Из двух братьев старший, Козимо, играл более значимую роль. Он родился в 1386 году и к моменту смерти отца находился в самом расцвете сил. Лоренцо был младше его на шесть лет и не играл серьезной роли; он часто болел и скончался в 1440 году. О молодости Козимо известно мало, если не считать того, что отец дал ему прекрасное воспитание и рано посвятил в дела своего торгового дома. Джованни хотел сделать из своих сыновей умелых торговцев. Для этого он во время Констанцского собора взял Козимо с собой в Констанцу, откуда тот смог совершить ряд путешествий по Франции и Германии. После двух лет странствий старший сын вернулся во Флоренцию и с тех пор не покидал город надолго. Только иногда он в качестве посланника республики или по коммерческим делам отправлялся в Рим, Милан, Лукку, Болонью и другие итальянские города.

После смерти отца Козимо оказался во главе раскинувшегося по всей Европе торгового дома Медичи и немедленно занялся сохранением старых контактов и налаживанием новых. С папой Мартином V он был в столь же хороших отношениях, что и его отец, и благодаря этому извлекал большие прибыли из финансовых отношений с курией. В 1431 году представители Медичи сопровождали папу на Базельский собор, где присутствовали светские и духовные правители из разных частей континента; здесь удалось совершить немало выгодных сделок.

Насколько успешно шли дела у Козимо в этот период, видно из налоговых документов 1431–1432 годов. 52 больших торговых дома Флоренции платили в общей сложности 5500 золотых флоринов; на Козимо приходилось 428 флоринов, то есть почти 8 % всех налогов. К этому добавлялись те налоги, которые платили его сыновья и племянники, в компаниях которых Козимо принадлежали значимые доли. К примеру, племянник Пьерфранческо платил в Венеции 100 флоринов налога, из которых на долю Козимо приходилось 65. Сын Джованни, торговавший шерстью, платил 50 флоринов, на долю его отца приходилось 18 из них. Другой сын, Пьеро, платил 50 флоринов за свою компанию, также торговавшую шерстью, и 60 флоринов за другую фирму, торговавшую шелком; на долю его отца приходилось по 28 флоринов от каждой.

Дом Медичи в это время вел дела в Авиньоне, Женеве, Брюгге, Лондоне, Пизе и Венеции, не считая самой Флоренции. Общая сумма налогов составляла 780 золотых флоринов; при налоговой ставке в половину процента это дает нам налоговую базу в 156 тысяч золотых флоринов. В реальности она должна была быть еще существенно больше. Лично Козимо владел 65 % флорентинской компании, 49 % филиалов в Брюгге и Лондоне, 60 % филиалов в Женеве и Авиньоне, 65 % компании Пьерфранческо Медичи в Венеции, 37 % фирмы своего партнера Уголино Мартелли в Пизе, 37 % шерстяной торговли своего сына Джованни, 57 % шерстяной и 46 % шелковой торговли своего сына Пьеро.

Козимо умело и искусно руководил разветвленной системой торгового дома Медичи; однако в 1433 году политика властно вмешалась в его дела. Правящая олигархия все с большим подозрением смотрела на лидеров народной партии. Напряжение росло, и блестящие коммерческие успехи Козимо только усиливали его. 7 сентября 1433 года глава дома Медичи был схвачен, а затем отправлен в изгнание в Падую — сначала на год, потом этот срок был продлен до пяти и даже десяти лет. Его брату Лоренцо удалось бежать; он раздумывал над тем, чтобы выступить против олигархии с оружием в руках, но не стал этого делать, опасаясь предоставить противникам Козимо повод избавиться от него. Вместе с сыновьями своего брата он отправился в пятилетнее изгнание в Венецию. Туда же вскоре прибыл и Козимо.

В результате главная квартира торгового дома Медичи переместилась из Флоренции в Венецию. Венецианские власти приняли изгнанника с распростертыми объятиями. Здесь правили крупные торговцы, прекрасно понимавшие, какую выгоду город получит от прибытия столь богатого человека. Уже в период пребывания Козимо в Падуе венецианцы отправили к нему гонцов, которые предложили немедленно предоставить в его распоряжение 50 тысяч флоринов и пригласили в свой город. Противники Козимо надеялись уничтожить банковский дом Медичи, схватив его главу и не давая ему руководить фирмой, однако они просчитались. Он не мог распоряжаться своим имуществом, но со всех сторон к нему спешили люди, предлагавшие капиталы. Купцы из разных городов, князья и благородные особы помещали свои деньги в банк Медичи, позволяя ему продолжить масштабные торговые операции. В результате, невзирая на изгнание, положение Козимо и его предприятия не только не пошатнулось, но и укрепилось — он смог продемонстрировать всему миру, насколько велико было доверие к его предпринимательским талантам.

Изгнание Козимо само по себе было не особенно умным шагом со стороны флорентийской верхушки; однако последствия сделали ситуацию в городе по-настоящему опасной для его правителей. Народ почувствовал, как много он потерял в лице своего покровителя. Венеция, и без того конкурировавшая с Флоренцией, получила мощный импульс для своего экономического развития. В городе на Арно усиливались экономические проблемы; многие мелкие торговцы, которые раньше вели дела с Медичи, оказались на грани краха. Ремесленники, работавшие на Медичи, остались без работы. Даже крупные торговцы почувствовали серьезные потери. Началась экономическая депрессия, и недовольство народа росло. Потребовалось совсем немного времени для того, чтобы сторонники Медичи взяли верх, и 6 октября 1434 года Козимо с многочисленной свитой вернулся в родной город.

В 1434 году начался новый этап блистательного развития дома Медичи, но уже на новой основе. Теперь задача заключалась не только в том, чтобы сохранять свое богатство и популярность, но и в том, чтобы разумно управлять Флоренцией, не допуская появления могущественных конкурентов. Нельзя сказать, что Козимо плохо справлялся с этой задачей. Он прекрасно умел расположить к себе простой народ, развлечь его спектаклями и ослепить пышностью. Он активно жертвовал на религиозные и благотворительные цели и обеспечивал финансовую стабильность государства, а также снизил налоги. Многие флорентийские компании принимали участие в его масштабных торговых операциях, и совместное ведение дел обеспечивало политическую лояльность. Эти операции неизменно приносили прибыль; Козимо также охотно давал своим деловым партнерам деньги взаймы, иногда не требуя вообще никаких процентов. Создаваемые таким образом узы были весьма крепкими.

По отношению к тем, кто мог стать опасным для его власти, Козимо по-прежнему использовал старое средство — налоговый гнет. В 1427 году был введен прогрессивный налог, более тяжелый для богатых семейств. Своим сторонникам Медичи назначали небольшие суммы, противников же буквально разоряли. Некоторые семьи под гнетом налогов лишились практически всего своего имущества или предпочли покинуть Флоренцию.

Конечно, новая политическая роль Козимо не могла не повлиять на его торговую и банковскую империю. Политика приковывала его внимание, которое он раньше мог уделять только коммерции. Его деловые операции приобрели политический характер, что не всегда шло им на пользу; в первую очередь это касалось банковского дела. К примеру, ссужая какому-либо правителю деньги для подготовки войны, Медичи уже не могли относиться к этому как к чисто коммерческой операции, а были вынуждены принимать во внимание политические последствия. Это имело негативное влияние на дела фирмы.

Козимо внешне сохранял республиканское устройство государства и говорил о себе как о простом гражданине Флоренции; в реальности он объявлял войну, заключал договоры и союзы, искал дружбы соседей. Для этого ему приходилось пускать в ход собственные средства. Ведь войны вели дорогостоящие наемные отряды, а лояльность соседей лучше всего обеспечивали субсидии. К примеру, Козимо своими деньгами обеспечил Франческо Сфорца захват власти в Милане; конечно, он руководствовался при этом не только государственными, но и своими собственными интересами. Медичи принимали в своем доме иностранных послов и правителей, посещавших Флоренцию. Все эти обязанности и расходы не уравновешивались привилегией, которой обычно располагают князья — пополнять свои средства из налоговых поступлений. Конечно, Козимо мог назначать налоги, которые шли на государственные нужды — но только в тех пределах, которые не вызывали недовольство горожан. Лояльность последних была жизненно необходима, ведь у Медичи во Флоренции хватало противников, которые с радостью ухватились бы за любой повод развернуть свою агитацию.

В итоге банковский дом Медичи часто вынужден был тратить деньги на чисто политические нужды. Козимо потратил значительную часть своего имущества на государственные дела. Несмотря на большие коммерческие успехи и большую прибыль, глава дома Медичи оказался не в состоянии постоянно увеличивать свое богатство и расширять масштаб операций. Пытаясь хоть как-то компенсировать затраты, Козимо в итоге начал смешивать свои собственные деньги с государственной казной, что оказалось весьма опасным для его преемников.

Впрочем, наряду с недостатками были и преимущества, проистекавшие из новой роли Медичи во Флоренции. Доверие и кредит, которыми пользовался дом Медичи в Италии, выросли еще больше. Иноземные правители предоставляли ему торговые привилегии, рассчитывая тем самым улучшить отношения с Флоренцией. Это позволяло успешно бороться с конкурентами и получать большие прибыли в разных частях Европы.

Отдельно стоит рассмотреть деловые взаимоотношения между Козимо и римской курией. Хотя Медичи официально не были папскими банкирами, через их руки проходили значительные финансовые потоки, центром которых являлся Рим. Козимо не раз предоставлял первосвященникам кредит. К примеру, папа Евгений IV в качестве обеспечения долга передал Медичи замок Ассизи. При Николае V размах операций вырос еще больше. В 1450 году через банковский дом Медичи прошло 100 тысяч флоринов, принадлежавших устремившимся в Рим паломникам. Во время Ферраро-Флорентийского собора Козимо взял на себя размещение и обеспечение потребностей гостей из Византии, а также проведение их финансовых операций; последнее принесло ему большую прибыль. В течение восьми месяцев во Флоренции находился и византийский император, на которого банковский дом Медичи произвел столь сильное впечатление, что он даровал флорентинцам те же торговые привилегии, что и пизанцам, и даже сверх того. После того как Константинополь попал в руки турок, Козимо удалось довольно быстро договориться с султаном; в отличие от Венеции и Генуи, у Флоренции в том регионе имелись только торговые интересы. Уже в 1450-е годы Мухаммед II даровал флорентийским купцам в Стамбуле торговые привилегии и покровительствовал им вплоть до своей смерти в 1481 году.

В это же время пресекся род Висконти, который всегда был заклятым врагом Флоренции. Козимо смог открыть представительство своего дома в Милане. С Франческо Сфорца, который стал правителем Милана, его уже давно связывала тесная дружба, сопровождавшаяся многочисленными субсидиями. Козимо поддерживал Сфорца в борьбе за власть в Милане в первую очередь исходя из политических соображений; он хотел положить предел венецианской экспансии и создать себе прочный тыл, куда мог бы бежать в случае каких-либо неурядиц во Флоренции.

Миланское представительство компании Медичи было создано в 1452 году. Оно занималось как банковскими, так и торговыми операциями, а также поддерживало контакты с герцогом и его двором. Медичи охотно кредитовали Сфорца; к 1459 году долг достиг весьма внушительной суммы, и герцог вынужден был в качестве обеспечения передать доходы от соляного налога.

В Милане Медичи вели масштабную торговлю шерстью и шелком; начального капитала было мало для крупных операций, и миланский филиал активно привлекал сторонние средства. Целый ряд миланских чиновников, дворян, духовных лиц и купцов вкладывали свои деньги под 10–12 процентов годовых. Дом Медичи проводил здесь успешные операции и быстро умножал свой капитал.

Однако сближение с Миланом вело к конфликту с Венецией. Если в период изгнания Козимо отношения были прекрасными, то затем они начали портиться; причины этого развития были как политического, так и коммерческого характера. Сближение Флоренции и Милана было воспринято в Венеции как угроза, заставившая искать союза с другими итальянскими государствами, в первую очередь с Неаполем, где с 1435 года правил Арагонский дом. С другой стороны, флорентийская гавань в Ливорно стала для венецианцев неприятным конкурентом.

В июне 1450 года Венеция запретила импорт тканей и ввела большие налоги для иностранных торговцев. В следующем году от флорентийских купцов потребовали в кратчайшие сроки покинуть республику. Часть их товара, которую не удалось быстро вывезти, оказалась конфискована. В 1452 году дело дошло до открытого конфликта. Война, однако, продлилась недолго — то ли потому, что Медичи путем банковских операций смогли нанести удар венецианским финансам, то ли из-за взятия турками Константинополя.

Несмотря на все вышеописанное, филиал дома Медичи в Венеции продолжал успешно действовать. Его обороты были внушительными — так, в период с 24 декабря 1436 по 23 марта 1437 года на его счета поступило около 145 тысяч дукатов.

Козимо стремился также поддерживать хорошие отношения с Францией, причем в первую очередь из коммерческих соображений. Для флорентийского полотна Франция с давних времен играла большую роль. В середине 1450-х годов дом Медичи основал филиал в Лионе, который не только осуществлял финансовые операции, но и руководил производством и экспортом полотна из местного сырья. Козимо смог установить личный контакт с королем Карлом VII, а после его смерти — с Людовиком XI. Это способствовало дальнейшему развитию торговых операций в благоприятных условиях.

Аналогичная ситуация существовала и в отношениях с Англией. Уже на склоне лет Джованни открыл в Лондоне представительство дома Медичи, которое занималось банковскими операциями, а также экспортом шерсти и полотна. Сохранился деловой контракт, относящийся к 1446 году; в соответствии с ним, главе филиала рекомендовалось осторожно вести финансовые дела, давать займы королю и баронам только под залог, предоставлять умеренный кредит ремесленникам и торговцам, закупать шерсть и обязательно страховать ее перед отправкой морским путем. Козимо строго контролировал деятельность филиалов — в конце каждого финансового года они должны были отправлять во Флоренцию отчетность, а также через регулярные промежутки времени сдавать все бухгалтерские документы.

Аналогичным образом был устроен филиал в Брюгге. Во времена Козимо он играл большую роль — соответственно тому значению, которое имел Брюгге в мировой торговле. Здешний филиал занимался в первую очередь импортом пряностей и торговлей флорентинским полотном. Сфера торговли и финансовых операций постоянно расширялась и охватывала весь известный тогда мир. Почти во всех торговых центрах у Медичи были свои филиалы, их векселя принимались повсеместно. Их компания непрерывно развивалась; Козимо демонстрировал деловую хватку, прекрасную память, быстро распознавал благоприятную конъюнктуру и был блестящим организатором. Наряду с финансовыми операциями, все большую роль играла торговля, в первую очередь шерстью, шелком и полотном. Благодаря повсеместно полученным привилегиям фирма Медичи могла успешно конкурировать на рынке.

Развивая сразу несколько направлений, Козимо мог разумно распределять и снижать риски. Количество людей, зависевших от дома Медичи, также росло. Сначала это были ремесленники, затем купцы — ведь ни одна крупная торговая операция уже не обходилась без участия этой компании. Поскольку Козимо оказался исключительно удачливым предпринимателем, другие торговцы сами стремились вести с ним дела. В некоторых отраслях дом Медичи занял практически монопольную позицию — к примеру, в его руках находился почти весь импорт квасцов, являвшихся в то время важнейшим красителем для тканей. В 1442 году планировалось ввезти для шерстяного цеха 50 тысяч фунтов квасцов. Поскольку это количество сочли слишком незначительным, оно было увеличено в четыре раза. В 1444 году запланированный импорт составил 300 тысяч фунтов, к которым в конце года добавились еще 200. Козимо также оказывал большое влияние на флорентийские цеховые структуры, ставя во главе наиболее важных из них своих родственников и друзей. При этом он не всегда обращал внимание на формальные правила — к примеру, в 1440 году он сделал главой шерстяного цеха своего 19-летнего сына Джованни, хотя для этой должности был установлен возрастной ценз в 30 лет.

Богатство Козимо росло. Его отец оставил двум своим сыновьям 180 тысяч флоринов; к 1440 году они превратились в 235 тысяч. В этом году умер младший брат Козимо, Лоренцо, и его доля в семейном бизнесе осталась его 10-летнему сыну Пьерфранческо. Козимо взял на себя опеку над ним, а его долю оформил как пятипроцентный депозит в семейном капитале. В 1442 году бездетным скончался дядя Козимо, Франческо, оставив своему племяннику немалое состояние. В 1451 году Пьерфранческо стал совершеннолетним и получил свою половину семейного капитала, что существенно сократило возможности Козимо, хотя часть этого капитала осталась вложенной в его операции. Для главы семейства это был не очень приятный момент, поскольку именно в это время он должен был понести значительные политически мотивированные расходы. Однако к серьезному кризису данная ситуация не привела.