть, что-то говорила? — подсказал Костиков. — Какие-то странности?

— Одну минутку, товарищи, дайте-ка собраться с мыслями, — ответил доктор.

Он жестом пригласил оперативников садиться, а сам прошел по кабинету, механически касаясь всего, что попадалось под руку.

— Вообще сам ее визит был неожиданным, — наконец сказал доктор. — Канцелярия — это же, по сути, бумажная рутина. А тут сама начальница канцелярии приходит, чтобы просто выдать новый учетный журнал. Могла бы прислать любого своего подчиненного.

— Она была одна? — вкрадчиво поинтересовался Ватагин.

— В здание она заходила одна, — утвердительно сказал доктор. — Но на улице ее, по-моему, кто-то ждал.

— Вы видели кто?

— Нет. Я в это время был в лаборатории, а она пришла совершенно неожиданно. Если честно она здорово отвлекла меня от работы. И вот еще что. Конечно, можно принять это за мои домыслы, но мне показалось, что она на ходу придумывала причины, чтобы подольше не уходить. То ее интересовали описи в помещениях, то оформление журнала заявок на медикаменты. Она тут все углы осмотрела.

— Вам не показалось, что она хотела осмотреть хранящиеся в мертвецкой тела? — предположил Ватагин.

— Именно, — согласился доктор. — Но не могла найти для этого подходящей причины.

— И как же она вышла из положения? — спросил Костиков.

— В конце концов, она просто сослалась на приказ, — ответил доктор.

— Припомните, пожалуйста, в деталях, как происходил осмотр тел в мертвецкой, — попросил Николай. — Как она вела себя?

— Мне показалось, что она что-то ищет, — ответил доктор, чуть подумав. — И вот что удивительно, тело Седого она сперва совершенно проигнорировала. Так, бросила косой взгляд и пошла дальше.

— Проигнорировала? — непонимающе произнес Ватагин.

— Проигнорировала, — повторил доктор, — но потом вернулась именно к этому телу. Отвлекла меня какой-то посторонней просьбой и, пока я отвлекся, вернулась и осмотрела его.

— Это точно? Вы видели, как она осматривала тело?

— Вот в том-то и штука, что нет, — хлопнул себя по лбу доктор. — Я только после ее ухода заметил, что простыня с тела откинута. Вернее, раньше было открыто только лицо, а после ее ухода я вернулся и увидел, что тело раскрыто по пояс и рука свисает со стола.

— Она сразу ушла? — спросил Костиков.

— Нет, — отрицательно покачал головой доктор. — Пробыла еще минут пять. Ей вздумалось спросить, не было ли у нас случаев хищения личных вещей покойников. Я было возмутился, но она уточнила, якобы на местном рынке есть спрос на подержанные вещи. Соблазн наживы и тому подобное.

— А что вы ответили на ее вопрос? — уточнил Ватагин.

— Я, молодой человек, на минутку, подполковник медицинской службы, — строго ответил доктор. — Да, когда я начинал, а это было в двадцатых, такие случаи бывали. Тогда, если человек падал замертво на улице, в морг его привозили в одном исподнем. Его раздевали случайные прохожие.

— По-моему, это отвратительно, — заметил Костиков.

— В то время на толкучке за одни брюки можно было выручить пять килограммов хлеба, — сообщил доктор, было видно, что эта тема ему неприятна, но он перестал сдерживаться. — Мы с Наташей, это моя жена, только расписались, и я продал свое пальто, чтобы накрыть хоть какой-то праздничный стол. У нас даже селедка в тот день была, вот какое у меня было хорошее пальто. А на службу я ходил в пиджаке, надетом поверх вязаной жилетки. И однажды вечером с меня решили этот пиджак снять. И я, выпускник московского медицинского института, бился с двумя громилами и отобрал у них шапку и полушубок. И носил эти вещи всю зиму. Вот такое было время.

Доктор скрестил руки на груди и заулыбался.

— Простите, товарищ подполковник… — начал было Костиков.

— А! — отмахнулся доктор. — Все это дела давно минувших дней. А ваша Серпик очень расстроилась, узнав, что личные вещи сжигаются вместе с невостребованными телами. После этого она вдруг совершенно потеряла интерес и ко мне, и к телам, и к вещам, и к проверкам. Попрощалась, забрала старый журнал и вышла.

— Вот, значит, как, — протянул Ватагин. — Отвлекла вас и внимательно осмотрела тело. Сколько у нее было времени?

— Меньше минуты, — ответил доктор, прикидывая в уме. — Пока я снимал опись с двери в коридоре и смотрел инвентарный номер письменного стола. От силы минута.

— А кто ее ждал, вы не видели? — с надеждой спросил Костиков.

— Нет, но после ее ухода от госпиталя отъехала машина.

— Спасибо, доктор, — сказал Костиков. — Вы нам очень помогли. Извините за беспокойство.

— Да ну что вы, — ответил доктор. — Всегда рад…

Через два часа, надоев главврачу своим нытьем и невыполнимыми обещаниями, они были выписаны из госпиталя.

— Она приезжала на машине, надо найти шофера, — решил Костиков, вышагивая по пыльной обочине. — Скорее всего, ничего обличающего Серпик он не скажет, но проверить надо.

— Вполне, — согласился Ватагин, — он мог возить ее регулярно.

— Потом еще раз допросим любовницу Дерябина. Она была к Серпик ближе всех. Как ее там зовут?

— Требкова Галина Сергеевна, — сказал Ватагин, на ходу подбрасывая идеи. — И опросить хозяйку сгоревшего дома, где жила Серпик. А еще опросить солдат на выездах, какие машины покидали город во время пожара. Городок небольшой. Такой пожар наверняка был виден на всех КПП.

— Ну это сделали без твоего совета, — ответил Костиков. — В папке есть показания дежурных. Последняя машина ушла из города в восемь часов семнадцать минут вечера.

— А пожар начался в час ночи, — вспомнил Ватагин. — Или чуть позже.

— В два часа, — поправил лейтенанта Костиков. — Начальник пожарного караула показал, что они прибыли на пожар в два часа, при этом сооружение полностью горело. Тогда ты прав, в час или чуть позже.

— Тебе не кажется, что мы начинаем зарываться? — спросил Ватагин. — Мы по второму разу допросим фигурантов, сопоставим времена и события, и по науке это все правильно. На деле все это мечты о вчерашнем дне.

— Коля, а ты, видно, здорово приложился о печку, — усмехнулся Костиков. — Ты сегодня весь день говоришь о простых вещах необычайно образно.

— Да ну тебя, — обиделся Ватагин.

— Ладно, не обижайся, Коля, — примирительно вскинул руки Костиков. — Я и сам понимаю, что ты прав, и понимаю, что надо гнать зверя, а не обнюхивать вчерашние следы. Тьфу ты, и я туда же. А конкретно, по делу, что ты предлагаешь?

— В идеальном варианте надо скинуть всю эту рутину на кого-то другого.

— Допустим, — лукаво согласился Костиков. — Но нам ты что предлагаешь делать? Прочесывать леса? Проехать по деревням и хуторам, показывая фотографии? Проводить спиритические сеансы? Вызвать дух Седого?

— При чем тут спиритические сеансы, — раздраженно ответил Ватагин. — Нам надо искать не тех, кто знал Серпик, а саму Серпик.

— Это прям новое слово в оперативной работе! — воскликнул Костиков. — Чтобы найти преступника, нужно искать самого преступника. Откровение святого Николая, только не чудотворца, а лейтенанта отдела СМЕРШ.

— Да нет же, Антон, — распалился Николай. — Я про то, что нам необходимо понять саму эту Серпик. Разобраться в ее целях. Не глобальных, они понятны — нанести вред Красной армии, а частных. Надо понять, куда она тянет свою паутину. А без этого мы так и будем опознавать седых покойников и опрашивать полицаев, которые о ней знают, но в глаза никогда не видели.

— А конкретно? — надвинулся на лейтенанта Костиков. — Скажи мне как следователь следователю. За что браться? Что я сегодня доложу майору Маслову и капитану Шадрину в качестве плана расследования?

— А черт его знает, — признался Ватагин. — Но пока мы топчемся на месте. Перепроверка людей, которые уже у нас, отнимает у нас время. Наверняка в городе и окрестностях есть еще люди, так или иначе с ней связанные. Не в пустоте же она существовала. У нее и должность высокая, а значит, какие-то отношения с людьми, может, и неформальные, друзья, знакомые. Она в конце концов женщина.

— Это все веско, — согласился Костиков. — Но опять же возвращает нас к допросам случайных людей. Ты, Коля, абсолютно прав, что не хочешь закапываться в этих перепроверках. Они, может, что-то и дадут, но когда? А нам нужна свежая идея. А ее-то я как раз у тебя и не вижу.

За разговором они не заметили, что дошли до моста через широкий ручей. Костиков остановился и, облокотившись на дощатые перила, стал смотреть в воду. Ватагин встал рядом, опершись на перила спиной.

— Слушай, Ватагин, — нарушил молчание Костиков. — А вот вода в реке течет в одну сторону.

— В одну, — бросил через плечо Николай.

— А по трубе вода может течь и в одну сторону, и в другую.

— Допустим, — насторожился Ватагин.

— Ты обратил снимание на тех, кто двигался в одну сторону, — стал рассуждать Костиков с интонацией экзаменатора, задающего наводящие вопросы.

— А ведь есть и те, кто движется обратно, — догадался Ватагин, поворачиваясь к напарнику и тоже облокачиваясь на перила. — Одни идут из тыла на фронт, а другие с фронта в тыл. И все так или иначе получают документы, а документы — это Серпик.

— Именно, Коля, — кивнул Костиков. — А мы с тобой этих людей в расчет не брали. Абвер забрасывает поддельных лейтенантов в действующие части. А из этих частей в тыл тоже идут люди.

— В командировки, — предположил Ватагин.

— И в командировки, и к новому месту службы, — добавил Костиков. — Едут в отпуска. Помнишь, по ориентировке на Седого, он шел к нам в тыл, и не просто в тыл, а в самый что ни на есть глубокий.

— А значит, у Серпик туда должна быть дорога, — заключил Ватагин. — Хорошая и безопасная. И заранее приготовленная.

— Вот эту версию мы и представим как основную, — отрезал Костиков, оттолкнулся от перил и решительно скомандовал: — Пошли.

Когда они добрались до Бурдюковских складов, Маслова на месте не оказалось. Уехал к себе «на хозяйство» и Шадрин. Взамен выведенных из-под его начала сотрудников он получил троих спецов из соседней дивизии и вводил их в курс дела.

Зато на месте оказалась Фролова. Она как раз проводила допрос очередного немецкого пособника, выловленного в окрестностях. Но ничего примечательного в нем не было, и много времени допрос не занял. Это был худенький мужичонка лет пятидесяти. По всему видать, не очень грамотный, но от природы наделенный той самой хитрецой, которой дивились русские писатели прошлого века.

Эта самая хитрость, часто помогавшая в мирной жизни, в военное время со многими сыграла злую шутку, заставив их принять неправильную сторону. Наверное, так было и с этим человеком, который сидел на стуле и то и дело тянул шею, заглядывая в лежащий перед Фроловой протокол.

Костиков и Ватагин следили за допросом через запыленное окно из коридора. Было видно, что Фролова их сразу заметила, но виду не подала. Зато задержанный, увидев еще двоих офицеров, стушевался, очевидно предчувствуя недоброе.

Когда конвойный увел мужичка в камеру, Фролова подала оперативникам знак заходить.