Через два дня после отъезда Одрика в лагерь под Андергейтом замок Жус, как обычно, тонул в серости. Хотя ветер стих, туман клубился не так густо, позволяя Шамашу отбрасывать тусклые блики на покрытые плесенью стены. Томас слонялся по двору и пинал камешки, ожидая отца, когда с грохотом распахнулись ворота и в тесный внутренний двор въехал всадник на взмыленном коне. Гонец в плаще, настолько пыльном, что на нем едва угадывались знак Берегового легиона и буквы «LL», озирался и тяжело дышал. Услышав позади шум, Томас обернулся: лорд Бриан вышел во двор с кубком в руке и хмуро смотрел на гонца.

Конник молча спрыгнул, споткнулся о валявшееся в грязи бревно, тихо ругнулся, подошел и протянул свиток лорду Бриану.

– От консула Одрика, милорд, – буркнул он, низко склонившись. – Срочное известие.

Лангобар взял свиток, сломал печать так, что бумага затрещала, как солома под сапогом, и грубо развернул его. Он быстро прочел, его глаза загорелись, когда он горделиво поднял голову. Томас понял: известие не только срочное, но и очень важное. Сайна вышла следом за лордом, подол ее платья был испачкан в грязи. Томас подошел ближе, заметив, что Тири и Лукас уже жались у стены. Эрик маячил позади Сайны в тени, вечная ухмылка на лице – словно он, как всегда, ждал драки. Почти вся семья в сборе, и все готовы услышать важную новость от лорда Лангобара.

– Боло мертв, – сказал он, обведя всех торжествующим взглядом.

– Как? – только и выговорила Сайна.

– Умер от старости в Церкви Духа, – мстительно проговорил Бриан. – Тут написано, что Викс Хелена вывел свои войска из столицы и направляется туда же. Теперь все поменяется.

– И что мы будем делать? – спросил Томас.

Эрик вышел во двор и теперь стоял чуть позади него. Томас ощутил его тяжелую руку на своем плече, словно предупреждение: не встревай в дела старших сейчас.

– Одрик пишет, что уже послал людей к Стипперу. И предлагает им альянс, – недовольно проворчал Лангобар, сворачивая свиток. Кулак сжал бумагу и смял ее, словно шею врага. – Эх, не смог удержаться, поторопился! Союз. С мельтерами. Против Ордена. Точнее, против Викса. Пишет, самое время ударить – Викс пока еще слаб. Он узурпатор, а кунги Восточного Мельта жаждут реванша. Объединим, мол, рыцарей Конкордии и синекожих дикарей, быстро сомнем святош, урвем свои земли назад. Сядем в Мидгарде, как в старые добрые времена. Но он торопится, черт, он опять слишком торопится…

Сайна замерла, ее руки сжались в кулаки, она затряслась, словно в лихорадке.

– Союз? С мельтерами? Нет, Бриан, молю! Это предательство! В тумане снов я видела: синие гиганты в броне рубят своих, кровь смешивается с пылью. Одрик – глупый храбрец, опять затевает мятеж, а Орден… Они очень сильны, они сожгут всех нас как еретиков! Ты предашь своих снова, мы опять станем мятежниками? Надо дождаться, пока не объявят о новом магистре…

Лангобар резко повернулся к ней.

– Сейчас все мятежники, ты так и не поняла? В сумраке все кошки на один цвет. Стиппер, Викс, я – мы все одинаково не имеем прав на власть! Так что, ха-ха, наконец-то мы теперь равны!

– Но Бриан, клянусь тебе всем, что свято, я же видела во сне!

– Видения? Опять шепоты в тумане? Одрик в одном прав: Орден ослабнет из-за междоусобицы. Викс просто мелкий интриган, а мельтеры – сила, их воины разобьют кого угодно. Союз с ними – наш шанс вернуться к большим делам, урвать свой кусок, а не гнить в этой дыре!

Сайна не отступила, ее пальцы впились в рукав его рубахи.

– Шанс? Это шанс на новое предательство! Ты всегда так: следуешь за братом, а кончается все кровью! А теперь союз с гигантами, что уже правили нами? Их кунги – безумцы, жадные до войны! Они нас погубят!

Лангобар отшвырнул ее руку. Он зарычал, шагнул ближе, его лицо побагровело. Томас понял, что ему нужно броситься вперед, защитить мать, но он не мог двинуться с места. Эрик сзади сдавил ему плечо пальцами. Лукас трясся в рыданиях, ничего не понимая, а Тири закрыла ему глаза руками.

Сайна отшатнулась от мужа, ее глаза сверкнули, но она промолчала. И лорд Лангобар тоже смолчал. Он замер, его кулаки разжались, и он опустился на скамью у стены, потирая лоб.

– Довольно. Иди в свою каморку, женщина. Одрик – орденский консул, он командует Береговым легионом, ему и решать. Я главный в семье, но войско – его. Вот и пусть командует. Может быть, он и прав.

Сайна ушла, сотрясаясь от рыданий, только эхо от хлопка двери разнеслось по двору. Томас тупо стоял, в голове было пусто – семья, как всегда, в раздоре. Эрик хмыкнул и пошел в оружейную, Тири увела Лукаса. Томас поплелся в башню. Нужно забраться повыше и все обдумать там наедине.

Когда он поднимался по винтовой лестнице, он вдруг услышал шаги и шелест ткани. Кора. Она шла за ним. Подошла тихо, ее платье зашелестело, а улыбка блеснула, обнажив зубы, белые и ровные.

– Томас, – прошептала она, касаясь его руки, пальцы были теплые и нежные. – Постой. Не беги от меня. Семья дерется, но ты… такой спокойный. Расскажи мне…

– Что ты хочешь знать? – недоверчиво спросил Томас.

Кора взглянула на него своими бездонными карими глазами и придвинулась еще ближе, бедро коснулось его бедра.

– Томас, скажи мне, что ты знаешь про Одрика и… Сайну? Они… близки?

– Кора, – произнес он медленно, смакуя ее имя, – ты же греешь ложе моего дяди.

Она опустила глаза.

– Я всего лишь наложница, простая женщина. У меня нет титулов, а выжить в этом мире трудно…

Томас замер, ее прикосновение жгло как огонь. Он не отстранился, его рука обняла ее талию, пальцы сжали ткань платья.

– Близки ли Сайна и твой хозяин? Я ничего не могу тебе сказать, Кора. Эта семья – насмешка, все дерутся друг с другом. Одрик – брат лорда, Сайна – его жена, а что до шепотов по углам… Это не мое дело. И не твое. Расскажи лучше о себе – наложница, а сейчас ведешь себя как свободная женщина.

Она усмехнулась, прижалась грудью, горячее дыхание оставило след на шее, глаза блеснули в полумраке.

– Свободная? Может быть. Сейчас. Одрик уехал, и мне одиноко. А ты… ты сильный, Томас. И умный. Это редкость. Знаешь секреты этого замка. Я тоже хочу их узнать… Сайна все бормочет что-то ночами, Одрик шепчет о ней, я это слышу. Ревность? Возможно. Расскажи мне больше, и я тебя отблагодарю.

Рука Томаса прижала ее сильнее, тепло разлилось по телу – он бессовестно пользовался этим моментом.

– Секреты? Но я ничего не знаю, Кора. В семье ругаются – обычное дело. Все мысли – друг о друге и об общем деле. Во сне и в яви. Но ты… ты и правда красивая, как радуга.

Она наклонилась, губы коснулись его уха, жаркий шепот снова опалил кожу:

– Как радуга? Я даже еще лучше. Ты узнаешь, когда поймаешь эту радугу. Но скажи… Сайна… видения ее – откуда они? Правда ли, что она колдует? Что за зелья делает для нее Гаррек? Расскажи, Томас, и я смогу отблагодарить.

Она взяла его руку и положила себе на грудь. Он слегка отстранился, но руку не убрал. Мягкая, нежная и теплая. Кора тяжело вздохнула, снова стрельнув взглядом и спрятав притворную похоть за густыми ресницами. Неприятная мысль кольнула: она интриганка, как и все вокруг.

– Ничего, Кора. Пока ничего… Шепоты в замке – это просто ветер. Ладно, иди, пока отец нас не увидел.

Она тут же отстранилась, ее бедро соскользнуло с его ноги, а манящая улыбка растворилась как туман. Кора ушла, только ее пестрое платье прошелестело в сумрачном коридоре. Томас остался, сердце колотилось, тело горело. Эта семья – просто насмешка над верностью. Но семейные секреты – это его оружие, а он далеко не дурак.

Томас поднялся на стену по узкой винтовой лестнице, камни были еще скользкими от недавнего дождя. Наверху дул свежий соленый ветер. Редкий день на Эрре, когда туман сполз в низины и белел там, будто молоко в блюдце, оставив замок на холме торчать над этой пеленой.

Он прислонился к зубцу, вдыхая чистый воздух. Тишина. Никто не дергает, не пристает с расспросами, не шипит над ухом. Только ветер и вид на земли Лангобаров – жалкие крохи былого величия самого древнего семейства этого мира. И он сейчас был на самой вершине башни единственного замка Лангобар, выше него только пыльное небо в одинаковых перистых облаках и бельмо Шамаша.

На северо-востоке поля уже почернели – грибница сожрала их, как проказа больную плоть. Серо-бурые пятна расползались год от года, превращая пашни в ядовитое болото. Млоки шептали, что грибы поют по ночам. И тот, кто услышит их песню, уйдет в поля и не вернется. Эти грибные песни слышали, похоже, лишь сами млоки.

Фермы на юго-западе от замка еще держались. Поля желтели недозрелым ячменем, крестьяне, словно муравьи на таком расстоянии, копошились между рядами. Последние здоровые земли. Сколько им осталось? Год? Три года? Или больше? Рано или поздно грибница доползет и туда.

Томас обернулся, и его взгляд скользнул на юг. В паре лиг виднелись крыши Хельги – городок прижался к холму, как пес к ноге хозяина. Редкий день, когда с башни вообще виден город, обычно там все тонуло в тумане. Дымы из труб, черепичные крыши, частокол вокруг. Всего этого Томас уже не видел, но он знал: оно там есть. Южнее, за городком, – орденские мастерские и речной порт. Вроде бы даже изгиб реки показался – или что там блеснуло сквозь вечную дымку Эрры?

Томас проследил течение реки взглядом. С востока на запад, от океана вглубь материка. Странная река, все остальные текут в противоположном направлении, впадая в океан. Он знал, что восточнее исток реки терялся в болотах – бескрайнее гнилое море, простиравшееся до самого горизонта, где маячила низкая горная гряда. Там, за горами, – настоящие города. Улль, Ливтрансир, Сисбей. Порты, галеоны, Великая Торговая дорога. Там была жизнь, пока здесь, в захолустье, они медленно загнивали.

Он повернулся налево и подошел к другому краю башни, перепрыгнув через деревянную крышку люка. Северо-восточнее темнели развалины Гнилой Фермы. Заброшенные дома, проломленные крыши, во дворах – грибы, лишайник и плесень. Развалины заброшенные, но не пустые. Там обосновались квадры – крысолюди из-за моря. Слабые, но хитрые. И, как он теперь знал, надежно хранившие свои секреты. Они сидели тихо, выращивали свои поганые грибы, продавали их крестьянам и иногда в замок. А если кто сунется на их Ферму без спроса – отравленный дротик из самострела, и поминай как звали. Раньше отец устраивал на них охоту, когда в лесу не оставалось оленей. Загонщики с факелами, собаки, арбалетчики на флангах. Квадры визжали, разбегались по своим норам, оставляя слабых и спасая мерзких голых детенышей. Потом их туши жарили во дворе, и они так воняли, даже голодные млоки ими брезговали.

Единственная дорога из замка вела в Хельги. На картах из библиотеки можно было увидеть, что когда-то Хельги стоял на пересечении дорог и из него можно было попасть в Мидгард, Андергейт и Ливтрансир, но сейчас эти старые дороги уже почти полностью заросли. Теперь хорошая дорога была только до переправы Близнецов на юго-западе. Томас пригляделся, сощурив глаза, и увидел башни-близнецы даже отсюда – две крохотные черные точки на горизонте. Вблизи это одинаковые громады по обе стороны реки, соединенные грандиозным каменным мостом. Стратегическая позиция. Сколько крови пролилось за этот мост! Отец как-то рассказывал о битве с Макаем Безземельным – тот прорвался через переправу с ордой степняков, после того как разорил всю округу. Трупы после этого плавали по реке неделю.

От моста на север – дорога в Аркадию, вольный город Конкордии. Крепость на круглом холме с плоской вершиной, неприступная твердыня с гладкими белыми стенами. А дальше – сердце страны. Мидгард с высокими башнями и тройными стенами, маленький Субгард в его тени, Церковь Духа, где заседал Магистрат. Логово Ордена, который они ненавидели, но которому служили. То логово, куда ему предстоит вскоре отправиться. Что ждет его там?

– Мечтаешь сбежать отсюда?

Томас вздрогнул. Эрик бесшумно поднялся на стену. Старший брат, как обычно, ухмылялся, но его глаза оставались серьезными.

– Я мечтаю о тишине, – огрызнулся Томас. – Которую ты нарушил.

– Тишина? – Эрик встал рядом, оперся о зубец, ножны его меча глухо стукнулись о камень. – Да ты бредишь похлеще твоей матери.

Они некоторое время постояли молча. С момента ссоры в зале замка они почти не разговаривали. Ветер трепал волосы, внизу туман медленно полз по низинам.

– Гонец что-нибудь еще рассказал? – спросил Томас.

– Не сам, то есть не мне. – Эрик наклонился и сплюнул вниз. – Костолому рассказал, а тот – мне. Вокруг, как обычно, весело.

– Насколько весело?

– Говорит, южнее нас в степи лагерь орденских дезертиров, тех самых. – Эрик указал рукой куда-то за спину. – В общем, его кто-то вырезал. Похоже, моготы. Костолом хочет съездить туда проверить, но людей мало. Подождет возвращения отряда из Андергейта.

– А орденский отряд? Что севернее стоял.

– Каррас? Все они ушли в Андергейт. Теперь там сбор – Береговой легион формируется. Тысячи три копий уже, не меньше. – Эрик удовлетворенно хмыкнул. – Готовится большая заваруха.

– А в Хельги кто остался?

– Ополченцы, человек сто. И конный эквит Конкордии – те вообще неизвестно чьи. То ли за Викса, то ли против. Сидят, выжидают.

Томас кивнул. Обычная картина: все против всех, и никто не знает, кто друг, а кто просто ждет удобного момента воткнуть нож в спину.

– Еще Грим говорит, за рекой южнее лагерь строителей, – продолжил Эрик. – Орденские. Что строят – хрен поймешь. Может, форт, может, дозорную башню. А может, виселицы для таких, как мы.

– Веселые времена.

– А когда они были другими? – Эрик повернулся, прислонился спиной к стене. – Помнишь, как в детстве мы вечно прятались? То моготы под стенами, то орденские ищут еретиков, то просто шайка дезертиров.

Томас хорошо это помнил. Мать загоняла их в подвал, баррикадировала дверь. Они сидели в темноте, слушали топот над головами, шум, крики. Мать шептала молитвы, совсем маленькая Тири прижималась к ней, но уже не плакала. А Эрик сжимал кулаки и клялся, что вырастет и перебьет всех врагов семьи.

– Ладно, помечтали – и хватит. – Эрик выпрямился. – Отец велел быть наготове. Моготы могут сунуться сюда, пока основные силы в Андергейте. Слухи быстро распространяются, особенно о том, что военные ушли.

– Но у нас же остаются четыре оптимата?

– Уже нет. Оставят только Костолома и Беззубого. Остальные отправятся вместе с нами. Все нужны там, так что, братец, подумай, как организовать оборону на случай чего. Но лучше – будьте готовыми послать гонца в Андергейт и прячьтесь. Как квадры.

Он пошел к лестнице, но вдруг обернулся.

– Томас, я не держу на тебя зла. Да, это я должен был отправиться в столицу, как старший сын. Да, я лучше подготовлен, по крайней мере могу за себя постоять. Но… Мое место не там. Мое место – на поле боя, рядом с отцом, с дядей, с Гримом. Так что знай: я всегда поддержу тебя и не забуду!

– Спасибо, брат.

– И Томас… Когда поедешь в Мидгард, держи ухо востро. Там сейчас такие игры идут, что наши разборки – детский лепет.

– Спасибо за поддержку.

– Не за что, братец. – Эрик ухмыльнулся и исчез в башне.

Томас остался один. Туман внизу медленно расползался, открывая изрытые копытами дороги, почерневшие, опутанные паутиной поля, гнилые и закопченные руины прошлого. Земли Лангобаров. Жалкий клочок, зажатый между болотами и степью, между Орденом и Конкордией, между прошлым величием и будущим забвением.

Где-то там, за туманом и реками, в очередной раз решалась судьба Эрры. А он стоял на стене родового замка и смотрел, как мародеры жгут костры в степи. Ветер усилился, принося запах дыма. Томас поежился и пошел вниз. Хватит мечтать. На Эрре мечтатели долго не живут.

Из ворот замка Жус выехала группа всадников. Лязг металла эхом отдавался от стен, покрытых вековой плесенью. Лорд Лангобар ехал впереди на буром жеребце – конь фыркал, косил глазом на дорогу. Ту самую дорогу, по которой два дня назад ушел Одрик со своими оптиматами. Рядом с ним Эрик – старший сын, циник и забияка. Он сидел в седле небрежно, меч болтался на боку, словно лишняя деталь. На губах играла та особая ухмылка, что бывает у молодых дворян перед чужой войной – не их кровь прольется первой.

– Еще одна дорога в ад, – буркнул кто-то из воинов сзади. – Андергейт – гадюшник наемников, еретиков и ведьм. Не место для честных мечей.

– Честных мечей? Где ты их видел? Мы наемники в собственной стране. Деремся, пока можем урвать кусок пожирнее.

– Или сдохнем, – добавил другой воин.

– Все сдохнем, – философски заметил Рваный, поправляя щит с выцветшим гербом. – Вопрос – когда и за сколько.

Десяток воинов за ними ехали молча. Не оптиматы, как у Одрика, а простые всадники: латаные кольчуги, арбалеты на спинах, хмурые лица. Ветераны мелких стычек и грязных дел.

Копыта застучали, поднимая пыль. Дорога виляла, а где-то там, впереди, в паре десятков лиг, раскинулся лагерь Андергейта, гнойник на теле степи – полный шепотов, стали и предательств.

Эрик пропустил всех вперед и обернулся. Они отошли от Жуса на половину лиги, и из тумана виднелась лишь одна башня. В ней – пара горящих желтым окон. В груди Эрика неожиданно защемило, и он поспешил повернуть коня и вернуться в строй.

В большом зале замка в это время уныло тянулся обед. Похлебка остывала в мисках – серая, пересоленная, с мелкими кусками рыбы. Хлеб крошился под пальцами, вино отдавало уксусом.

Леди Сайна сидела во главе стола, где уже не было многолюдно. Она выглядела лучше, чем в прошедшие дни – ее кошмары отступили, оставив только круги под глазами да нервный тик в уголке рта. Она механически жевала, словно выполняя повинность.

Томас сидел напротив, ковыряя ложкой в своей миске. Справа Лукас ерзал и строил рожи млоку-слуге. Слева Тири – прямая спина, сложенные руки, внимательные глаза. Соли за столом не было, после отъезда Эрика она не захотела выходить из своей комнаты.

– Предки наши были сказочно богаты, – вдруг заговорила Сайна, отодвигая тарелку. Ее голос чуть дрожал, но в нем появилась прежняя твердость. – У Горы Высадки, где корабли с Терры впервые коснулись земли… Эти земли – они давали щедрый урожай, в лесах было полно дичи, небо было чище, а люди – сильнее. Лангобары тогда владели половиной северо-востока. Замки были разбросаны от Двуречья до самого Огнегорья. Тысячи слуг, сотни воинов, флотилии торговых галер… – Она обвела рукой облупленные стены зала. – А теперь? Один полуразрушенный замок. Десяток млоков, потому что на слуг-людей у нас нет денег. Несколько наемников вместо армии. У Одрика есть войско, но это войско Ордена, а не нашей семьи! И мы кланяемся магистру, как побитые псы. Но вы никогда не должны забывать, кто мы такие! Мы, семья Лангобар – самая древняя рыцарская династия северо-востока!

– Мы не забудем! Мы тоже восстанем! – пискнул Лукас, размахивая хлебной коркой. – Я буду героем! Как мои предки! Я верну наши земли!

Тири покачала головой:

– Героем, Лукас? В мире, где герои первыми попадают под топор? Лучше учись считать золотые анимы – это полезнее. Подрастешь, брат тебе место в столице найдет тепленькое…

– Я и сам пока еще не нашел это место, – заметил Томас.

Млок-слуга подлил вина. Его перепончатые пальцы дрожали, глаза в полусне что-то видели – может, прошлое, а может, и будущее.

Томас вышел в галерею. Вдруг Тири догнала его у стрельчатого окна, выходящего во внутренний двор.

– Через неделю уедешь, – сказала она без предисловий.

– Если доживу, – буркнул Томас.

– В Мидгард. В сердце Ордена. – В ее голосе прозвучала неприкрытая зависть. – Белые башни, о которых пел приезжий менестрель. Библиотека Основателей с тысячами свитков. Обсерватория, где хранятся карты звездного неба Терры…

Томас прислонился к холодному камню:

– Это все сказки для простаков, сестрица. Знаешь, чем на самом деле занимается Орден в этих своих башнях?

– Хранит знания, – упрямо сказала Тири. – Изучает наследие Древних. Расшифровывает тексты первых колонистов…

– Пытает ведьм, – перебил Томас. – Прижигает еретиков каленым железом. Выбивает у богатых и грешных лавочников, где они спрятали свои горшки с золотом. Травит ядами конкурентов. Плетет интриги гуще туманов под Жусом. А науки? Это для наивных дурачков, которые еще верят в святость знания.

– Но архивы… – Тири подошла ближе, ее глаза блестели. – Томас, там хранятся ответы на все вопросы! Даже на те, что мы не можем себе помыслить! Что было до Войны? Почему небо Эрры не совпадает с древними картами? Почему Шамаш всегда на одном месте? Откуда взялся Сумрак? Что за существа жили здесь до нас? И самый главный: что стало с Террой? Почему никто больше не прилетел за нами?..

– Какая разница? – Томас пожал плечами. – Мертвые тайны умирающего мира.

– Как ты можешь так говорить? – вспыхнула она. – Знание – это сила! Это…

– Для многих это прямой путь на костер, – жестко отрезал он. – Слишком много знаешь – объявят еретиком. Слишком много вопросов задаешь – колдуном. Орден не терпит любопытных.

Тири отвернулась к окну.

– И все же я завидую. Лучше сгореть за истину, чем сгнить в неведении. Ты увидишь Мидгард, войдешь в Собор Трех, прикоснешься к святыням…

– Святыням? – Томас усмехнулся. – Поддельным костям святых? Фальшивым реликвиям? Тири, ты умнее всего этого.

– Я говорю о настоящих святынях. Об алтаре с корабля «Дедал». О навигационных картах Терры. О дневниках Капитана Астрогаторов, наконец…

– Если они вообще существуют, – скептически заметил Томас, – а не сгорели в Великой Войне вместе со всем остальным. И не забывай, что даже простое упоминание Капитана в Ордене считается ересью.

– Они существуют! – с жаром возразила Тири. – Я читала… В хрониках упоминается тайная библиотека Ордена. Там хранятся запретные книги. Труды еретиков. Дневники безумцев, видевших истину. И еще… – она понизила голос, – тексты самих Темных Астрогаторов. Тех, кто укрылся после Войны и, может быть, до сих пор жив. И следит за нами, выжидая в тени.

Томас покачал головой:

– Сказки для наивных простачков. Но хорошо! Даже если такая библиотека есть, ты думаешь, меня туда пустят? Я простой студент, еду учиться послушанию. Молиться, зубрить Слово, исполнять ритуалы. Переписывать скучные жития святых. Участвовать в расследованиях и показательных казнях. В лучшем случае – ремонтировать оружие для орденских оптиматов. И показывать нашу лояльность Ордену. По сути я – простой заложник.

– Но ты же найдешь какой-нибудь способ? – В голосе Тири звучала мольба. – Ты умный и хитрый. Проберешься. Узнаешь правду. Обо всем. О нашем мире. И потом расскажешь мне.

– Правду? – Томас вдруг посерьезнел. – Хочешь знать правду, сестра? Мир умирает. Шамаш уже полтора столетия болен и покрыт дымкой. Туманы, плесень, грибы наступают. Млоки видят вещие сны о потопе, но никто не знает когда он придет. Квадры точат ножи на западе. Млоки угрожают нам с востока. Моготы воруют людей и жрут их в пустошах. А мы играем в рыцарей и святош, делая вид, что все в порядке.

– Тем более! – воскликнула Тири. – Если мир умирает, мы должны знать почему! Должны искать спасение!

– Спасения нет, – отрезал Томас. – Есть только выживание. День за днем. Год за годом. Пока Шамаш не погаснет окончательно.

– Или не станет снова ярким, как до Сумрака! – упрямо сказала Тири.

Их разговор прервал шум во дворе, и оба подошли к перилам. Ворота были распахнуты, а в центре гарцевал всадник на взмыленном коне. Вокруг суетились стражники, а его белая орденская мантия с серебряной змеей была забрызгана грязью. Конь пошатнулся, и всадник едва удержался в седле.

– Весть! – прохрипел он. – Срочная эклиптика для дома Лангобар!

Наконец он спешился, чуть не упав. Ему поднесли кубок с водой, и он долго пил, двигая кадыком. Отдышался и обвел двор взглядом. Леди Сайна уже спускалась по лестнице. За ней семенил Лукас. Томас и Тири тоже поспешили вниз.

Гонец выпрямился, попытался отряхнуть мантию. Бесполезно – грязь въелась намертво. Он прокашлялся и набрал воздуха в легкие.

– Я, брат Мартин из Капитула, именем Святой Веры уполномочен Магистратом объявить дому Лангобар, равно как и всем верным домам: великий магистр Боло отошел к Духу! Магистрат и Капитул в полном составе избрали нового великого магистра – им стал досточтимый Викс Хелена, консул Второго легиона, защитник Веры, предводитель ферритов, молот еретиков! Да пребудет с ним мудрость Всех Святых! Да пребудет с ним Великий Дух! Да прибудут с ним Трое!

Тишина. Только ветер свистел в воротах да какой-то млок уронил ведро – грохот показался громом.

– Когда это случилось? – спросила Сайна ровным голосом.

– Три дня назад, миледи. Великий Боло угас в Церкви Духа, окруженный верными братьями и святыми отцами. Последними его словами были строки из Литании Очищения.

– И Магистрат с Капитулом избрали Викса Хелену? – В голосе Сайны сквозило недоверие. – Единогласно?

Гонец заколебался:

– Магистрат принял свое решение, миледи. Это решение подтверждено Капитулом. Воля святых отцов явлена. Вот эклиптика с печатью. Лангобары, как один из орденских домов, должны присягнуть новому…

Сайна кивнула и достала кошель. Звякнули монеты – два золотых анима, немалые деньги.

– За верную службу, брат Мартин. И за скорость: три дня от Мидгарда – это почти подвиг. Но еще больший подвиг – это сказать правду тем, кто в ней отчаянно нуждается…

Гонец взял монеты, взвесил на ладони. Оглянулся – двор почти пуст, только млоки у стен, но кто считается с рабами? Он подошел ближе и понизил голос:

– Добрая и щедрая миледи весьма проницательна. – Он облизнул губы и продолжил еще тише: – Говорят, что Магистрат вообще не собирали, Викс Хелена объявил последнюю волю Боло сам. Завещания Боло пока никто не видел. А Меридон Умный и епископ Нару Восточный были убиты неподалеку от Церкви Духа взбунтовавшимися крестьянами…

– Продолжай, – велела Сайна, не меняясь в лице.

– Консул, то есть магистр Викс, контролирует только Мидгард и окрестности. Также поговаривают, что многим в столице такая передача власти пришлась… не по нутру. Южный Магистрат еще не признал нового магистра. И остальные тоже. Говорят, мельтеры уже бунтуют…

– Раскол? – спросил Томас резко.

Гонец дернулся, словно забыл о присутствии других.

– Не раскол, молодой господин. Пока нет. Но… – он снова понизил голос, – в войсках ропот. Сейчас опасное время.

– А что консулы легионов? – спросила Сайна. – Андергейт?

– Андергейт пока молчит. Видимо, ждет, чья возьмет. Но там собираются отряды со всего востока. Ваш лорд-супруг среди них, и брат его тоже. Говорят, готовится поход на запад. С требованием к Виксу предъявить завещание Боло. Или… – Он осекся. – Впрочем, я уже сказал достаточно.

– Более чем, – кивнула Сайна. – Ступай на кухню, брат Мартин. Тебя накормят и дадут сухой плащ.

– Благодарю, миледи. – Гонец поклонился и заковылял следом за подошедшим слугой.

Сайна стояла неподвижно.

– Мятеж, – сказала она наконец. – Как и тогда. Как и всегда.

– Это шанс! – воскликнула Тири. – Если Орден расколется, может, отец сумеет…

– Сумеет что? – перебил Томас. – Оказаться между молотом и наковальней? Отец с дядей в Андергейте, на западе от них Викс Хелена, а на востоке – Утгард, который непонятно за кого.

– Видения не лгали, – пробормотала Сайна. – Я видела змею, пожирающую себя. Видела башни в огне. Видела кровь на алтарях…

– Змея! Змея пожрет сама себя и выблюет себя сама, – заявил подошедший сзади Гаррек. – Змея всегда возрождается.

Леди Сайна не взглянула на него и тряхнула головой, словно отгоняя морок.

– Томас. Ты едешь через неделю, как и было уговорено с отцом.

– В это пекло? – Томас не поверил ушам. – Мать, ты слышала гонца? Там казни, доносы… Нашего отца со дня на день объявят изменником!

– Именно поэтому ты едешь, – отрезала Сайна. – Лангобары не прячутся по углам. Мы выживали при Боло – выживем и при Виксе. Едва ты произнесешь слова клятвы Ордену, ты окажешься под защитой Троих и станешь недосягаем для наших врагов. Ты поступишь в монастырь, выучишься, потом вернешься. Что бы ни творилось в Ордене.

– Выучусь чему? Доносить? Пытать?

– Выучишься выживать, – жестко сказала Сайна. – Единственной науке, которая имеет значение. И хватит об этом. Мне нужно подумать.

Она развернулась и пошла обратно в замок. Лукас потрусил за ней, испуганно оглядываясь. Гаррек что-то прошамкал и тоже исчез. Перезвон колокольчиков на его плаке раздавался из глубины коридора.

Томас и Тири остались во дворе. Ветер усилился, принося запах тревоги.

– В Мидгард, – пробормотал Томас. – В гнездо змей, где идет борьба за трон. Чудесно.

Тири взяла его за руку.

– Будь осторожен там. Очень осторожен. Обещай мне.

Он посмотрел на нее – бледная, тонкая, с глазами, полными страха. Его умная сестра, которая мечтает о знаниях, но получит только замужество и забвение.

– Обещаю, – сказал он, и на этот раз не лгал. – Я буду осторожен, как крыса в змеином гнезде.

Где-то вдали загрохотал гром. Внезапно выросшее на востоке грозовое облако наползало на диск Шамаша. Или это рушились старые устои. На Эрре очень трудно отличить одно от другого.