Новое задание началось для Льва неожиданно. Вернее даже, к нему привела целая череда совершенно непредвиденных случайностей. Как-то погожим осенним днём 1926 года они с Настей гуляли по Страстной площади, где и стали свидетелями весьма неприятной картины. По тротуару, прижимаясь поближе к домам, шёл невысокий, худенький китаец. Завидев его, шофёры стоявших здесь же таксомоторов и извозчики начали нехорошо улыбаться и переглядываться. Наконец, один из них развязно бросил:

– Эй, Чжан Цзолинь, садись, покатаем.

Обычно китайцы старались на подобные грубые шутки не реагировать, но этот оказался не из таких. Остановившись, он на ломаном русском языке ответил:

– Я не Чжан Цзолинь, а ты – не Деникин!

– Что?! – взревел верзила-шофёр, который и затевал-то всё ради обычной драки. – Разговаривать?! Смотри! Морду набьём!

И тут китаец допустил ещё одну ошибку. Он побежал. Как известно, вид убегающей добычи действует на любую толпу возбуждающе. Сразу же появились вездесущие мальчишки со своей обидной дразнилкой: «Ходя, ходя, соли надо?», а за ними, грохоча сапогами, вслед за чужеземцем припустили и взрослые. Расстояние между щуплым китайцем и его преследователями стремительно сокращалось. Вид их не сулил жертве ничего хорошего – сжатые кулаки, налитые кровью глаза. Лев решил, что пора вмешаться.

– Извини, дорогая, я на минутку, – мягко высвободил он свою руку из судорожно сжатых пальцев супруги и шагнул навстречу толпе.

Пропустив запыхавшегося китайца, Лев резкой подсечкой сбил первого из догонявших. Промчавшись по инерции ещё пару метров, тот со всего размаху врезался в фонарный столб и кулем сполз на землю. Остальные замерли, на минуту опешив. Этого момента хватило Льву для того, чтобы развернуть свою красную книжечку и тоном, не предвещавшим ничего хорошего, сказать:

– Тихо! ОГПУ. Что здесь происходит?

– Тикай, братцы! – раздался чей-то отчаянный вопль, и площадь мигом опустела.

Усмехнувшись, Лев спрятал служебное удостоверение и неспешным шагом вернулся к жене.

– Ты всё такой же! – не преминула укорить его Настя, однако по улыбке на её лице было видно, что она им гордится.

К немалому изумлению обоих, спасённый китаец и не думал исчезать. Подойдя поближе, он сложил обе ладони перед собой и церемонно поклонился.

– Спасиба, товарищ! Как ваша зовут?

– Лев.

– А я товарищ Дэн. Из Пекина.

– И где же вы живёте, товарищ? – для поддержания разговора поинтересовался Лев.

– На Ильинке.

– Это в общежитии «Суньятсеновки», что ли? – уточнила Настя.

– Да, да!

– Ну, пойдём, проводим тебя, что ли, друг ситный. А то опять ненароком ещё какая-нибудь шпана привяжется…

История эта имела неожиданное продолжение. Через несколько дней Льва вызвал к себе недавно назначенный начальником экономического управления Иностранного отдела ОГПУ Абрам Слуцкий.

– Ну что, Лев Лукич? Безобразничать изволите? – после приветствия начал он. – В выходной день и то умудрился драку затеять!

– А вам откуда это известно? – искренне изумился Лев.

– Э, дорогой! Не забывай, в каком мы с тобой учреждении служим. ОГПУ всё знает! А если серьёзно, то тебе ли говорить, какой плотной сетью осведомителей опутаны все наши высшие учебные заведения? И Университет имени Сунь Ятсена отнюдь не исключение.

– Что, и товарищ Дэн тоже?

– Работает на нас, имеешь в виду? Нет, разумеется. Товарищ Дэн – простая душа. Он всего-навсего неоднократно рассказывал сокурсникам о своём чудесном спасении. Так и попала информация в нужные уши. Остальное уже было делом техники. За то, что не бросил иностранца в беде, выражаю тебе свою личную благодарность. Но и это ещё не всё. Я как раз ломал голову над тем, кого послать в ответственную заграничную командировку. Ну, и после истории с товарищем Дэном решил остановиться на твоей кандидатуре. Сейчас объясню, почему.

В настоящее время, можно смело утверждать, что Советский Союз начал постепенно преодолевать все негативные последствия разрухи первых послереволюционных лет. Народное хозяйство, благодаря принятию НЭПа, находится на подъёме. В частности, неплохими темпами развивается автомобильная промышленность. Однако для производства машин требуется одна немаловажная деталь. А именно – шины. Которые, как и прочая резина, делаются из каучука. При царе всё необходимое сырьё Россия получала из-за границы. Но для Советского Союза этот путь абсолютно неприемлем. Меж тем объёмы производства автомобилей растут. Каучука требуется много. Выход один – самим попробовать наладить его изготовление.

Как известно, каучук бывает двух видов – натуральный и синтетический. Над получением последнего из нефтепродуктов сейчас работает целая группа учёных под руководством профессора Лебедева. И вроде бы уже достигнуты первые обнадёживающие результаты. Однако о промышленном производстве речь пока не идёт. Вот в связи с этим и стали раздаваться некоторые голоса о том, что не стоит сбрасывать со счетов и добычу каучука натурального. Мол, в нашей стране достаточно мест с жарким климатом, где вполне можно сажать гевею.

Ну а когда, в условиях международной изоляции СССР, возникают подобные вопросы, то для их разрешения кого привлекают в первую очередь? Правильно, разведку! Секрет производства шарикоподшипников кто добыл? Мы! Так и с латексом. Во всём мире посадки каучуконосов в основном сконцентрированы в Южной Америке и Юго-Восточной Азии. Америка для нас пока отпадает. Остаётся Азия. Гевея там массово культивируется на Цейлоне и в Нидерландской Индии. Тут тоже есть свои нюансы. Цейлон принадлежит Англии. Конечно, было бы заманчиво схлестнуться с британской разведкой на её территории, но рисковать, думаю, не стоит. Вариант Нидерландской Индии, по-моему, выглядит предпочтительнее. Вот мы и решили послать туда надёжного человека. Тебя, в частности.

– Меня?! – чуть не упал со стула Лев. – Но я же голландским не владею!

– Это не страшно, – отмахнулся Слуцкий. – Французский знаешь?

– Ещё с гимназии.

– Уже лучше. В английском мы тебя поднатаскаем. А иного белоэмигранту из Харбина, согласно нашей легенде, знать и не требуется.

– Так вот причём здесь Китай!

– Соображаешь! Хвалю. Да, путь на острова Малайского архипелага для нас лежит только через Китай. Попробуй, явись туда в качестве советского специалиста – что ты, даже разговаривать не станут! А белогвардеец, да ещё и коммерсант, – совсем иное дело! Ну, да о технических деталях после поговорим. Главное, что ты уже здесь среди китайских товарищей репутацию себе заработал. Надо это использовать. Например, я бы посоветовал тебе поплотнее пообщаться с тем самым Дэном из «Суньятсеновки». Намекни ему, что в скором времени поедешь по работе в Маньчжурию и потому хочешь поинтересоваться, какие там могут подстерегать неожиданности. Особенно – для советского человека. Ведь не зря же говорится, что спрос не бьёт в нос, хе-хе…

Для предстоящей беседы товарищ Дэн выбрал небольшую забегаловку в Черкизово, где подавали настоящие китайские блюда. Даже бамбуковые початки там имелись. Когда Лев с непривычки поморщился, то тот лишь рассмеялся:

– Терпи, дорогой товарищ! Ты же в Китай вроде собрался. Если в России говорят «щи да каша – пища наша», то у нас такое можно смело сказать про рис да лапшу. Впрочем, ближе к теме. В Маньчжурии сейчас фактически правит милитарист Чжан Цзолинь. Большой туфей!

– Кто?

– Ну, как это по-русски-то? А, вспомнил! Бандит, разбойник. Очень плохой человек. С японцами сотрудничает, советских людей не жалует. У-у-у, предатель!

– Буду иметь в виду.

– Да, лучше поберечься. На севере есть ещё Фэн Юйсян. Это человек несколько иного склада. Христианин.

– Что?!

– Да, да. А что вас здесь удивляет? В Китае тоже есть христиане. Своих солдат Фэн Юйсян заставляет учить псалмы, мыть ноги, читать газеты. Платит больше и честнее прочих милитаристов. Сам одевается просто, в быту скромен. Вместе с тем, Фэн Юйсян насаждает в своей армии палочную дисциплину, за малейшие проступки приказывает бить офицеров на глазах у рядовых. К гражданам СССР лоялен. Приглашал даже ваших военных советников.

– Учтём.

– Нельзя и обойти вниманием и «сидящего на заборе» губернатора провинции Шаньси Янь Сишаня. Так его прозвали в народе за то, что в прошлом году он всё никак не мог решиться, к кому примкнуть – то ли к Фэн Юйсяну, то ли к Чжан Цзолиню…