Томас таращился на выцветший гобелен, который Тири стащила со стены в своей комнате. Два часа сна, может, три – вот и вся передышка. Мать опять металась в видениях, так что учить младшего брата приходилось ему. При помощи Тири, что было самым приятным в этих уроках. Для занятия по географии он выбрал комнатушку Тири, так как тут уже были все нужные книги, да и гобелен с картой она держала при себе.

– И где ты его поймал? – спросила Тири, показывая на насупленного Лукаса.

– На конюшне, как обычно. Он всегда через кухню туда сбегает…

– Не всегда! – обиженно заявил Лукас.

– Не важно. Давай учиться, – устало произнес Томас. – Сегодня мы с Тири расскажем тебе про карту…

– И это называется карта? – Лукас уже тыкал жирным пальцем в гобелен, размазывая крошки. – Выглядит как старая тряпка.

– Не тыкай. – Тири отодвинула его руку. – Да, это карта востока Континента. Пятьсот сорок шестой год от Основания Метрополии.

– От чего? – Лукас жевал с открытым ртом.

– От Основания, дурачок! – Тири важно подняла палец. – Когда люди прилетели сюда и построили первый город. Наши предки были среди них.

– А что это за цвета? – Лукас водил пальцем по карте. – Синий, желтый, красный…

– Границы государств. – Томас показал на самый верх гобелена. – Вот Северолесье, все это зеленое. Там леса. А вот под ним Мидгард – белый цвет. Там Новый Орден.

– Орден – это те, кто жжет еретиков на кострах? – Глаза Лукаса расширились, и в них появился интерес.

– Да. И книги называет ересью, – кивнул Томас. – А вот синий кусок – Конкордия. Страна свободных городов. Главные крепости: Фрейр, Утгард и Ливтрансир – вот тут, на берегу.

– А что там? – Лукас ткнул в красное пятно в центре.

– Не тыкай! – рыкнул Томас. – Это земли бывшего королевства моготов. Людоеды.

– У них что, свой король есть?

– Был. – Тири поправила выбившуюся прядь. – Отец их почти всех перебил. За это его и прозвали Бичом Моготов. Но твари до сих пор бродят в пустошах и нападают на поселки южнее реки. Воруют непослушных мальчишек и едят их.

– Фу! Ты обманываешь меня! А почему оно красное?

– Кровь и мясо, – мрачно сказал Томас. – Границы на карте – как пролитая кровь. Видишь Южную реку? Эта…

Томас смотрел на карту, и вдруг что-то бросилось ему в глаза. Знакомое слово. Он запнулся, а Тири и Лукас удивленно на него посмотрели.

– Тири! – Томас показал пальцем. – А это что такое?

На карте, у точки слияния рек, обозначенных как кривые линии из нашитой синей ткани, виднелось полустертое слово «Дат-Хаф». И около него ряд каких-то значков, напоминающих ему что-то, что он видел совсем недавно.

– Это… Я не знаю, что это, – заключила Тири. – Хотя, кажется, я где-то видела эти вот значки.

– Я не понимаю! – требовательно заявил Лукас.

– Лука, погоди! Я вспомнил! – Томас уставился на Тири широко раскрытыми глазами. – Я видел такие же символы на одежде квадра, который напал на нас в лесу!

Тири тоже уставилась на него, и так они сидели пару секунд. Лукас глупо смотрел то на Томаса, то на Тири. Потом Тири дернулась и полезла под кровать, что-то там передвигая. Томас какое-то время тупо пялился на ее отставленную задницу, обтянутую платьем, а потом появилось ее вымазанное в пыли лицо.

– Вот! А-апчхи-и! – Тири скорчила смешную мордочку и сдула слой пыли с фолианта, который достала из-под кровати.

– Что это? – спросил Томас.

– Это книга, – важно ответил Лукас, которого никто не спрашивал.

– Молодец, Лука, – быстро похвалила его Тири и тут же продолжила: – И это очень редкая книга, она про народы, живущие на западном побережье Континента. И вот тут есть про береговых квадров. Тех, что приплыли с Архипелага.

Томас взял книгу из ее рук и раскрыл на нужной странице. Угол книги потемнел от жара, а часть страниц обгорела. Но он сразу увидел знакомые символы – тут были такие же странные черточки и закорючки, как и на одежде убийцы. Рядом были изображены необычные воины в рогатых шлемах, тяжелой броне и с огромными алебардами. Похожие на местных квадров с Гнилой Фермы, но более крупные и явно очень опасные. Бойцовые квадры. Ниже была подпись: «Так называемые Хузз Фелхас, или бронированная пехота ночного государства крысолюдов».

Томас прочитал вслух:

– «Поучение первое. Датхав учит убивать всех хебтов, которые не придут к Джиу через подчинение и поклонение. Договориться с Датхав, как с гнилой верой хебтов, подкупить его невозможно. Подчиняйся и поклоняйся – иначе умрешь».

– Это, кажется, из постулатов их религии, – пояснила Тири. – А хебты – это люди, млоки, мельтеры. В общем, все, кто не квадр. Я читала эту книгу, но подумала, что это все какие-то байки путешественников…

– Так крысолюды с Гнилой Фермы хотят всех нас убить? – удивился Лукас.

– Гаджехтуб – датхав куф йе хебт. То есть: «Поучение первое. Датхав учит убивать всех хебтов», – продолжил читать Томас. – Черт, это же те самые слова! Это сказал квадр-убийца отцу перед тем, как принять яд!

– Так получается, что покушение на отца организовали квадры с другой стороны мира? Это же чушь какая-то!

– И еще получается, Тири, что наш гость, то есть архивариус Хосс, знает язык квадров Архипелага!

Они помолчали, не понимая, что делать с этим знанием.

– Тири, – попросил Томас, – по-моему, все только еще больше запутывается. Никому пока про это не рассказывай и постарайся найти еще информацию об Архипелаге в книгах библиотеки, хорошо? И я тоже попробую что-нибудь узнать, но другим путем…

Тири очень серьезно посмотрела ему в глаза и кивнула.

– А я все слышал, – как бы между прочим заметил Лукас.

Оба тут же строго взглянули на него, и он добавил:

– Но ничего не запомнил!

– Лукас, какой же ты хитрец! – засмеялась Тири и легонько щелкнула его по носу.

Они вернулись к уроку географии, но Томас ощутил, как между ним и Тири что-то изменилось. Появилась их общая тайна.

– А это что? – Лукас показал на желтые просторы южнее их реки.

– Пустыня, – ответила Тири. – Там ничего не растет. Песок и кости. И руины. Вон Ливтрансир, видишь? У самой границы пустыни. Между ней и океаном.

– Отец там воевал?

– Да. Он трижды разбивал войска моготов и южан. И сам чуть не погиб. – Томас усмехнулся.

– Круто! А что это на севере?

– Огнегорье, – ответила Тири. – Горный хребет. Там летают драконы.

– Драконы? Как тот, что упал на мельницу?

– Больше. Огромные твари, – объяснил Томас. – Намного больше того змея, что мы видели.

– А эти рыжие пятна?

– Утгард и Западный Мельт, – перечислил Томас. – Мелкие королевства. Но Мельт почти поглощен Орденом, а Утгард был завоеван Конкордией.

– Почему они тут нарисованы?

– Карта старая, дурачок, – улыбнулась Тири. – Границы, которые были тридцать лет назад. Королевства все время грызутся между собой, и границы меняются.

– Как крысы за корку хлеба, – добавил Томас.

– А отец с кем воюет? – спросил Лукас.

– Будет воевать, – поправил Томас. – Может, с млоками около Ливтрансира. Может, с мельтерами Стиппера. А может, и с Орденом. Если соберет воинов.

– И мы их всех победим?

– Мы? – Томас рассмеялся. – Мы сидим в башне и смотрим на тряпку. То есть карту. Какие из нас воины?

Тири бросила на него слегка укоризненный взгляд:

– Знание – тоже оружие. Иногда самое смертельное.

Томас ответил ей долгим взглядом, наслаждаясь тем, какое у нее красивое, умное лицо, и кивнул.

– И вот эта тряпка-карта – это весь наш мир? – требовательно спросил Лукас, уже ерзая на стуле.

– Нет, это только северо-восток Континента, – поправила Тири. – Весь мир гораздо больше.

– Например, есть еще Архипелаг на другой стороне, – напомнил Томас.

– Да, есть еще и Архипелаг, – с готовностью кивнула Тири. Она дотронулась до его руки и тихо пообещала: – Я раскопаю его тайны.

Прикосновение ее руки было таким приятным, что Томасу пришлось чуть тряхнуть головой, чтобы сбросить наваждение.

– Ладно, хватит на сегодня. – Он слабо улыбнулся и махнул рукой. – Лукас, ты запомнил хоть что-то?

– Моготы красные и жрут детей!

– Блестяще. Настоящий ученый.

Тири уже сворачивала гобелен.

– Он запомнил главное. Где опасность.

– Везде опасность, – пробормотал Томас, глядя на нее с плохо скрытой нежностью.

– Пойдем. – Она взяла Лукаса за руку. – Хватит на сегодня географии и загадок.

Карта была убрана, но границы, нарисованные кровью, остались в памяти.

Чердак вонял плесенью и крысиным дерьмом. Балки прогибались под тяжестью мокрой кровли, того и гляди рухнут к чертям. Но Эрику и Соли было плевать. Они валялись на прелой соломе, задыхаясь после того, что только что сделали.

Соли прижималась к нему, ее платье было задрано, а волосы спутаны. Эрик лежал на спине, довольный, как кот, нажравшийся сметаны. Его штаны были скомканы в углу.

– Совет прошел как по маслу, – выдохнул он, поглаживая ее по заднице. – Отец рулил, дядя Одрик кивал, а тот серый тип… как его там? А, Теофил Хосс. Вроде просто церковная крыса. Но что-то за ним чувствуется. Что-то скрытое. Какая-то власть. Жутковатый ублюдок. Больше молчал, но когда говорил – все его слушали. Даже отец!

– И что решили? – Соли подняла голову. В полумраке чердака ее глаза казались огромными.

– Стиппера решили-таки грохнуть. После того как рыбоеды его пощиплют, мы его добьем. Когда его оптиматы сдохнут, остальное будет уже проще простого. Заберем земли, вернем то, что наше по праву. Вот до чего ловко придумали! Дело все будет на задворках, на побережье, далеко от Мидгарда, никто особо и не будет против, если оптиматы этого ублюдка вдруг исчезнут. Вместе с рыбоедами! – Эрик ухмыльнулся. – А серый… этот Хосс. Архивариус он вроде как. Ага! Как бы не так! Я тебе точно говорю, он не из Ордена, о нет! И не из Конкордии… Он все толковал про руины, про артефакты. Про то, какое оружие есть у оптиматов Стиппера, а какого нет. Он во всех этих темах очень хорошо сечет. Слишком хорошо для орденской крысы. Думаю, он от Темных Астрогаторов прислан, – важно подытожил Эрик и поглядел на кузину, ожидая реакции.

Соли дернулась, как от удара. Села резко, только солома хрустнула.

– Темные? Твой отец что, совсем спятил? Да и мой не лучше! Они же… Темные Астрогаторы… они же хуже моготов! Те хоть просто жрут людей, а эти копаются в мертвечине прошлого. Будят там то, что должно спать веками. Да Орден сожжет нас всех за это!

– Орден может пососать, – фыркнул Эрик, притягивая ее обратно. – Отец свяжется хоть с самим дьяволом, если это поможет семье. Мы в заднице, Соли. Конкордия загибается от своих интриг, там каждый сраный городок стоит за свою кучку дерьма, и они никогда не объединятся. Орден ее душит, поборами на армию Союза вытягивает золотишко. Повсюду своих соглядатаев рассылает. А темные… они сами по себе, к ним никто не лезет. И знаешь что? У них есть штуки. Настоящие штуки из прошлого.

– Штуки, которые уже раз сожгли полмира!

– И которых осталось столько, что они могут сжечь еще четверть. – Эрик пожал плечами. – Но какая разница, если мы будем править оставшейся частью? Да и Шамаш все равно всех утопит рано или поздно.

Соли прижалась к нему, но он чувствовал, как она дрожит. И не от холода.

– А мы? – прошептала она. – Если кто-то узнает про нас…

– Да не узнают.

– Эрик, я же не дочь Одрика. То есть не родная дочь. Но по закону мы все равно не должны…

– По закону! Да этими законами можно подтереться, – перебил он. – В этом мире все законы – бумажки для простаков. Орден твердит о ереси, а сам шарится по руинам. Отец говорит о чести, а сам содержит банду убийц и головорезов. И торгует пленниками. Подставляет всех вокруг, кто сам подставился. Все врут, Соли. Все. А у кого золота больше, может называть свою ложь правдой.

Он поцеловал ее – грубо, собственнически. Она ответила, но потом отстранилась.

– И ты мне врешь?

– Конечно, но только не сейчас, милая! Да и вообще, какой смысл в правде, если нельзя иногда солгать? – философски заключил Эрик, снова укладываясь на соломе.

– Но ты уйдешь на войну.

– Уйду.

– И сдохнешь там. Как все герои.

– Может, и сдохну. – Эрик усмехнулся. – А может, вернусь с мешком золота и синей башкой Стиппера в седельной сумке. Сделаю тебя леди настоящего замка, а не этой дыры.

– Не говори так. – Соли уперлась сжатым кулачком в его грудь. – Ты же знаешь, что будет. Мельтеры порвут тебя. Или рыбоеды. Или свои же прирежут, когда кто-то заплатит им больше.

– Знаю. – Он перекатился, прижав ее к соломе. – Но пока я жив, буду драться. И трахаться. Желательно с тобой.

– Романтик хренов.

– А ты чего ждала? Нежный сонет?

Она хотела ответить, но он заткнул ее поцелуем. Потом были только вздохи, скрип половиц, прилипшая к потным телам солома и красный свет Шамаша, пробивающийся сквозь щели. Два дурака, цепляющиеся друг за друга в мире, который собирается их сожрать. Но пока – они были живы. И им этого хватало.

В углу что-то зашуршало. Мышь. Или просто ветер. В этом чертовом мире никогда не знаешь наверняка.

– Еще раз? – спросил Эрик.

– Дурак, – выдохнула Соли, но притянула его ближе.

Внизу, в замке, готовились к войне. Наверху, на чердаке, двое идиотов занимались тем единственным, что имело для них смысл в ожидании конца. Шамаш смотрел на это и, наверное, смеялся. Старый больной ублюдок, бог и создатель этого нелепого мира.

В зале замка Жус даже стены сочились влагой, как гнойная рана. На гобеленах, выцветших до основы из грубых волокон цвета старого дерьма, едва угадывались гербы. Шамаш пробивался сквозь узкие окна, привычно красный и, как всегда, тошнотворный.

Бриан Лангобар сидел во главе стола. Шрамы на одутловатом, распухшем лице – словно карта его поражений. Седая борода торчала клочьями, глаза были опухшими от бессонницы. Рядом Одрик жрал хлеб так, будто это была печень злейшего врага. Возможно, даже печень Стиппера.

– Чертова опала! – Бриан отпихнул тарелку. – Орден давит нас, как вшей.

– Орден платит мне консульские, на которые мы покупаем вот этот хлеб, – пробормотал с набитым ртом Одрик.

– О да! Спасибо тебе, брат, что ты напомнил! – ответил Бриан, в глазах которого плясали демоны холодной ярости. – Если бы не твои деньги…

– Да я ничего, просто так сказал… – пробурчал Одрик, вытирая рот рукой.

– А Конкордия? – продолжил старший. – Вот ведь алчные суки, поделили наши фамильные земли. Отцу принадлежала Аркадия, Хельги, а близ Ливтрансира что находится? Все забыли, да? Как удобно! А там крипта с могилами наших предков! Всех, вплоть до самых первых колонистов. Она так и называется до сих пор – Гробница Лангобар. И это значит что? Ливтрансир тоже наш.

– И ради чего мы с моготами резались? Чтобы теперь сидеть в замке и жрать это? – Одрик грохнул кулаком по столу.

Сайна вздрогнула. Кажется, что она только что очнулась от дремы.

– Твоя слабость, брат! – угрожающе произнес Одрик. – Ты вечно на коленях перед Орденом ползаешь! Магистр нам то, магистр нам се… Да он только зад свой подставляет для поцелуев, а ты всегда там в хвосте очереди.

Бриан Лангобар сидел молча, но его шрамы, казалось, налились кровью. А может быть, это отсвет Шамаша из окна так окрасил его лицо. Сайна безумными глазами смотрела по очереди на мужа и на деверя.

– Магистр Боло уже дряхлый, – сказал Одрик уже спокойнее. – Скоро. Скоро начнется передел власти. Викс, Стиппер, Нару – любой из этих ублюдков захочет взять власть. У них у всех стоит уже на трон магистра. А мы что? Мы тоже могли бы урвать свое! Но нет, ты все выгадываешь, все выжидаешь… как…

– Как кто? Ну давай, давай, скажи! – Бриан уже, казалось, был готов броситься на младшего брата.

– Заткнитесь оба! – Сайна подняла голову. – Наша опала – это знак свыше. В моих видениях туман шепчет: не трогайте камень, под ним тварь, что всех нас убьет.

– Видения, – фыркнул Одрик. – Опять бабьи бредни.

– Это не бредни! – Голос Сайны сорвался. – Шамаш наказывает нас за гордыню! Вспомни Южный поход – сколько вы крови пролили? Сколько городов сожгли? И что получили в итоге? Опалу!

Дверь заскрипела. Вошел гонец – мокрый, как утопленник. Плащ с гербом семьи Лангобар висел на нем тряпкой.

– Вести из Улля, милорд, – прохрипел он, протягивая свиток.

Бриан рывком поднялся, подошел и грубо выхватил из рук гонца пергамент. Ломая ногти, сорвал массивную печать. Читал, жадно вперившись в свиток, пока на губах не заиграла кривая ухмылка.

– Ха! Слушайте, вы! – Он шлепнул по раскрытому свитку ладонью, чуть смяв его. – Стиппер, эта мельтерская сука, все-таки разгромил баргу. Шестьдесят два его пса против шестисот плотов морской кавалерии! Один к десяти! Да какое там – на каждом плоту по десятку рыбоедов… Написано, что окружили их у берега и не дали уйти на плоты. Тараш и Хваха, их лорды, взяты в плен.

– И что? Стиппер жив ведь? – буркнул Одрик.

– А то, мой торопливый братец! Он жив. Но у него осталось шестнадцать оптиматов! Всего шестнадцать! И он просит помощи! У нас! У всех! – Бриан злобно захохотал. – А Жус стоит между ним и его землями. Он сейчас как цыпленок ощипанный!

Одрик тоже вскочил, его глаза загорелись, как у крысы перед головой созревшего сыра.

– Вот! Да! Добить его! Сейчас! У нас восемнадцать псов против его шестнадцати – измотанных, израненных! Добить! Восточный Мельт будет наш! Честь семьи вернем! Лангобар! Лангобар!

– Заткнитесь! Дураки! Оба! – завизжала Сайна и поднялась, вцепившись руками в стол. – Бить раненого – дурной знак! Помните дракона у мельницы? Он тоже был сильным, пока ураган его не сломал. И где он теперь? Гниет в грязи!

– Дракон – не Стиппер, – отрезал Одрик. – Дракон – это просто тварь из океана. А Стиппер – наш враг. Если не добьем сейчас, он вернется и нам глотки перережет. Найдет уж момент…

Бриан молчал, потирая шрам на лбу. Старая боль некстати напомнила о себе – память о прошлых поражениях.

– Ну а если Орден все-таки вмешается? – наконец спросил он.

– Орден? – Одрик сплюнул. – Да им плевать! Они все сами сидят и ждут, когда Боло наконец сдохнет. Что им до Стиппера, который где-то в сотне лиг от столицы. Пока они грызутся за власть, мы хапнем свое!

– Или сдохнем, – пробормотала Сайна. – Как все, кто пытался играть в эти игры.

– Все сдохнем, – согласился Бриан. – Вопрос когда. И с чем в руках.

Гонец закашлялся. Все обернулись и посмотрели на него. Рука Одрика легла на рукоять кинжала. Лицо гонца стало бледным как полотно.

– Милорды и леди, есть еще кое-что. Отряд Ордена движется с запада. Дюкс Каррас с сотней мечей.

– Каррас? – Бриан нахмурился. – Эта сука еще жива?

– К Стипперу идут? – быстро спросил Одрик.

– Неизвестно, милорд. Но путь их… через наши земли.

– Хорошо. Ступай! И никому о том, что ты тут слышал, ты понял? – Бриан угрожающе придвинулся к гонцу.

Гонец мелко закивал и, стараясь не смотреть на лорда, выскользнул за дверь.

– Карраса я знаю, – рассуждал Одрик. – Я его могу включить в наши береговые войска. Вы же еще не забыли, что я консул Берегового легиона? Пока еще верный нашему обожаемому Новому Ордену!

Повисла тишина. Только капли воды падали с потолка: кап, кап, кап – как отсчет времени.

– Да, хорошая мысль. Напиши ему письмо и направь его отряд прямо на Андергейт, в наш лагерь, – сказал Бриан. – С этим же гонцом и отправим ему весточку.

– Вот и ловушка, – прошептала Сайна. – Западня. Ударим по Стипперу – Орден нас раздавит. Не ударим – Стиппер оправится и придет за нами. Шамаш смеется, играет нашей судьбой.

– Не Шамаш. – Бриан сел, стул под ним заскрипел. – Мы сами ловчую яму роем. Если прогадаем, в нее и попадемся. Но выбирать все равно надо.

– Так выбирай! – подался вперед Одрик. – Или мы гнием тут дальше, или рискуем! Третьего не дано!

– Третье есть всегда. – Бриан криво усмехнулся. – Можно сдохнуть прямо сейчас и не мучиться. На радость всем этим долбаным богам.

– Бриан! – Сайна всхлипнула. – Не богохульствуй!

– Богохульство? – Он обвел взглядом сумрачный зал с коптящими светильниками. – Посмотри вокруг, женщина. Мы уже в аду. Или в могиле. Вопрос только, сидеть тихо или с воем.

– Могила так могила! – Одрик схватил кубок с вином и сделал жадный глоток, проливая бурые капли на рубаху. – Лучше сдохнуть с мечом в руке, чем от плесени в этой дыре!

Бриан посмотрел на жену. Та беззвучно плакала, смотря перед собой невидящими глазами, слезы катились по бледным щекам.

– Не плачь, – сказал он неожиданно мягко. – Может, твои видения и правы. Может, нет, это не важно. Но сидеть и ждать смерти… это не для Лангобаров.

– Так мы идем на Стиппера? – В голосе Одрика зазвенело нетерпение.

– Сначала все разведаем. Вызнаем, где сейчас отряд Карраса. Посмотрим, сделает ли он так, как ты ему напишешь. Узнаем, сколько на самом деле у него мечей. И что это за мечи. Встанет ли он за нас, если что. Вот как мы сделаем, поступим осторожно. Идет?

– Трусишь? – бросил Одрик, прищурившись.

– Осторожничаю. Взвешиваю, думаю, – отрезал Бриан. – Ты тоже попробуй как-нибудь.

В зале снова повисла тишина. Туман ползал по полу, а какой-то из особенно нетерпеливых божков, а может быть мелких бесов, шептал: выбирай что хочешь, но все равно все кончится в грязи. Шамаш смотрел на этих троих через узкие окна, багрово-красный и равнодушный. Где-то капала вода. Где-то умирали люди. Где-то начинались новые войны.