Механик Бруккер вытер грязные руки о штаны и сплюнул прямо на палубу воздушной галеры.

– А я предупреждал! Третий движок – дерьмо полное. Разлетится к чертям через час полета, если повезет. А если не повезет – прямо при взлете.

Дантон скрипнул зубами так, что заныла челюсть. Два месяца. У них было два чертовых месяца на подготовку экспедиции, а теперь этот грязный засранец говорит, что треть их воздушного флота – металлолом.

– Сколько нужно времени на замену? – процедил он сквозь зубы.

– День или два. Если найду запчасти. А их в Утгарде днем с огнем… – Механик пожал плечами.

– У вас есть четыре часа.

– Тогда лучше сразу начать разгружать третью и лететь на двух.

Дантон резко развернулся, чуть не сбив механика с ног, и зашагал по скользкой от выпавшей росы палубе. Вокруг царил организованный хаос: оптиматы таскали ящики, проверяли оружие, спорили о распределении мест. Двадцать три воина, дюжина матросов, пара механиков, плюс они с Амиральдой. И две галеры вместо трех.

– Влезем, – буркнула Амиральда, когда он сообщил ей о крушении их плана. В руках она держала толстый моток веревки. – Будет тесно, как в заднице у квадра, но мы влезем.

– Металлические карабины взяли?

– Четыре сотни. И крючья. И заступы… – Она выглянула за борт, пристраивая веревку снаружи.

– А порох?

– Порох на борту. Целых восемь бочонков.

– Бомбы?

– Около двух десятков.

– Маловато.

– У нас еще полно бочек и фитиля, надо будет – сделаем еще столько же. – Амиральда усмехнулась – неприятная гримаса, от которой шрам на ее щеке побелел.

По палубе протопал здоровенный оптимат, волоча связку мушкетов. Следом – еще двое с копьями и арбалетами. Оружия набиралось на небольшую войну, но Дантон сомневался, что этого хватит для того, чтобы взять крепость Огнепад. Которую до них не брал никто.

– Кайлаши на месте? – спросил он, наблюдая за погрузкой.

– Двенадцать штук. – Амиральда покосилась на группу утгардцев, помогавших с погрузкой. – Кстати, об этом. Гард прислал нам подарок на прощание.

Она кивнула в сторону импровизированного причала, где глава города собственной персоной наблюдал за приготовлениями к отлету. Лицо его сияло такой неприкрытой радостью, что становилось ясно: он считает часы до того момента, когда оптиматы улетят подальше. В любом случае для него это избавление от головной боли.

– Пять бочонков местного вина, – продолжила Амиральда. – И пожелания поскорее возвращаться. Что на самом деле означает обратное: не возвращаться.

– Глупый старик, – фыркнул Дантон. – Если бы не мы, здесь бы уже был Карум, или Лангобар, или Викс. В любом случае трусливого Серебряного Топора бы уже кончили.

– Он боится Ордена. Его можно понять, мы же все-таки еретики. Почти как астрогаторы…

– Ты моя любимая еретичка, – с чувством произнес Дантон, а потом добавил: – И ведьма!

Толпа на набережной росла с каждой минутой. Горожане высыпали поглазеть на отлет – для них это было развлечение получше ярмарочных фокусов. Воздушные галеры в Утгарде видели нечасто, а уж загруженные оружием и явно отправляющиеся на верную смерть – и подавно.

– Давайте, грузитесь быстрее! – заорал Дантон, видя, что на востоке небо уже подернулось синим, и это не предвещало ничего хорошего.

Оптиматы полезли на борт, толкаясь и переругиваясь. Первая галера просела под их весом, заскрипели борта. Механик, наблюдавший за этим, только головой покачал и снова сплюнул.

– Перегруз, – констатировал он. – Она взлетит, но медленно. И маневренность будет как у беременной коровы. Надо уменьшить вес.

– Бросайте доспехи! – закричала Амиральда.

Оптиматы посмотрели на нее как на сумасшедшую. Никто ничего не выкинул.

– Нет, так не пойдет, давайте вино выбрасывайте!

На землю полетели бочки с вином. Одна разбилась и окрасила набережную в темно-бордовый. Кровавое предзнаменование.

– И все равно много! – упорствовал механик.

– Твое дело – движки, – огрызнулся Дантон. – Чтобы не сдохли в воздухе.

– Мое дело – предупредить вас, командир. А дальше – как Шамаш даст, – невозмутимо отвечал Бруккер.

Шамаш висел в небе, едва подсвечивая сумрак своим приглушенным светом. В такие моменты Дантон понимал тех безумцев, что называли его проклятием, а не божеством. Какой бог обрек бы своих детей на вечные сумерки?

Вторая галера загружалась заметно быстрее – оптиматы уже поняли, что места мало, и паковались плотнее. Ящики с порохом ставили в центр, обкладывая мешками с провизией. Сверху – оружие, веревки, палатки. И люди, втиснутые среди закрепленного груза как сельди в бочке.

– Эй, ты куда прешь? – вдруг рявкнул часовой у трапа.

Дантон обернулся. Какой-то оборванец пытался проскользнуть на борт, прячась за спинами грузчиков. Низкорослый, в драной накидке, скрывающей все тело.

– Я лететь! Я с ними, – пролепетал незнакомец, указывая короткой кривой рукой на оптиматов.

– Вали отсюда, пока я тебе башку не проломил!

Часовой из утгардской охраны порта замахнулся древком копья, и оборванец шарахнулся в сторону, исчезая в толпе. Странный какой-то, вроде даже не человек. Квадр, может? Хотя хвоста не было видно, а квадры часто с хвостами. Но Дантон тут же забыл о нем – мало ли нищих шастает по гавани Утгарда.

– Готовы к отлету! – проорал штурман первой галеры.

– Готовы! – тут же ответил ему штурман второй.

Движки взревели, выплевывая клубы черного дыма. Прикрепленные на вынесенных в стороны по бокам корпуса металлических фермах, они напоминали глаза стрекозы. И так же светились. Что-то внутри них надсадно загудело, и мелкие синие искорки полетели назад, кружась в вихре. Толпа одобрительно зашумела, вероятно полагая, что это праздничный фейерверк. Гард на своем помосте снова расплылся в улыбке и даже помахал рукой – жест, означавший одновременно «счастливого пути» и «катитесь в преисподнюю». Затем Бруккер открыл клапан, и огонь ударил вверх ревущим снопом, разогревая газ в баллонах.

Галеры оторвались от причала почти одновременно. Первая накренилась под весом груза, но затем выровнялась. Вторая пошла ровнее – видимо, они распределили вес получше. По сигналу Гарда внизу противно заскрипели трубы, а народ принялся кричать и подбрасывать вверх свои шапки.

Дантон стоял у борта, наблюдая, как Утгард внизу уменьшается. Каменные дома, кривые улочки, толпа на набережной – все это медленно превращалось в серое пятно на фоне бурой земли.

– Красивый вид, – заметила Амиральда, подбираясь к нему, уцепившись за протянутые канаты. – Особенно отсюда. Снизу – дерьмовая мокрая дыра, а сверху – почти сносно.

– Если не принюхиваться.

– О да, вонь от обосранных штанов Гарда долетает даже сюда. Утгард пахнет как… Эй, постой-ка! А ты как тут оказался?

Дантон обернулся и увидел, как на полубаке давешний оборванец торопливо стаскивает с себя мешковатый плащ и оказывается, что это никакой не квадр, а тот самый млок с обрубком хвоста.

Галера дрогнула и накренилась, словно пьяный мельтер после драки в таверне. Снова раздался треск, будто ее корпус собирается переломиться пополам. Дантон вцепился в поручень изо всех сил. Его била дрожь, с которой он не мог справиться. Не то чтобы кто-то мог это заметить в мутном свете, пробивающемся сквозь грозовые тучи. Но ему самому было неприятно: бывалый моряк – и вот так трусит во время первой воздушной экспедиции. Рядом какой-то юнец из оптиматов согнулся пополам и выблевал вчерашнюю похлебку прямо на палубу.

– Держи ровнее, шлюхин сын! – заорал он на рулевого, перекрикивая вой ветра.

Движки ревели как раненые звери, пытаясь удержать галеру в воздухе, но горный шторм швырял ее как щепку. Молния ударила где-то совсем рядом – ослепительная вспышка, треск, вонь озона. Кто-то заорал. Может, от страха. Может быть, обожгло.

Амиральда стояла неподалеку от штурвала, вцепившись в поручень обеими руками. На ее поясе висел страховочный трос, такой же как на Дантоне. Дождь хлестал по ее лицу, но она даже не моргала. Только губы шевелились, бормоча что-то. Дантон подобрался ближе, держась за канаты.

– Горы… – услышал он сквозь грохот. – Они безжалостны ко всем. И к негодяям, и к святым.

– Что? – крикнул он.

Она повернула голову, и в ее глазах мелькнуло что-то дикое.

– Ничего. Держись крепче, морская крыса.

Вторая галера мелькнула справа… Нет, уже снизу… Черт, теперь она была уже выше них, кувыркаясь в воздушных потоках, как лист на ветру. Дантон видел, как на ее палубе люди катались кубарем, врезаясь друг в друга. Один бедолага перелетел через борт и исчез в серой мгле. Никто даже не попытался его поймать.

– Левый движок все! – проорал матрос, высунувшись из люка. Его лицо было черным от масла и копоти. – Еще немного, и он сдохнет к чертовой матери!

– Это плохо! – рявкнула Амиральда. – Но у нас есть правый!

Молния ударила в металлическую грозовую мачту, торчавшую над баллонами. Эту мачту установили по приказу Амиральды, и Дантон в очередной раз поразился силе ее предвидения. Молния была очень яркая, она прошла по снастям и канатам вниз, оставив после себя синие искорки, что танцевали по металлическим частям корпуса. Один из лонжеронов лопнул – дерево взорвалось фонтаном щепок. Кого-то явно зацепило – Дантон услышал визг сквозь грохот. Галера покачнулась, накренилась и косо пошла вниз, сразу же стало тяжело стоять.

– Рубите канаты! – заорал рулевой. – Рубите, надо сбросить груз!

Топоры замелькали в сумраке. Канаты лопались с треском, похожим на удары хлыста. Несколько ящиков соскользнули за борт, и галера, освобожденная от груза, замедлила падение, а потом вообще дернулась вверх.

Тут Дантон заметил, что рядом с Амиральдой, почти скрывшись в нише, сидит тот млок – Бесхвостый, как его прозвали. Качает круглой головой в каком-то своем ритме, веки прикрыты, пасть едва шевелится, выпуская слова в грозовой хаос.

– …Когда голод приходит, когда вода уходит… – долетело до Дантона. – Мясо брата слаще мяса врага… Так было, так будет и снова…

– Заткните его кто-нибудь, – пробормотал один из оптиматов, уже зеленый от качки.

– Да пусть бормочет, – отрезала Амиральда. – Его бред не хуже этой грозы.

Галера снова провалилась в воздушную яму – желудок Дантона подскочил к горлу. Несколько человек не удержались на ногах. Один – здоровенный парень в латах – покатился по палубе как бочка, круша все на своем пути. Врезался в борт с таким грохотом, что доски затрещали. К счастью, его поймали и пристегнули к поручню.

– Святые Трое, мы все тут сдохнем, – простонал кто-то.

– Не раньше, чем я получу свою долю, – огрызнулся другой. Даже перед лицом смерти эти ублюдки думали о золоте.

И тут – словно кто-то отдернул гигантский занавес – они вырвались из грозового фронта. Серая стена дождя осталась позади, ворча громом, как недовольный зверь. Впереди расстилался океан – темный, маслянистый, с редкими всполохами света там, где что-то большое двигалось под поверхностью. Позади них из тучи появилась вторая галера, потрепанная, но еще державшаяся в воздухе. А на скалах внизу…

– Земля-я-я! Вот он, Огнепад! – закричали матросы.

Крепость вздымалась из скалы, как каменная опухоль. Башни и стены, врезанные прямо в породу, петляли и извивались, следуя за рельефом. Издалека это напоминало гнездо какой-то исполинской змеи, свернувшейся на утесе. Факелы мерцали в бойницах – десятки, сотни огоньков, словно глаза хищников в темноте.

– Вот и приплыли. Точнее, прилетели! – пробормотала Амиральда. – В пасть к дракону.

Оптиматы уже оправились от качки и засуетились, проверяя свое оружие. Сержанты выкрикивали приказы, расставляя бойцов. Со щелчками заряжались арбалеты. Кто-то раздавал крюки и веревки. Кто-то пристегивал карабин. Кто-то уже шутил, стирая блевотину с лица. Перед боем они забывали обо всем. Убийцы.

– Первая группа спускается на северную стену! – орал седой ветеран с рубцом через половину лица. – Вторая ждет сигнала! Кто полезет раньше времени – лично скину вниз!

Дантон проверил свой меч. Отметины на лезвии напоминали о прошлых драках – каждая имела свою историю, обычно короткую и кровавую. Он посмотрел на приближающуюся крепость и подумал, что скоро на клинке появится еще несколько.

Если, конечно, он проживет достаточно долго.

Бесхвостый, который вылез из своей ниши и с интересом смотрел вниз, снова забормотал:

– …Этот камень пьет кровь… этот камень помнит крики… В камне живут тени тех, кто пал… Они ждут… они голодны…

– Да заткнись ты уже! – рыкнул Дантон, но млок его не слышал. Или делал вид.

Вторая галера выровнялась рядом – помятая, с обгоревшим бортом, но целая. На ее палубе тоже готовились к штурму. Дантон узнал сержанта: Фур, по кличке Железное Брюхо, ветеран, который пережил больше сражений, чем иной солдат видел кружек эля.

– Эй, Драконобой! – заорал Железное Брюхо, тоже заметив Дантона. – Клянусь, мои парни возьмут главную башню раньше твоих увальней, о-хо-хо!

– Готов спорить, ты обосрешься раньше, чем доберешься до стены! – заорал ему в ответ Дантон.

Оба расхохотались – жестко и зло, как смеются люди перед хорошей дракой. Или перед смертью. Иногда это одно и то же.

Огнепад приближался и становился больше. Они уже почти падали на крепость. Теперь стали видны детали: следы от ядер на стенах, заделанные проломы, полуистлевшие головы на пиках вдоль парапетов. Эта крепость видела не один штурм, но сегодня они смогут ее удивить. Защитники крепости тоже готовились: тени сновали по стенам, уже поворачивали баллисту, на парапете строились лучники.

– Похоже, нам не рады! – заметил кто-то.

– А как ты думал, они нам ковер постелют? – фыркнул другой.

Левый движок галеры закашлялся, плюнул черным дымом и замолк. Судно накренилось, но рулевой выровнял его, выжимая последнее из правого. Они снижались – и явно быстрее, чем следовало.

– Готовьтесь! – заорала Амиральда, нацепляя на голову блестящий сферический шлем. – Сейчас будет жестко!

Они с Дантоном встретились взглядами, и она весело ему подмигнула.

Внизу, в скалах под ними, что-то блеснуло. Потом еще раз. И еще. Мимо нее пронеслась, яростно шипя и брызгая искрами, огромная стрела. Даже не стрела, а копье с примотанной горящей тряпкой.

– Арбалеты! – крикнул кто-то, но было поздно.

Первый болт пробил палубу в двух шагах от Дантона. Второй попал в голову матросу. Третий вонзился в борт с таким треском, что, казалось, галера разваливается на части.

– Ну вот! – заорал Дантон, пригибаясь. – Началось!

Камни Огнепада действительно были голодны. И скоро, очень скоро они напьются крови досыта.