— Не стреляйте, — отозвались из кустов. — Я выхожу, не стреляйте.

— Руки над головой! — скомандовал Ватагин, по-прежнему оставаясь под прикрытием убитого. — Оружие выброси! Ремень снимай. На колени, руки чтобы я видел!

Полицай вышел из укрытия, отбросил винтовку, расстегнул ремень, отбросил его в сторону и опустился на колени. Ватагин подал ему знак встать и идти к заимке. Тот пошел, оглядываясь, будто опасаясь выстрела в спину.

— Иди, иди, Кушаков, — поторопил его Ватагин.

Полицай вздрогнул, словно его кнутом ударили.

— Ватагин?

— Топай, топай.

На заимке больше не стреляли. Когда Ватагин привел задержанного, того тут же принял под руки один из разведчиков, связал и бросил к стене сарая к еще троим пленным.

Костиков сидел на перевернутой бочке, без правого сапога и шипел от боли, пока ему перевязывали простреленную ногу. Были раненые и у разведчиков Лущенко.

— Хорошо сработали, а, Коля! — завидев Ватагина, воскликнул старлей. — И пленного привел, вот это ты молодец. Это тот из дома?

— Это часовой, — пояснил Ватагин. — Сильно тебя, Антон?

— Терпимо, — скривился Костиков. — Кость цела, а мясо зарастет. Плохо, что нога, с девушками не погуляешь, обидно. Ну ты тогда принимай пока работу у Петра Сергеича.

— Уничтожено пятнадцать человек, — доложил Лущенко, закидывая автомат за спину. — Пятеро, вместе с вашим, взяты живыми. Ребят послал прочесать округу, и ждем транспорт.

— Вот этот длинный у них старший, — пояснил Арсен, продевая в лямку перебинтованную руку.

Ватагин приблизился к пленным и остановился перед длинным, тот смотрел исподлобья, но не был напуган.

— Отвечайте быстро и честно, — Ватагин склонился к длинному, упершись руками в колени. — Где скрываются другие группы? Куда вы должны были проводить Седого? Как получаете указания от капитана Серпик? Кто ваш связной в городе?

— Во шпарит красноперый, — огрызнулся один из связанных полицаев.

Николай, молча, не поворачивая голову, вынул из кобуры свой ТТ и выстрелил. Пуля ударила в стену над головой болтуна, от чего он втянул голову в плечи и прикусил язык. Ватагин так же невозмутимо убрал пистолет обратно и снова продолжил допрос длинного.

Этот выстрел произвел на пленных такое впечатление, что они мигом встали. Длинный тоже попытался встать, но Ватагин толкнул его рукой в лоб, и тот сполз по стенке.

— На мои вопросы отвечать только с разрешения, — голосом со стальными нотками, не глядя на опешивших полицаев, произнес Ватагин. — Болтовня будет пресекаться немедленно. Вопросы я задал, отвечайте.

— Я не знаю точно, где скрываются остальные группы, — простонал длинный, — но это, скорее всего, где-то в Сечанском лесу.

— Куда ты должен был переправить Седого? — повторил Ватагин. — Я знаю, что ты его здесь ждал. Отвечай.

— Его надо было довести до города.

— Кому передать?

— Я не знаю, как ее зовут.

— Кто знает? Дерябин? Требкова?

— Баба. Баба дерябинская знает, — простонал длинный. — Знаю только, что это женщина начальник.

— Серпик? Ее фамилия Серпик? — насел на него Ватагин.

— Я не знаю фамилии, честно не знаю, — дрожащим голосом отвечал длинный. — Знаю только, что баба и что она может сделать документы.

— Какие конкретно документы она делает? — дожимал Ватагин. — У тебя и твоих людей есть сделанные ею документы?

— Нету у нас от нее никаких документов, — простонал длинный. — Одни аусвайсы, что от немцев остались. Сначала Корсун обещал выправить у коменданта, а сам сбежал, сволочь, с немцами. Потом Дерябин, гад ползучий, все крутил, мол, сделаем дело и получим.

— Как ты получаешь приказы? — наседал Ватагин. — Как связываетесь с другими группами?

— Да нет у нас связи с другими группами, только с городом. У нас связные ходят в город. Дерябин ходит. Баба его там живет…

— Другие группы. Кто они?

— Немцы, там только немцы. Я не знаю, где точно. Не знаю сколько.

— Какие приказы вы получили из города? — насел на него Ватагин. — Учти, ты сейчас можешь купить себе жизнь. Не прогадай.

— Мы должны быть здесь, — понуро склонил голову длинный, он был выжат и понял, что юлить уже бессмысленно. — Встретить и отправить Седого в город с Дерябиным. Потом уйти. Дерябин обещал нам выправить документы. Новые советские.

— Увести! — рявкнул Ватагин и повернулся к остальным пленным. — Еще кто хочет быть полезен Красной армии? — процедил сквозь зубы Николай. — Учтите, от каждого по способности, иначе прям тут же к стенке.

От Николая в этот момент исходила такая внутренняя сила, что пленные, испытывая ужас, сбились в кучу и бросали перепуганные взгляды на разведчиков, словно ища у них защиты.

— Ты на нас не зыркай, — сказал Лущенко, упирая ствол ППШ в ребра одному из пленных. — На тебя, сука, конвенция не распространяется.

Во время допроса Ватагин так распалился, что его задор невольно стал передаваться разведчикам.

— Отставить, — пресек перепалку Костиков, оказалось, он уже стоял на ногах и, хотя и ежился от боли, передвигался самостоятельно. — Лущенко, всех пленных доставите к нам. И спокойней, ребята, спокойнее. Коля, подойди сюда.

Ватагин бросил на пленных еще один злобный взгляд и отошел к Костикову.

— Ну ты даешь, Николай, — проговорил Костиков, ему было больно стоять, но он не желал показывать вида. — Ты что же, решил сразу с козырей зайти? Рискованно, но, похоже, сработало.

— Хороший метод, — ответил Ватагин. — Нужно не давать задержанному опомниться. В первые минуты после задержания самые подходящие для такого допроса.

— Это я тоже знаю, — кивнул Костиков, присаживаясь на край лавки. — А выстрелить в пленного это тоже проверенный метод?

— Цель оправдывает средства, — отмахнулся Ватагин. — А цели мы достигли. Косвенно наши предположения подтвердились. И многое встало на свои места.

— Что есть, то есть, — согласился Костиков. — Схему он нам сдал.

— Причем на глазах у подчиненных, — заметил Ватагин.

— Тем лучше, дальше им будет труднее запираться, — задумчиво произнес Костиков. — Странная у нас выходит партия. Мы сначала поставили шах королю, а теперь додумываем ходы, которые должны были к нему привести.

— Есть такое чувство, — согласился Ватагин. — Как нога?

— Нога болит, значит, она есть, — ответил Костиков. — Теперь так. Выбираемся на дорогу, я с пленными и разведчиками в город. Хочу, чтобы их при мне допрашивали, а ты к нам в Варчуково. С Лупановым до темноты поспеете. Обо всем доложишь Шадрину, и, главное, отработай версию с Подрезовым. Это пока наш единственный вариант подтвердить сам факт с подменами в ходе нападений.

— Антон, у меня к тебе личная просьба, — вполголоса сказал Николай. — Пленный, которого я привел. Я его знаю.

— Вот как? — вздернул голову Костиков. — Выкладывай!

— Его фамилия Кушаков, зовут Михаил, — стал рассказывать Ватагин, опершись рукой на стол. — Мы были в одной роте в сорок первом под Спас-Деменском. Потом вместе выходили из окружения. Не вдвоем, конечно. Сначала-то нас было четырнадцать человек. Выходили долго, петляли по лесам. Иногда целыми сутками прятались по канавам.

— Короче, Коля, давай самое главное, — попросил Костиков.

— Недалеко от Юхнова, есть такой городок, в очередной раз сцепились с немцами. Не рассчитали силы с боем, отошли к лесу. Те следом побоялись сунуться, а в темноте мы оторвались. Но и мы тоже потерялись, кое-как перескочили какую-то реку и только утром снова собрались вместе. Все, кто остался. Среди переправившихся Кушакова не было. Думали, погиб, а вот сегодня он нашелся.

— И что ты хочешь мне сказать? — недоуменно спросил Костиков.

— Человек он городской, — сказал Николай. — Смекалистый, умный, доброволец из студентов, как и я. Он сегодня сдался сам. Он может знать больше, чем остальные. Присмотрись к нему. Как-то же он сюда попал?

— Вот за такую наколочку тебе спасибо, — кивнул Костиков. — Студент, значит, не дурак? А что, немцы народ разборчивый. Этого я лично проконтролирую. А ты не мешкай там с Подрезовым. Если мы правы, то агентура в городе постарается уйти.

— Тоже возможно, — согласился Ватагин. — Седой-то в морге второй день лежит. И агентуру мы накрыли. Если Серпик в деле, то может попытаться уйти.

— Вся надежда на Фролову. Она в курсе наших с тобой умозаключений, — сжав зубы, процедил Костиков, превозмогая опять подступившую боль. — Лишь бы успела… Лущенко! Ну что, двигаем?

— Выступаем, товарищ старший лейтенант, машины пришли.

— Я с вами пойду, а ты, Петр Сергеич, выдели кого-нибудь из своих, пусть с лейтенантом вперед пробежится. Давай, Коля, не задерживайся.

Вырулив на большак, Лупанов поддал газу, и в Ворчуково они вернулись уже в сумерках. Ватагин выскочил у комендатуры и сразу направился к дежурному.

— Мне нужен старший лейтенант Лопухов, где его можно найти? — с порога спросил Ватагин сидящего за столом дежурного с погонами старшины.

— Лопухов? А он час как сменился, наверно, еще не ушел, — засуетился старшина, пододвигая к себе какой-то журнал.

— Он сегодня дежурил?

— Так точно, — козырнул старшина. — У нас так заведено, что офицеры заступают днем, когда все начальство на месте, а в ночь стоит помощник.

— Так где его найти?

— Одну минуту, — дежурный снял трубку телефона и покрутил ручку. — Николаев! Спишь, что ли? Знаю я твое «никак нет». Старший лейтенант Лопухов еще не ушел? Его здесь какой-то лейтенант разыскивает. Сейчас узнаю.

Старшина положил трубку на стол и снова обратился к Ватагину.

— Разрешите ваши документы, товарищ лейтенант.

Николай достал из кармана удостоверение и протянул его. Увидев документ, старшина машинально одернул полу гимнастерки и вышел из-за стола.

— Комната восемь, по коридору направо, товарищ лейтенант.

Ватагин кивнул и, на ходу убирая удостоверение в карман, поспешил в указанном старшиной направлении.

В комнате номер восемь горел примус и закипала в чайнике вода. Сменившийся с дежурства Лопухов сидел на кровати, на нем не было ни кителя, ни сапог.

— Разрешите, — сказал из-за двери Николай и, не дожидаясь разрешения, заглянул в комнату.

— Что у вас? — удивленно спросил Лопухов. — Отметку поставить, так идите к дежурному.

— Нет, я к вам, — пояснил Николай. — СМЕРШ, лейтенант Ватагин.

Лопухов встал и потянулся к кителю. Но Ватагин остановил его и пригласительным жестом предложил сесть.

— Товарищ старший лейтенант, — начал Николай. — Несколько дней назад на лесной дороге произошло нападение немцев на интендантскую машину. При нападении уцелел офицер по фамилии Подрезов. Он написал рапорт по факту нападения, рапорт принят вами. Вы можете описать лейтенанта Подрезова?

— Припоминаю, — прищурился Лопухов. — Да. Нападение было, и лейтенант был. Я еще удивился…

— Чему? — нетерпеливо перебил Николай.

— Староват он как-то для лейтенанта, — покачал головой Лопухов. — Я еще решил, что он из «запасников». Связист, у них часто так бывает, а может, и разжалованный. Но документы у него были в порядке.

— Можете его описать?

— Невысокого роста, — стал припоминать Лопухов. — Плотный такой, волосы русые, очень коротко стриженные. Голос трескучий.

— Это он? — спросил Ватагин, показывая Лопухову фотографию.

— Нет, — внимательно посмотрев на фото, ответил Лопухов. — Человек на фото моложе и худой. И форма совсем новая. А тот был в полевой, хоть и новой. Я бы такого запомнил. Точно не он.

— Значит, лейтенант Подрезов, который уцелел при нападении, и человек на фото — разные люди.

— Конечно, — подтвердил Лопухов и насторожился, словно стараясь вспомнить еще что-то. — Тот лейтенант совсем не похож на человека на этом фото. Даже близко. Но в документах у него фотография была его же… А что случилось-то?

— Спасибо, — неожиданно радостно сказал Ватагин и пожал Лопухову руку.

Николай козырнул и вышел из комнаты. Когда он уже почти дошел до конца коридора, его окликнул Лопухов.

— Эй, лейтенант, а ведь он сегодня тут был!

— Где? — обернулся Ватагин.

— Так он же связист, — ответил Лопухов. — Они связь вдоль рокады тянут.

Ватагин вернулся к комнате номер восемь и подошел вплотную к Лопухову.

— О нашем разговоре никому! И ничего не предпринимайте. Если появятся вот эти лица…

Николай достал из кармана блокнот, записал в нем три фамилии, вырвал и протянул Лопухову.

— В случае, если объявятся эти лица, сразу сообщите в СМЕРШ, но сами ничего не делайте. В крайнем случае задержите под благовидным предлогом. Разузнайте о них побольше.

— Понял, — смекнул Лопухов. — Устроим проволочки с документами.

— Вот-вот, — кивнул Ватагин и поспешил пресечь зарождающийся в Лопухове энтузиазм. — На самом деле с ними, может, все в порядке, даже скорее всего в порядке. Но мне надо проверить, закрыть дело и не беспокоить людей.

…В расположении отдела Ватагин сразу попался на глаза Шадрину.

— Так, командировочный, ты где ходишь? — с порога накинулся капитан. — Лупанов вернулся, Костикова нет, Ватагина нет, что такое? Вы что, первый день в армии, лейтенант?

— Виноват, товарищ капитан, — козырнул Ватагин. — Никак нет, не первый день.

— Весь отдел с приданными ему подразделениями целый день по лесам немцев ловит, — продолжил Шадрин. — А заместитель начальника отдела и стажер в городе тротуары обивают.

— Товарищ капитан, — начал возмущенно оправдываться Николай. — Мы там тоже шпионов ловим.

— Вот и правильно, вот и молодцы, что ловите, товарищ лейтенант, — Шадрин озорно стукнул Ватагина кулаком в грудь. — А начальник отдела, капитан Шадрин, ничего об этом не знает. Никто ему не докладывает. Вот проходи и отчитывайся, Коля. Где Костиков?

— В городе остался, работать с задержанными. А меня отправил отрабатывать материалы по нападениям.

— По твоим нападениям, — начал было Шадрин, но осекся и, высунувшись на крыльцо, крикнул: — Кто там есть живые, чаю принесите! Старшина!