Конь сдох прямо у ворот башни Совета Утгарда, вольного города Конкордии. Он просто рухнул на мокрые камни, как мешок с мясом, и гонец – мальчишка лет шестнадцати с перекошенным от ужаса лицом – едва успел спрыгнуть, чтобы его не придавило. Пена изо рта коня была розовой от крови.

Мальчишка поскользнулся на мокрых ступенях и чуть не упал, чертыхнулся и побежал дальше еще быстрее. Дождь лил третий день подряд – обычное дело для города, зажатого между рекой и океаном. Вода стекала с крыш струями, превращая улицы в ручьи, а ручьи – в реки. В любом другом месте все давно бы сгнило к чертям, но утгардцы строили с умом: щели, проемы, решетки вместо стен. Ветер гулял по домам и улицам свободно, унося с собой споры плесени в океан. Но зато тут всегда было мокро. И скользко.

Стража у входа даже не дернулась – узнали герб фамилии Лекарь на промокшем насквозь плаще вестника. Тот стражник, что был потолще, лишь шевельнул усами, как рассерженный млок, и что-то пробурчал вслед. Мальчишка проскочил мимо них, взлетел по винтовой лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Легкие горели, в боку кололо, но он бежал. На пятом этаже он чуть не сбил с ног какого-то писца с целой охапкой свитков. На седьмом – едва не проблевался от нехватки воздуха. На девятом – последнем – вломился в зал Совета, как пьяный мельтер в бордель.

– Баргу! – выдохнул он, хватаясь за косяк. – Баргу…

Четверо за столом разом обернулись. Дождь барабанил по навесу над их головами, ветер с океана тащил сладковатый запах водорослей. Где-то внизу, в порту, скрипели мачты кораблей.

– Баргу взяли Улль! – наконец прошептал гонец, опускаясь на колени.

– Что?

Гард, по прозвищу Серебряный Топор, глава города, поднялся так резко, что его стул опрокинулся. Борода у него и правда была как лезвие топора: широкая, квадратная, седая. Напомаженная и тщательно уложенная, что весьма непросто в такой сырости, но вполне по карману градоначальнику.

– Улль? – запуская пятерню в свою бороду, проговорил он с ужасом, – Но это же… это же совсем рядом! Что же нам делать?

Мальчишка закивал, пытаясь отдышаться.

– Лорд… лорд…

– Это удел лорда Карума! – развел руками Гард и посмотрел на остальных то ли с вопросом, то ли с осуждением.

– Баргу, то есть млоки… тысячи! Плоты покрыли все побережье… Они с моря пришли, в тумане. Город горит, милорд Гард. Я сам видел! Издалека…

Амиральда Лекарь – женщина лет сорока, в гибком костюме с металлическими вставками под зеленой туникой с тем же, что и у посланника, гербом – нахмурилась. Правая сторона ее сурового лица, где широкий рубчатый шрам пересекал всю щеку, неприятно дернулась. Пальцы ее механически постукивали по рукояти миниатюрного меча.

– Тысячи, говоришь? – Голос у нее был низкий и с хрипотцой. – И откуда это у рыбоедов взялись тысячи воинов? Месяц назад они едва сотню наскребли для набега на Бигвалк.

– Это не просто племена. Это набег Морского Союза откуда-то с островов в океане, – негромко произнес Теофил Хосс. Человек в сером плаще сидел так неподвижно, что его можно было принять за часть интерьера зала Совета. Только его глаза жили – внимательные, как у хищной птицы. – Баргу снова объединились. Это интересно.

– Интересно?! – Дантон Драконобой вскочил, едва не перевернув массивный стол. Здоровенный детина с руками как окорока и бычьей шеей. Про него рассказывали, что он ходил дальше всех в океан на своей каракке «Сизая лань» и действительно охотился там на парящих в высоте драконов. Правда, другие говорили, что это была просто очень большая ящерица с перепончатыми крыльями, да еще и дохлая. – К оружию! Пора собирать людей! Я сейчас распоряжусь, и…

– И что? – Амиральда даже не повернула головы. – Поплывешь через всю дельту Золотой реки драться с млоками в воде? Или полетишь на наших недоделанных галерах, которые еще и от причала не отходили?

Дантон заскрипел зубами, но сразу же сел обратно. Даже он – не самый умный человек в Утгарде – понимал: драться с баргу в океане все равно что драться с выдрой в мутном пруду. Причем в том случае, если ты сам – не рыба.

– Чертовы выдры, долбаные рыбоеды… – начал ругаться Дантон, постукивая кулаком по столу.

– Они, вообще-то, не выдры, – автоматически поправила его Амиральда. – Они амфибии и гораздо ближе по своей биологии к саламандрам. Или тритонам. У них лапы отрубленные вырастают вновь…

– Колдовство это все! – отмахнулся Дантон и отвернулся к окну.

– Леди Амиральда права, – вступил Хосс, – у них два разных… как это будет… phaenotypus. Они…

– Что это значит? Опять какие-то колдовские слова? – раздраженно спросил Дантон.

– Это вроде разновидности, хотя более правильно перевести как «тип». – пояснил Хосс, пряча руки в складки своей сутаны. – У млоков встречаются два совершенно разных типа: обычный, питающийся мелкой рыбой, и каннибальский – с более крупной головой, мощными челюстями и повадками охотника на собственных сородичей.

– Они что, из разных родов происходят? – спросил Дантон.

– Не совсем. Это закладывается еще до рождения. Как у людей: один храбрый от рождения – например, как ты, Дантон Драконобой, а другой – робкий и пугливый, его можно назвать трусом…

– Я понял. Млоки едят своих трусов, – задумчиво заключил Дантон.

– Вообще, у них очень интересная структура общества, – продолжил Хосс. – Например, у них ритуализован каннибализм, в их языке слово «жертва» вообще отсутствует, а вместо этого они говорят «отдать силу» или «вернуться в общую плоть рода».

Дантон его уже не слушал, мрачно глядя в окно и явно размышляя о чем-то более приземленном, чем структура сообщества млоков. Возможно, он думал, как выпускать им кишки.

Амиральда встала и легко прошлась по залу, заложив руки за спину. Ее гибкая фигура с чуть тяжелыми бедрами на мгновение заслонила свет от окна.

– Я даже рада, что они появились! – заявила она, оборачиваясь. – Морской Союз нанес удар первым, значит, нам же проще. Не надо будет искать их в океане…

– Тридцать лиг, – пробормотал Гард, поднимая свой стул и опускаясь на него. Лицо у него было серое, как утренний туман над дельтой. – Всего тридцать лиг до нас. Если Карум не удержится…

– Карум? Конечно, он удержится, – отрезала Амиральда. – Карум Могучий – хороший вояка, один из лучших, и у него в Ливтрансире большие силы. А оттуда до Улля – день пути для конницы или два. Триста мечей против отряда млоков – вполне достаточно. Они уйдут обратно в океан с награбленным, едва завидев всадников. Так всегда бывает.

– Это если только его самого сейчас не осадили в Ливтрансире. Хотя, может, это не наше дело? – вкрадчиво заметил Теофил. – В конце концов, Утгард – свободный город. Вы не обязаны…

– Эй, погоди, книгочей, не говори так! – угрожающе повернулся к нему Дантон. – Ты что, думаешь, рыбоеды остановятся на Улле? Да они придут сюда, к нам! За кораблями, за железом, за…

– За местью, – закончила Амиральда. – Придут, конечно, но не сейчас. Они отомстят. Мы слишком долго вылавливали их из океана, как селедку. Жгли их лапуты, топили их лодки. Отомстят. Но не сегодня.

Гонец все еще стоял на коленях, тупо на них уставившись. С него уже натекло, как с мокрой псины. Мальчишка смотрел на спорящих господ и думал только об одном: успел ли его старший брат выбраться из Улля до того, как млоки ворвались в город? Или сейчас его потроха плавают в портовой гавани, как требуха на скотобойне?

– Сколько у нас людей? – спросил Гард, и голос его дрожал, как осиновый лист.

– У нас – два десятка оптиматов, – ответила Амиральда. – А у вас весьма значительные силы. Городское ополчение – пятьсот пик и мушкетов, но это если считать вместе с калеками и совсем зелеными юнцами. Боеспособных – от силы триста. Еще рыцари – где-то под сотню. Камнеметные машины – пять штук. В общем, чтобы отбиться или оборонять свою долину, общих сил у нас достаточно.

– Летающие галеры?

– Три. То есть две, третья еще не готова.

– Значит, Утгард может быть спокоен? – заглядывая ей в глаза, уточнил Гард. – Вы защитите город?

Амиральда молча выдержала его взгляд.

Она потянулась к серебряному колокольчику на столе – изящная безделушка из далекого Мезальдеса, напоминание о богатой добыче после взятия Звезды Юга. Звон разнесся по залу, не слишком мелодичный, режущий слух, как крик чайки над штормовым морем.

В дверях замелькали тени.

– Накормите его и выдайте сухую одежду, – приказала она вошедшим слугам, кивнув на гонца. Затем поманила одного из них пальцем.

Слуга тотчас бесшумно оказался рядом.

– И проследите, чтобы не болтал лишнего на кухне, – тихо сказала Амиральда.

Когда его уводили, парень что-то бормотал о благодарности, но Амиральда уже отвернулась. Когда дверь захлопнулась за последним слугой, она развернулась к остальным:

– Итак, к делу, господа! – и легонько хлопнула в ладоши.

Дантон усмехнулся, потирая шрам на тыльной стороне ладони.

– Наконец-то. Я уж думал, мы весь вечер будем обсуждать, как какой-то деревенский дурачок обделался от страха, увидев пару рыбоедов.

Амиральда не ответила. Вместо этого она подошла к массивному дубовому сундуку у стены и извлекла сложенный пергамент размером с половину стола. Развернув его при помощи подоспевшего Дантона, она придавила углы кинжалами и пустыми кубками.

– Восточный Морской Союз, – произнесла она, обводя пальцем участок океана против побережья. Получалось, что территория Морского Союза заметно больше, чем земли Мидгарда и Утгарда, вместе взятые.

– В прошлый раз мы насчитали семнадцать больших лапут, может, двадцать. И их главная база – крепость Рыжебег.

– Золотые прииски, – добавил Дантон, тоже наклоняясь над картой. – Вот почему эти скользкие твари собрали столько воинов. Они держатся за эти прииски мертвой хваткой.

Карта была произведением искусства: каждая бухта, каждый риф прорисованы с маниакальным упорством одержимого картографа. Лапуты млоков обозначались на карте странными символами, похожими на переплетенных червей.

– Вот тут, вероятно, они проходят к побережью… – Амиральда водила тонким пальцем по изгибам на карте, изображавшим то ли течения, то ли какие-то подводные хребты.

– Вообще необязательно! – заявил Дантон.

– Это почему?

– Все карты на этой планете лгут, – ответил ей Дантон.

– Ты так говоришь, как будто не родился на этой планете. Это твой дом!

– Да, это мой дом. Но я по крайней мере, в отличие от них от всех, знаю, что есть и другие миры. Благодаря тебе, кстати.

– Знать и иметь возможность побывать там – разные вещи. Ты все-таки не настоящий астрогатор, а просто наемник.

– Я хороший наемник, Ами!

– Да, ты один из лучших, это правда.

– Послушайте! А зачем этим млокам золото? – спросил вдруг Гард Серебряный Топор.

– Купить оружие, – бросил Дантон. – Они же ничего сами сделать не могут, у них эти…

– Лапы, – вступила Амиральда. – Представляете, как их кривыми лапками удержать кузнечный молот? А раздувать меха? А как подойти к кузне, если ты земноводный и жар тебя просто убьет? Они без металла людей – ничто.

– И их эти боевые плоты – просто дерьмо на воде, – продолжил Дантон. – Но их всегда очень много. Попробуй подойди к ним, когда с каждой стороны торчит по сотне острог. А их пращи… – Он покачал головой. – Я видел, как камень из пращи пробил шлем рыцарю. Мозги вытекли через дырку в носу.

– Это оптимат, наверное, ему башку прострелил, – с сомнением произнесла Амиральда.

– Я тебе говорю! – с жаром повернулся к ней Дантон. – Я видел, как они стреляют! Камней летит столько, что они… они… ну как дождь!

– Заштаки, эти их военные вожди, умнее, чем кажутся, – вмешался Теофил Хосс, до этого молчавший. – Знаете, их кастовая система… уникальна. Воины, охотники, шаманы, няньки. И эта их странная связь с пауками. Вы же знаете про пауков на островах в океане?

Дантон прищурился, пристально посмотрев на Теофила, который сидел в расслабленной позе и крутил в руке четки.

– Откуда такие знания, купец?

– Купцы много читают. Это полезно для торговли, – ровно ответил Теофил, выдержав его взгляд.

– А, вся эта история с млоками тянется еще со времен колонизации, – перебила Амиральда, не желая отвлекаться на препирательства. – Сколько лет они терпели. Двести? Сто? Потом решили, что хватит. Теперь каждый их вождь мнит себя освободителем их моря от нас, людей.

– Ну и пусть себе… мнят, – фыркнул градоначальник Утгарда, снова подавая голос. Кажется, он немного приободрился.

Он аккуратно потер подбородок, стараясь не прикасаться к расчесанной бороде.

– Эх, как хорошо было бы, если бы вы их всех того… перебили. Утопили в ихнем море. Без их набегов торговля пойдет в гору.

Амиральда проигнорировала его жадность. Ее беспокоило другое.

– В чертовом океане есть вещи похуже млоков, – сказала она. – Те светящиеся… твари.

– Черви-маяки? Они не угроза, – отмахнулся Дантон. – Они, вообще-то, маленькие. То есть составлены из маленьких таких зверушек, которые цепляются друг за друга и вместе составляют вот такую большую, – он показал руками, насколько большую, – штуку. Корабль если через нее проходит, то она сразу гаснет и распадается.

– А рыбаки считают, что они заманивают лодки на рифы. И если к такому прикоснешься, то ты проклят навек, – сказал удивленный Гард.

– Брехня! – отрезал Дантон. – Я их столько раз резал килем, что должен уже от проклятий превратиться в долбаного квадра, ха-ха!

Гард с сомнением оглядел Дантона, словно проверяя, не превратился ли он в квадра.

– А крылатые твари над волнами? – спросила Амиральда.

– Драконы? – усмехнулся Дантон. – Так их зовут ваши рыбаки. Это просто большие летающие ящеры. Мясо жесткое, как подошва, и воняет как нужник, но печень у них – деликатес. – Он постучал кулаком по своему нагруднику. – Я охотился на них в открытом море. Бил их самострелами. Отсюда и прозвище.

– Да, мы все помним – Драконобой, – пробормотал градоначальник с завистью. – Хотел бы и я иметь такое прозвище…

– Нет, не хотел бы, – отрезал Дантон. – Поверь. Океан не для всех. Это не просто вода, это проклятое преддверие ада. Я каждый раз, когда оттуда возвращаюсь, сразу же иду молиться Вере, Ферре, Меге, да и всей мельтерской Лашкаре в придачу.

– Не забывайте, что млоки – коренной народ Эрры, – неожиданно вновь заговорил Теофил. – Они здесь были всегда. Это их дом. Их видения, их культы сна… Они понимают этот мир лучше, чем мы когда-либо сможем.

– Зато на нашей стороне… как это? – нахмурился Дантон и обернулся к Амиральде.

– Техническое превосходство. Галеры, мушкеты, кайлаши, камнеметы. И воинская дисциплина, – отчеканила та.

– Очень хорошо. Я вижу, вы обстоятельно подошли к подготовке. – Теофил удовлетворенно кивнул. – Но хочу отметить, что я финансирую эту экспедицию не из любви к искусству войны. Просто… иногда приходится выбирать меньшее зло.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Амиральда.

– Вы должны захватить Рыжебег и отрезать Восточный Морской Союз от золота. Золото потом можете использовать для своих нужд. Меня интересует лишь, чтобы вы не вырезали всех млоков. Просто займите Рыжебег – и все.

Дантон открыл рот для очередного вопроса, но Амиральда подняла руку.

– Достаточно на сегодня философии и споров. Мы выступим, как только достроят третью галеру. Дантон, твои люди готовы?

– Почти.

Она кивнула.

– Этого достаточно. Полностью готовым быть нельзя. Только мертвецы готовы ко всему – им уже нечего терять.