Шадрин сел за стол и велел Ватагину взять табурет. Николай сел и начал подробно, в деталях рассказывать все, что произошло с ним и Костиковым в городе.

Капитан слушал внимательно, несколько раз останавливал Ватагина и просил снова повторить те или иные эпизоды. Записывал имена и фамилии. Особенно его заинтересовало заключение доктора по Седому.

Когда Ватагин дошел до разгрома банды Длинного, Шадрин встал, подошел к карте и попросил Ватагина показать место, где это произошло.

Кто-то из солдат, Николай даже не заметил кто, принес чай и котелок с картошкой, только тут Ватагин вспомнил, что весь день ничего не ел.

Некоторое время капитан молчал и потягивал чай из стакана, и смотрел, как Ватагин ест.

— Ну что же, можно сказать, что мозаика сложилась. И Седой был важнейшим ее элементом.

— Совершенно верно, — согласился Ватагин. — Он не уголовник, это подтвердил доктор, да и сам я тело видел. Его прибытия ожидали люди Длинного. Его должен был вести в город Дерябин. И в городе его наверняка встречали. А в городе все указывает на капитана Серпик. Длинный хоть и не напрямую, но все же указал на нее. Очень много он про документы говорил.

Капитан снова задумался, медленно потягивая чай из стакана.

— По случаям нападений, — снова заговорил Шадрин, отставляя в сторону стакан, — я разослал запросы по выявленным тобою лицам. И вот какая информация есть на сегодня. Лейтенант Миклун прибыл в часть, но откомандирован на соседний участок рокады. Лейтенант Подрезов вступил в должность командира взвода связи, его местоположение точно не известно, но устанавливается. А вот лейтенант Рогань в свою часть вообще не прибывал.

Заметив, что Ватагин не собирается его перебивать или что-либо спрашивать, он снова потянул чай из стакана и продолжил:

— Сегодня утром на участке Сеча — Усца произошел бой группы дорожников с отрядом немцев численностью до взвода. По рассказу уцелевших, немцы появились из нашего тыла, а наши дорожники столкнулись с ними случайно. Командир отправил двух бойцов за водой, вот они на немцев и напоролись.

— Думали пройти незамеченными в сторону линии фронта? — предположил Ватагин. — Почему днем? Спешили?

— В сторону фронта они и двинулись, перебив при этом половину дорожного взвода, — продолжил рассказ Шадрин. — Да они и всех бы положили, но взводный успел поднять тревогу. Дальше, как положено, прибыла рота войск НКВД и начала преследование. Километрах в десяти нагнали, блокировали и уничтожили. Крепкий был бой, у нас восемь убитых, одиннадцать раненых. Ни одного немца взять в плен не удалось.

Шадрин сделал очередную паузу и долил в стакан воды из чайника.

— Но главное, — снова заговорил капитан. — При осмотре убитых я сравнил их жетоны и выяснил, что это солдаты из того же подразделения, что и те, которых ты убил на дороге.

— Сечанский лес, — заметил Ватагин. — Длинный говорил о Сечанском лесе. Все сходится, товарищ капитан. Все нападения были на дороге, которая проходит мимо этого леса.

— Вот именно. Дмитриев и Грач с бойцами прошли по маршруту, которым, предположительно, могли прийти немцы, и нашли остатки лагеря. Перед уходом немцы все, что не собирались забирать с собой, уничтожили. Сожгли. Возможно, что-то утопили, но, вот это важно, среди кострища в золе обнаружены остатки советских знаков различия.

— Значит, у них была советская форма, — предположил Ватагин и тут же спросил: — А радиостанция у них была?

— Радиостанция у них была, — кивнул Шадрин. — Правда, когда их окружили, все шифровальные блокноты они уничтожили. Сама станция разбита. Так что можно утверждать, что нападение на тебя — это дело рук этого подразделения. И твоя версия находит подтверждение. Но пока у нас нет подозреваемых. По твоим лейтенантам пока ничего нового.

— А вот по лейтенантам у меня как раз есть новости, — улыбнулся Ватагин и потянул из кармана фотографию Подрезова. — Вот это фото в городе заказал лейтенант Подрезов, за день до нападения на него на лесной дороге. Фотограф напечатал карточку, но заказчик за ней не явился. Я предъявил это фото дежурившему тогда Лопухову, и он человека на фото как Подрезова не опознал. Описал совершенно другую личность. И оказалось, что тот самый Подрезов сегодня был здесь и прокладывал линию связи.

— Так! — воскликнул Шадрин и потер руки. — Значит, один у нас есть. Миклуна разыскивают на соседнем участке рокады. Только черт его знает, как он сейчас выглядит. Плохо, что Рогань нигде не объявлялся.

— Так Рогань может и не объявиться, — предположил Ватагин. — Если дело обстоит так, как я предполагаю, и всем руководит «баба, которая может сделать документы», Рогань может быть уже далеко и уже быть вовсе не Роганем.

— Значит, сейчас наша надежда на арест Подрезова, — заключил капитан. — Он наш ключик и к Роганю, и к Миклуну, и к Серпик. И брать его нужно сейчас, если немцы в спешке решились на прорыв, он тоже может решить скрыться… Тебе сказали в комендатуре что-нибудь конкретное про этих связистов?

— Нет. Только упомянули, что они сегодня здесь были, а я, дурень, не расспросил Лопухова.

— Подъем! — крикнул капитан. — Все ко мне!

Команду «Подъем!» можно было не подавать, поскольку в расположении никто не спал. Не прошло и десяти секунд, как все офицеры были в комнате.

— У нас срочная операция, — сказал Шадрин, окидывая взглядом собравшихся. — Задача — обнаружить и задержать лейтенанта Подрезова… Как его по имени?

— Виктор, — отозвался Ватагин. — Виктор Семенович.

Капитан начал ставить задачи.

— Гриша, Грач, берешь Ватагина и с ним в комендатуру. Когда, откуда, по чьему приказу прибыли эти связисты. Что делали и куда потом делись.

— Есть, — ответил Грач и мотнул головой, давая Ватагину знак следовать за ним.

— Севчук, — продолжал Шадрин. — Садись за телефон и выясни по всей трассе, не было ли исчезновений людей, машин, короче, любых происшествий… Паша, на тебе транспорт. Я с Егоровым пока прогуляюсь по селу, посмотрю, где кто ночует… Лосев, старшина! Собирай всех бойцов. Через полчаса общий сбор у колодца на западной околице. Только не поднимать паники и суеты. Чтобы ни у кого не было никаких мыслей на тему, чего это СМЕРШ по всему селу бродит. На вопросы отвечать уклончиво. Всем ясно? Тогда вперед!

Когда Грач и Ватагин пришли в комендатуру, они застали того же самого дежурного старшину. Николай сразу прошел в восьмую комнату, разбудил Лопухова и принялся расспрашивать его о дневном приезде связистов. Оказалось, что после первого визита к нему Ватагина Лопухов самостоятельно расспросил местных девчонок-телефонисток и сообщил много мелких деталей.

Грач остался у дежурного и, нацепив очки, стал рыться в дежурном журнале.

— Связисты привезли новый коммутатор, — сообщил Грачу Ватагин, вернувшись в дежурку. Лопухов пришел вместе с ним, и все втроем они направились на узел связи.

Девчушка с погонами младшего сержанта поначалу опешила от такого количества поздних гостей. Но после вежливых и деловых объяснений Ватагина сразу указала на стоящий в углу ящик с новым оборудованием.

— А что же, прежний коммутатор неисправен? — вкрадчиво поинтересовался Грач.

— Никак нет, товарищ старший лейтенант, — принялась пояснять дежурная. — Увеличилось количество абонентов, одного коммутатора уже не хватает. А сюда тянут сразу несколько линий. Завтра, наверное, будут ставить.

— А это откуда известно, что завтра? — спросил Ватагин, рассматривая ящик. — Вы ящик не вскрывали? Не проверяли его исправность?

— Нет, не проверяли. Анна Ивановна, виновата, капитан Волгина, приняла его и вон свою печать поставила. А про подключение сказал их командир.

— А как зовут командира, не Виктор Подрезов? — спросил Грач. — Шоколадом не угощал?

— Угощал, — зарделась младший сержант.

— Вот ведь Витек, всегда в своем репертуаре, — усмехнулся Ватагин, разряжая обстановку. — И где он только берет столько шоколада? А вы с ним будьте бдительнее, товарищ младший сержант. Случайно не знаете, куда они от вас поехали? Где сейчас их часть стоит? Может, с ними прямая связь есть?

— В Кратово, там отдельная рота связи стоит, но с самой ротой телефонной линии еще нет, — ответила девушка. — Товарищ лейтенант еще говорил, что теперь часто будет сюда заезжать. Так он что же, ненадежный человек?

— Надежный, — успокоил девушку Грач и, подняв палец, пояснил остальным: — Но несерьезный. Я его еще по Брянскому фронту помню. У него знаете, какой всегда третий тост? За связь без брака.

Офицеры искренне рассмеялись, и только девушка снова покраснела и потупилась.

— Но вы, товарищ младший сержант, не волнуйтесь, — улыбнулся телефонистке Ватагин. — Мы вас в обиду не дадим, а коварного Виктора Подрезова перевоспитаем. Если придется, даже на суд чести вызовем… Вот вас как зовут?

— Светлана, — строго произнесла девушка,

— А меня Николай! — весело воскликнул Ватагин.

Грач махнул рукой, и все трое офицеров вышли из пункта связи. Грач еще что-то говорил Лопухову, но Ватагин его не слышал, да и не прислушивался.

Расставшись с дежурным, оперативники вышли на улицу, Грач посмотрел на часы и мотнул головой в направлении места сбора.

— А ты молодец, Коля, на лету импровизируешь, — похвалил Грач Ватагина. — Это ты по характеру такой или сказывается милицейский опыт?

— Всего понемногу, — отмахнулся Ватагин. — Так что мы узнали? Что доложим-то?

— Доложим, — протянул Грач, — это ты не сомневайся. Дежурный старшина припомнил номер машины, на которой приезжали связисты. Я его передал Севчуку, и, если этот ЗИС нынче еще где показывался, Ванька нам всю его биографию распишет.

— Кратово — людное место, — заметил Ватагин. — Мы утром там проезжали, хозяйство там серьезно поставлено.

— Ну а как же? — ответил Грач. — Туда, где строгий порядок, враг чаще всего и хочет попасть. Как ни странно, там, где бывает порядок и дисциплина, там есть место, где спрятаться.

— Я об этом не подумал, — признался Ватагин.

— Ну посуди сам, — стал пояснять Грач. — Вот стоит часть, все в ней в порядке, служба идет по уставу. Что делать шпиону? А шпиону надо иметь опрятный внешний вид, строевую выправку и четко докладывать командирским голосом. А по рассказам дежурного, наш друг Подрезов человек крайне общительный, но при этом, когда надо, строгий. Самые полезные качества для того, кто хочет внедриться в хорошо отлаженную систему. А вот нас бы с тобой там сразу за нечищеные сапоги отметили начальственным недоверием.

— Ну мы в случае чего можем удостоверения показать, — заметил Ватагин.

— Но обувь все равно надо чистить, — вздохнул Грач и как-то по-заговорщицки добавил: — Сапоги это любят. Им это даже полезно.

На месте сбора были почти все, ждали только Севчука. Уже стоял лупановский «газик» и пригнанная Дмитриевым полуторка. От заглушенных моторов заметно тянуло теплом.

У заднего борта бойцы позвякивали автоматами. Старшина Лосев ввинчивал запалы в гранаты, Грач велел Ватагину вооружаться, а сам пошел докладывать капитану.

— Ваша доля, товарищ лейтенант, — вполголоса сказал старшина, протягивая Ватагину гранатную сумку, ППШ и сменный диск в брезентовом подсумке. — Машинка надежная, но все же прицел чуть правее берите.

Николай закинул автомат за спину и стал вешать на ремень остальное снаряжение. Пока он возился, старшина чуть толкнул его в плечо и протянул дополнительную обойму к ТТ.

— С таким арсеналом можно до самого Берлина топать, — усмехнулся Ватагин.

— Хорошо бы, если так, — отозвался Лосев.

Мимо чуть слышно прошел Севчук. Подошел к капитану, доложил, потом отошел к машине, положил на капот автомат, поправил ремень, попрыгал.

— Становись, — послышался голос Шадрина. — Слушай боевую задачу. Выдвигаемся в Кратово, оттуда скрытно выходим к деревне Марь. Задача — обнаружить и задержать вражескую агентуру. Особое внимание при задержании лейтенанта Подрезова. Его нужно взять живым во что бы то ни стало. Мужики! Этот нужен живой, любой ценой взять живым. По машинам.

Колонна тронулась по дороге. И когда подъехали к кратовскому КПП, было уже за полночь. Ватагин ехал с Севчуком, Лосевым, Егоровым и Береговым в кузове.

— А зачем потом ехать в Марь? — спросил Севчука Ватагин. — Связисты ведь стоят в Кратово.

— Стоят, все верно, — кивнул Севчук, — но когда мне назвали номер машины, на которой к нам приезжали связисты, оказалось, что она с вечера ушла в эту самую Марь.

— И Подрезов вместе с ней? — усомнился Ватагин.

— А эта машина к его взводу приписана. В Марь выехал лейтенант Подрезов на приданом ему автомобиле с водителем рядовым Аббасовым. Аббасов — рядовой этой роты, служит в ней уже год.

— И что им в этой Мари понадобилось, — огрызнулся Ватагин, припомнив по памяти, где вообще эта Марь была расположена на карте. — Это же в стороне от дороги. Может, он решил уходить?

— Не думаю, — возразил Севчук. — Подрезов этот характеризуется как очень деятельный офицер. Уже получил благодарность от командования. Исполнительный, аккуратный.

— А вдруг это на самом деле Подрезов? — начал было сомневаться Ватагин.

— Вот мы и посмотрим, — ответил Севчук. — Отпустить его мы всегда успеем. А вот упустить… Да и что ты теряешься, Николай? Ты все так внимательно разложил, даже фотографию его достал. Да если мы его в городе живого предъявим, хоть в комендатуре, хоть квартирной хозяйке, у которой он наверняка останавливался…

— Это будет уже серьезно, — закончил Ватагин.

— Да и потом, — продолжал Севчук. — Остальные фигуранты из твоего списка нами пока не найдены. Тот же самый Рогань, который никуда не приехал, может, он сейчас в этой самой Мари.

— Спасибо, Ваня, — кивнул Ватагин. — Ты на самом деле меня здорово подбодрил. У меня с институтских экзаменов такая ахиллесова пята — просчитаешь все, а потом начинаешь сомневаться.

— Обращайся, если опять засомневаешься, — усмехнулся Севчук. — Но в нашей работе сомнения тоже должны иметь место. Они делают человека внимательнее и въедливее. Всяк человек бывает схож с коробкой с двойным дном, я это еще с детдома понял.