Дождь лупил по степи как пьяный барабанщик: без ритма, без смысла, просто чтобы шуметь. Шамаш пульсировал в небе своим больным светом, то разгораясь, то затухая, словно божественная язва решила помучить смертных перед тем, как им окончательно сдохнуть. Грозовые тучи неслись с океана, черные и злые, как корабли квадров.

Воздушная галера валялась в грязи, разломанная пополам, словно детская игрушка. Из ее брюха торчали балки, доски, куски блестящего металла, которые еще час назад держали эту штуку в воздухе. Наполовину сдувшийся шар, заполненный горным газом, трепыхался и хлопал на ветру, словно выброшенная на берег огромная рыба. Теперь все это годилось только на растопку. Если бы кто-то додумался развести костер под этим проклятым дождем.

Кунг Стиппер лежал в своем кресле-паланкине. Восемь футов и триста фунтов мельтерского мяса, синего, как задница утопленника, сейчас выглядели не грозно, а жалко. Из его бока торчал острый кусок дерева толщиной с руку, вышедший под таким углом, что даже дураку было ясно: кунг долго не протянет. Кровь, смешиваясь с дождем, стекала в грязь тонкими ручейками. Розовая пена на фиолетовых губах пузырилась при каждом хриплом вдохе.

– Болла… надо… Болла помогать… Болла хороший… – бормотал Стиппер, и его огромные руки дергались, словно он пытался схватить что-то невидимое. Глаза закатились, показывая голубые белки. – Идти… надо идти… идти… надо…

Меридон Умный склонился над умирающим, пытаясь прикрыть его лицо от дождя своим плащом. Бак-хед выглядел как мокрая крыса, только еще более несчастная.

– Ваше величество, повозка уже в пути, – врал он с таким искусством, что почти сам себе верил. – Из ближайшего замка. Вот-вот помощь будет здесь. Скоро мы отправимся в путь и быстро доберемся до Церкви Духа. Там нас встретит магистр Боло, и все будет хорошо.

– Врать… – прохрипел Стиппер, и кровавая слюна потекла по его щеке с красным родимым пятном. – Всегда… врать… Ловеки, шлюхины дети, всегда врете… Помнишь шутку? – неожиданно спросил он.

– Когда ловек врет? Каждый раз, когда открывает рот! – с готовностью подхватил Меридон.

– Шутка… смешно… – устало выдохнул Стиппер и попытался улыбнуться, но его грубо вытесанное лицо сложилось лишь в гримасу боли.

Вокруг паланкина собрались остатки отряда. Девять человек из двух полных экипажей – вот и все, что осталось от отряда оптиматов, когда-то самого сильного на северо-востоке. Все промокшие, потрепанные и растерявшие оружие. Каспар Тас-Хас стоял прямо, словно он проглотил палку, его орденская ряса насквозь промокла и липла к тощему телу. Рядом Нару Восточный выглядел еще хуже: маленький, пузатый и сутулый, он напоминал вымокшую ворону. Оба священника молчали, понимая, что их молитвы тут не помогут. Боги, если они вообще существовали, явно были заняты чем-то поважнее.

Два воина-мельтера стояли чуть поодаль – двухметровые синекожие гиганты, с такими же тупыми лицами, как у их умирающего кунга. Они переминались с ноги на ногу, явно не зная, что делать. Воевать они умели, думать – нет. Остальные были обычными людьми, хоть и оптиматами. Но сейчас прежде всего они были просто вымокшими, напуганными и злыми на весь мир людьми.

– Юг… моя слышать… это южане идут… – забормотал Стиппер, и его голос стал выше, как у огромного ребенка. – Болла, где копья? Моготы… моготы лезут из тумана…

– Это было двадцать лет назад, ваше величество, – тихо сказал Меридон. – Вы победили их тогда. Вы их всех убили. Помните? Вы и Боло…

– Победили? – Стиппер вдруг засмеялся, и это был страшный звук – булькающий и влажный. – Никто… никто… нет победы… только… смерть…

Шамаш над ними вспыхнул ярче, и вокруг него появилось гало – бледное кольцо мертвенно-белого света. Стиппер увидел это своими слепыми, закатившимися глазами, каким-то внутренним зрением, доступным только умирающим. Или только мельтерам.

– Гляди… Мери-Хас… гляди… – Он попытался поднять дрожащую руку к небу. – Глаз… глаз смерти… Болла… Болла уже мертв…

– Нет, ваше величество, это просто свет преломляется в дожде…

– Мертв! – взревел Стиппер с неожиданной силой, и из его рта хлынула кровь. – Я видеть… видеть его… в Сумраке… Он звать меня…

Тело кунга выгнулось дугой, огромные кулаки сжались так, что хрустнули суставы. Потом все кончилось. Мельтер обмяк, голова свесилась набок, а челюсть, которой можно было колоть каменные ядра, раскрылась, и изо рта выпал громадный сине-фиолетовый язык. Дождь начал смывать кровь с его лица.

Меридон медленно поднялся, колени хрустнули, как сухие ветки. Он посмотрел на остальных – мокрых, жалких, потерянных.

– Ну вот, – сказал он.

– Что теперь? – спросил Каспар, и в его голосе не было обычной спеси. Только усталость.

– Ждем лошадей, – сказал Меридон. – Я послал гонца.

– И что потом? – Нару вытер лицо рукавом, размазав по нему грязь еще больше.

– Едем к Церкви Духа. Узнаем, что с Боло. Если он правда… – Меридон не закончил. – Потом собираем Магистрат. Там должна быть последняя воля великого магистра. Запечатанный свиток. Соберем Магистрат, откроем и все узнаем. Кто знает, что Боло задумал перед смертью. Если он, конечно, умер…

– Хреновый у тебя план, – буркнул Каспар. – А еще зовут Умным…

Меридон пожал плечами. Что тут скажешь? Умный – это прозвище, которое мельтеры дают тем, кто умеет читать и считать до десяти. В стране, где гиганты с мозгами пятилетних детей до сих пор правят людьми, это уже большое достижение.

– Его надо куда-то… – начал было Каспар, глядя на тело Стиппера.

– Оставим здесь, – отрезал Меридон. – Прикроем плащами. Оставим двух воинов. Все равно галеру надо охранять, чтобы крестьяне не растащили. Потом вернемся. Или не вернемся. Какая теперь разница.

Молния ударила где-то далеко, осветив на миг изломанный остов галеры. Гром прокатился над степью, и в этом свете она походила на скелет морского чудовища, выброшенного на берег. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

– Сколько еще ждать этих проклятых лошадей? – спросил Нару Восточный, ежась под дождем.

– Час. Может, два. – Меридон аккуратно снял с руки мертвого кунга печатку, тяжелую золотую штуку с гербом, и спрятал ее в складках своего плаща. – Если повезет.

– А если не повезет?

– Тогда пойдем пешком. Лиг пять или шесть до Церкви Духа. В этой грязи – часов девять ходу. Или больше…

Один из воинов-мельтеров вдруг заговорил, его голос был такой же грубый, как у покойного кунга:

– Биппа хочет говорить! Большой Стиппа увидеть… глаз смерти… Болла мертв… как мясо… Мы все умрем…

– Заткнись, Биппа, – устало сказал Меридон. – Просто заткнись.

Но мельтер был прав, и все это знали. Если Боло действительно мертв… Что тогда? Новый Орден обезглавлен, и все знали, кто лишь ждет повода прибрать власть к рукам. Ответ был прост: все. Семьи лордов передерутся между собой, как собаки за кость. А с моря…

С моря всегда приходит беда.

– Эй, Меридон? – внезапно оживился Нару, словно ему в голову пришла какая-то мысль.

– Что?

Нару обтер воду, заливающую его лицо, пригладил волосы и спросил:

– А Восточный Мельт теперь под кем? Когда этот, – он кивнул на тушу Стиппера, – помер.

– Подо мной, – устало ответил Меридон. – Пока они не выберут нового военного вождя. Сначала неделю будут плясать, потом драться друг с другом, потом будут резать животных, потом кого-нибудь выберут. Самого сильного и самого тупого. Все как всегда…

– Драться! Круг! Плясать! Драться за кунга! – сказал мельтер по имени Биппа, а второй гигант просто поднял свои огромные руки, сжал кулаки размером с небольшой кочан капусты и угрожающе зарычал.

Дождь усилился, постепенно превращая степь в болото. Несколько человек стояли вокруг мертвого кунга, лучшего друга мертвого магистра, и каждый думал о своем. О том, что впереди ничего хорошего. О том, что лучше бы эта проклятая галера разбилась раньше вместе со всеми ними, избавив их от необходимости выбирать.

Но выбора не было. Его никогда не было.

Меридон сплюнул в грязь – розовая слюна, надо же, при падении галеры он прикусил язык.

– Давайте, укройте его, – кивнул он на Стиппера. – И готовьтесь. Если через час лошадей не будет, идем пешком.

– В такую погоду? – возмутился кто-то.

– А ты хочешь тут подохнуть? Твое дело.

Шамаш пульсировал в небе, его больной свет то усиливался, то слабел. Гало вокруг него становилось все ярче и пронзительнее, как предсмертный взгляд. Может, мельтеры и тупые, но иногда они видят то, чего не видят даже самые умные люди.

Око смерти смотрело на них сверху, и его взгляд обещал только одно.

Что дальше будет еще хуже.

Викс Хелена ненавидел ездить верхом. Каждый толчок отдавался болью в заднице, каждый шаг проклятой клячи напоминал о том, что он слишком мал для седла, слишком легок, чтобы управлять этой скотиной как следует. Но пешком до резиденции Боло добираться полдня, а времени у него было в обрез. Стиппер со своими головорезами мог объявиться здесь в любой момент. Объявиться и все испортить.

– Глядите! Там черное знамя, – крикнул, показывая рукой на башню Церкви Духа, один из ферритов, ехавший впереди.

Викс прищурился. Темное полотнище безвольно болталось – никакого ветра в этом проклятом Сумраке, чтобы его расправить. Похоже, действительно черное. Знамя скорби. Значит, вредный старик Боло все-таки сдох. Или кто-то очень хочет, чтобы все подъезжающие к Церкви Духа так думали.

– Держите оружие наготове, – приказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Пятеро ферритов за спиной молча лязгнули мечами. Хорошие парни. Лучшие. Или просто достаточно умные, чтобы понимать: ставить надо на того, кто выживет в этой заварухе.

Они проследовали через распахнутые ворота с резной решеткой и въехали во внутренний двор Церкви Духа. Ни охраны, ни гарнизона. Нет даже обычных монашек, которые вечно здесь снуют. Сердце ордена выглядело сегодня подозрительно пустым и брошенным. Покинутым. Западня?

У входа в белое здание под куполом, собственно Церковь, топтались двое стражников. Молодые, в начищенных латах, которые явно ни разу не видели настоящей драки. Кажется, они мечтали убраться отсюда. Один нервно теребил древко алебарды, второй пытался изобразить на морде суровость. Получалось хреново. Оба явно его не узнали.

– Стойте! Именем великого магистра… – начал было первый, но Викс его перебил:

– Какого именно великого магистра, придурок? Того, что только что подох?

Стражники переглянулись. В глазах – плохо скрытая за напускной храбростью паника. Ферриты за спиной Викса слезли с лошадей и подошли.

– Магистр Боло… Его святейшество… почил…

– Знаю я, что он почил. Вопрос: кто теперь тут главный? Вы знаете, кто перед вами?

Второй охранник сделал глупость – потянулся к мечу. Не успел выхватить даже наполовину, ферриты были быстрее.

Инбар услышал крик и звон стали у ворот. Короткий крик – из тех, что обрываются, когда клинок находит горло. Он стоял в главном зале Церкви, все еще не веря до конца, что старик Боло действительно мертв. Час назад тот бубнил, ругался, хрипел и плевался кровью, цепляясь за жизнь как клещ за задницу. А теперь – труп под саваном, и черное знамя над башней.

Дверь распахнулась. В зал ввалились ферриты – пятеро в пыльных плащах, крылатых шлемах, с обнаженными клинками. Кровь на стали еще не успела высохнуть. И за ними…

Мать твою, да это же ребенок.

Консул Викс Хелена был мелкий. Не просто невысокий – а мелкий, как десятилетка, которому еще расти и расти. Узкие плечи, тонкие запястья, сморщенное лицо. Только глаза его выдавали: злые, холодные и расчетливые, как у крысы, загнанной в угол и готовой вцепиться в глотку кому угодно.

– Кто ты? – холодно спросил Викс, подойдя ближе.

– Инбар Лапут, адъютант великого магистра Боло. Покойного, – как можно более спокойно произнес Инбар.

Ферриты Викса тем временем выстроились перед ним полукругом, и на их лицах не было никакой товарищеской поддержки, несмотря на то что латы у них были с теми же эмблемами, что и у него. Очень скверно.

– Где завещание? – спросил Викс.

Инбар медленно, очень медленно отцепил от пояса меч и, разжав руку, бросил его на пол. Пятеро ферритов против одного – это даже не бой, это казнь. И умирать за мертвого хозяина… Какой в этом смысл?

– Я не знаю, милорд.

– Не знаешь? – Викс усмехнулся. Неприятная усмешка – из тех, после которых обычно кому-то отрезают яйца. – Переверните тут все. Найдите эту хреновину.

Ферриты принялись за дело с энтузиазмом вандалов. Переворачивая столы, вскрывая сундуки, разбрасывая по полу свитки, как листья.

Инбар стоял, молча наблюдая за погромом в самом священном храме Ордена, где раньше даже громко говорить не дозволялось, и чувствовал, как пергамент во внутреннем кармане жжет бок. Завещание. Последняя воля Боло. Мог бы сейчас промолчать, дать этим идиотам перевернуть всю Церковь…

К чему? Боло уже мертв. Стиппер не успел прийти на помощь. В любом случае помочь ему, Инбару, он точно не сможет. А этот мелкий ублюдок – он рядом… Да и все равно обыщут и найдут. Будет только хуже…

– Милорд! – Инбар шагнул вперед.

Викс обернулся. Инбар достал свиток, протянул. Он оказался совсем близко – на расстоянии удара. Его кинжал все еще висел на поясе, а ферриты отвлеклись на грабеж…

Один удар. Один быстрый удар. Снизу вверх. Воткнуть лезвие под ребра, провернуть. И все. Вся история Эрры покатится по иному пути. Может, лучшему. Может быть, худшему. Но по-другому.

Рука дрогнула. Он ничего не сделал. Момент был упущен. Он струсил.

Инбар опустился на одно колено, протягивая свиток.

– Прошу простить, ваше преосвященство. Растерялся, забыл, что оно у меня.

Викс выхватил пергамент, сорвал печать. Читал быстро, бегая по строчкам глазами. И с каждой строчкой его лицо темнело, наливаясь гневом.

– Сука! – завизжал он наконец. – Старая хитрая сука!

В дверях показался еще один феррит – запыхавшийся, в забрызганном грязью плаще.

– Консул! Только что сообщили. Стиппер мертв!

– Что? – Викс даже про завещание забыл. – Как это мертв?

– Его галера разбилась где-то под Фрейром. Весь отряд погиб. Почти весь. Несколько выживших, но…

– Но они без предводителя – просто кучка мокрых крыс, – закончил Викс. На его лице расцвела улыбка – неприятная, торжествующая. – Это судьба! Фортуна! Братья, сама Ферра расчищает мне путь!

Он повернулся к своим ферритам:

– На колени! Перед вами великий магистр Нового Ордена! Вот завещание покойного Боло!

Ферриты с готовностью опустились на одно колено, обнажая мечи. Клятва верности – короткая, грубая, солдатская. Инбар присоединился, хоть у него и не было меча, – а что еще делать? Выжившие присягают победителям. Таков порядок вещей.

– Встать, – приказал Викс, когда импровизированная церемония закончилась. Потом взглянул на Инбара. В глазах – расчет.

– Ты читал завещание.

Это не было вопросом.

– Я… Ваше преосвященство, я просто…

– Конечно, ты читал. Иначе как оно оказалось у тебя? – Викс кивнул двум ферритам. – Уведите его. Сделайте все чисто. Не хочу крови в Церкви. Плохая примета.

Руки легли на плечи Инбара, как железные тиски. Мир сузился до одной простой мысли: это конец.

– Ваше преосвященство! – Голос сорвался и позорно дрогнул. – Я могу быть полезен! Я знаю всех людей Боло, все его секреты…

– Вот именно, – кивнул Викс. – Эти секреты больше не нужны.

Его грубо потащили к выходу. Мысли метались, как крысы в горящем амбаре. Кинжал – нет, их же двое, сразу прирежут как свинью. Бежать – куда? С двумя ферритами на хвосте? Молить о пощаде – бесполезно, решение уже принято.

Думай, сука, думай!

За дверью Церкви валялись тела стражников. Кровь уже впиталась в пыль, оставив темные пятна. Через пару часов тут будут только мухи и вопросы, на которые никто никогда не ответит.

Нужна ложь. Мол, Боло что-то говорил. Что-то важное, перед самой смертью. Что-то про Викса…

– Стойте, – выдохнул он. – У меня есть информация. Про заговор. Про тех, кто хочет убить вашего… нашего великого магистра.

Ферриты замедлили шаг. Один бросил ему в спину:

– Консул ясно сказал, что нам с тобой делать.

– Он не знает того, что знаю я! – Инбар изо всех сил старался быть убедительным. – Боло перед смертью… Он говорил вещи. Важные вещи. Про врагов Викса. Про то, что планируется, если он захочет взять трон… Это все ловушка!

Ферриты переглянулись. Сомнение – крохотная трещинка, но в нее можно вбить клин.

– Убьете меня – и Викс никогда не узнает, кто готовит ему эту ловушку. И что это за ловушка! А когда его прирежут, вас вздернут на той же веревке, что и его убийц. Хотите рискнуть?

Все трое остановились, но Инбар боялся обернуться. Долгая пауза. Он чувствовал, как пот течет по спине ручейком. Сумрак вокруг сгущался, превращая мир в серое месиво пляшущих теней.

– Пойдем, – наконец решил старший из ферритов. – Пусть Викс сам решает. Но если ты нас провел, клянусь Феррой, я буду убивать тебя очень медленно!

Выиграл время. Минуту, может, две. Или три. Теперь надо придумать, какую хрень впарить этому коротышке, чтобы он поверил.

В конце концов, разница между правдой и убедительной ложью только в том, что ложь – это всегда интересная история. А в историях Инбар был мастер.

Письмо было таким же липким от сырости, как и все остальное в этом проклятом тумане. Эли Арбалетчик из северного Нотхерна развернул пергамент, морщась от боли в пальцах, – утренний холод превращал старые раны в тлеющие угли.

– Что там Пальчик нацарапал? – спросил Дуба, один из его сотников, сплевывая желтоватую слюну в грязь.

Эли прочитал вслух, смакуя каждое слово:

– «Друзья! Предлагаю перемирие. Мои люди уходят на юг. Ваши остаются здесь. Никто не умирает зря».

Лагерь арбалетчиков взорвался хохотом. Кто-то из солдат схватился за пах, изображая, как Викс Хелена обмочился от страха.

– Маленький Пальчик испугался и побежал домой! – заорал Эли, размахивая письмом. – Видать, не хочет увидеть, как мы утыкаем жопы его рыцарей болтами!

Северяне загоготали еще громче. Эли повернулся к походной колонне конницы, выстраивавшейся перед их лагерем. Рыцари в грязных плащах сидели на лошадях неподвижно, как статуи. Странное зрелище – обычно эти напыщенные ублюдки любили покрасоваться.

– Эй, Дуба, – Эли ткнул заместителя локтем, – глянь-ка, как они строятся. Прямо парад какой-то.

– Пусть маршируют отсюда. – Дуба пожал плечами. – Чем дальше уйдут, тем меньше вони.

В двух лигах к югу Меридон Умный чувствовал, как холод проникает сквозь промокшую одежду прямо в кости. Рядом епископ Нару Восточный сидел на корточках у догорающего костра, пытаясь отогреть окоченевшие пальцы. Поодаль Каспар Тас-Хас дрожал так сильно, что его зубы стучали, как кастаньеты.

– Сколько еще? – просипел Нару, закутанный в три плаща.

– Вон видишь башню? – Меридон указал на серый шпиль Церкви Духа, торчащий из тумана. – Час езды, может, меньше.

– Если лошади не сдохнут, – буркнул один из оптиматов. Их осталось шестеро – остальные отстали, заблудились или просто решили, что их жизнь им дороже.

Откуда-то с севера донесся странный шум. Меридон нахмурился. Звук был похож на… Нет, не может быть. Кто будет сражаться прямо у Церкви Духа?

– Всадники, – прохрипел Каспар, указывая на дорогу.

Отряд конницы приближался к ним рысью. Человек пятнадцать, может, больше. Меридон прищурился: вроде бы плащи Нового Ордена, но что-то было не так в том, как они держались в седлах.

Эли все еще смеялся, когда рыцари по какому-то незаметному сигналу развернулись. Движение было настолько слаженным, что северянин на мгновение залюбовался: как одна длинная стальная змея, свернувшаяся для броска. Конница Викса развернулась с отточенной грацией парадного строя. Двести всадников выстроились в линию, словно на смотре перед каким-нибудь напыщенным лордом, а не перед боем.

– Оружие! – заорал кто-то из арбалетчиков.

– Стоять! – рявкнул Эли. – Они просто выпендриваются перед…

Солдаты-северяне со своего бивуака наблюдали за маневром с тупым интересом зевак. Длинные мечи-эстоки синхронно вышли из ножен с металлическим шепотом. Сотня стальных игл, жаждущих крови.

– Твою мать, – выдохнул Дуба.

Сигнальный рог взревел, и волна конницы устремилась на них. Эли успел увидеть, как первый всадник – молодой рыцарь с пустыми глазами под ферритским шлемом с козырьком – проткнул эстоком бегущего арбалетчика. Меч вошел в спину и вышел из груди, пробив тело в кольчуге, словно тряпичную куклу.

– К оружию! К оружию, суки! – Эли бросился к своему арбалету, но споткнулся о ножки выставленного щита-павезы.

Волна стали и мускулов обрушилась на лагерь, как прилив на песчаный замок. Арбалетчики разбегались, врезаясь в щиты, спотыкаясь о чужие трупы, прячась в палатках.

– Пощады! – кричал какой-то несчастный, упав на колени.

Рыцарь пронесся мимо, небрежно махнув мечом. Голова покатилась в грязь, а тело еще пару мгновений стояло на коленях, будто продолжая молить о милосердии богов, которым было насрать.

Эсток входил в спину бегущего с мерзким чавканьем. Всадник выдергивал клинок и искал следующую цель. Никакой злобы, никакого азарта – просто работа. Лагерь превратился в бойню, а сражение – в забой скота. Всадники Викса не кричали, они просто молча резали бегущих пехотинцев.

Конница не замедлилась, пока не прошла весь лагерь. Двести пятьдесят всадников неслись вперед единым организмом, оставляя за собой кровавую кашу из тел и изрубленных надежд.

Меридон стоял у своей лошади, которая потеряла подкову и теперь поджимала ногу, наблюдая приближение кавалерии с тупым недоумением человека, который проснулся и обнаружил, что его дом горит. Рядом оптиматы потягивали вино из мехов, обсуждая вчерашнюю остановку на постоялом дворе.

– Красиво идут, – заметил один из них. – Викс умеет муштровать своих головорезов…

Слова застряли в горле. Потому что Меридон Умный вдруг понял. Понял с кристальной ясностью обреченного: они не остановятся. Они несутся сюда. За ними. Это конная атака.

– К оружию! – заорал он, но голос утонул в топоте копыт.

Оптиматы – эти надменные ублюдки в расстегнутых латах, с разряженными кайлашами и похмельными рожами – зашевелились, как старые черепахи. Кто-то полез за мечом. Кто-то попытался натянуть кирасу. Кто-то просто стоял с бурдюком вина в руке, не веря в реальность происходящего.

Нару Восточный, великий магистр по завещанию Боло, так и не узнавший о том, что ему достался орденский трон, успел только открыть рот для какого-то приказа, когда эсток пробил ему горло. Кровь хлынула на белый плащ с символом Ордена – красное на белом, как насмешка над их святостью.

Каспар Тас-Хас Младший попытался убежать. Споткнулся, налетел на собственный меч и скорчился в грязи. Всадник феррит проехал по нему конем – хруст костей смешался с его визгом. Затем его жизнь оборвал удар меча, разрубивший шею по ключицу.

Меридон выхватил свой короткий меч, парировал первый удар эстока, даже успел ранить одного всадника в бедро. Но второй ударил сзади. Третий – сбоку. Он упал на колени, харкая кровью, и последнее, что увидел, – как его лошадь пытается встать, не обращая внимания на то, что ее кишки размотались по дороге.

«Сука, как тупо…» – подумал Меридон Умный и провалился в черноту.

В четверть часа все было кончено. Два законных лидера Нового Ордена – мертвы. Их свита – убита. Арбалетчики из Северолесья – истреблены. Почти поголовно.

Брат Фесто спустился с холма, объезжая поле боя и разглядывая трупы. Под копытами хлюпала кровавая грязь.

– Зачистить лагерь, – приказал он. – Все припасы – в обоз. Оружие собрать. Трупы оставить воронам. Пусть жрут. Хотя нет, развесьте человек пятьдесят по деревьям и прибейте к ним таблички «Враг Веры». Ибо они согрешили. Думаю, брату Виксу это понравится.

Кто-то из всадников вытирал эсток о плащ мертвого епископа Нару.

– Эй, командир, а что скажем остальным?

Фесто усмехнулся – кривая усмешка человека, который знает настоящую цену словам.

– Мы скажем, что лесники напали на лагерь праведных воинов Ордена. Наместник и епископ героически пали, защищая Святую Веру. А мы отомстили за их смерть. Кто-нибудь посмеет спорить?

Он пришпорил коня, направляясь обратно к своему войску. За спиной вороны уже слетались на пир.