…Из тех, кому смерть пойдет только на пользу.

К вечеру туман сгустился. Хэмиш смог разглядеть несколько человек, топчущихся у полицейского участка. Он тихо пробрался к задней двери, чтобы избежать встречи с журналистами.

Густой туман заглушал все звуки. Хэмиш пожарил пару селедок себе на ужин и выдал Таузеру миску «Великолепного пса», нового корма, который достался Хэмишу бесплатно от местного магазина на пробу. Таузер попробовал угощение и нетвердой походкой зашагал по кухне, издавая жалобные звуки, будто его вот-вот вырвет.

– Ну что за цирк, – сказал Хэмиш. – Знаешь ведь, что я взял немного печени, если тебе не понравится новый корм. Ну и сиди, жди, пока приготовится.

До возвращения домой он чувствовал себя спокойно и безмятежно, но стоило ему оказаться у плиты с тяжелой сковородкой (Таузер предпочитал печень средней прожарки), как его накрыла очередная волна грусти. Неужели такое будущее ждет его – болтать вечерами с избалованной дворнягой?

Тут кто-то громко и нетерпеливо застучал в дверь участка. Хэмиш замер. Он подумал, не прислали ли сюда «Дейли рекордер» его родственника, Рори Гранта. «Надо бы позвонить Рори», – подумал Хэмиш. Для парней с Флит-стрит было рановато – если, конечно, Блэр уже не разболтал все новости и кто-то не успел прилететь из Лондона.

Он вывалил печень на сковороду, осторожно, на цыпочках подошел к входной двери и чуть отодвинул кружевную занавеску на окне сбоку от двери. В туманном полумраке он кое-как различил худощавую фигуру детектива Джимми Андерсона, подчиненного Блэра. Проклиная собственное любопытство, Хэмиш открыл дверь.

– Быстрее, заходи, – сказал он. – Я тут прячусь от журналюг.

– У Блэра с ними был разговор короткий, – сообщил Андерсон. – Управление Стратбейна сообщило газетам об убийстве сразу же после заявления Блэра. Наверняка позвонили на Флит-стрит. Шотландские телеканалы здесь, и все газетчики отовсюду, от Дамфриса до Джон-О'Гротса. Можно подумать, будто в Шотландии убийств раньше не было.

– Убили-то богача, – сказал Хэмиш, – это многое меняет. Проходи.

Андерсон последовал за Хэмишем на кухню и молча наблюдал, как констебль переворачивал кусок печени на сковороде.

– Вкусно пахнет, – заметил Андерсон. – Прошу прощения, что прервал ваш ужин.

– Это моей собаке, а не мне, – ответил Хэмиш, покраснев.

– Держу пари, ты и подарки на день рождения ей покупаешь, – усмехнулся Андерсон.

– Не говори ерунды, – раздраженно ответил Хэмиш, со стыдом вспоминая, что в прошлом месяце купил Таузеру новую лежанку на день рождения. – Зачем пришел?

– У тебя выпить не найдется?

– Да ладно, ты же нынче проживаешь в роскошном поместье!

– Я позвонил в колокольчик, чтобы попросить выпить чего-нибудь, – сказал Андерсон, зорким взглядом голубых глаз осматривая кухню на предмет бутылки виски, – а мне ответил этот идиот Дженкинс. «Полицейским запрещено звонить в колокольчик для вызова прислуги» – так он мне сказал. А я ему – мол, буду иметь в виду, а пока что принесите мне чего-нибудь выпить. На что он заявил, что по распоряжению полковника Халбертон-Смайта блюстителям закона, видите ли, запрещено употреблять алкогольные напитки во время службы, а накрывать на стол нам будут в комнате для слуг. Ну, я сказал этому старому пижону, куда ему следует засунуть эту еду для слуг, и, конечно же, он нажаловался полковнику, полковник вызвал Блэра, тот пришел в ужас и велел мне уйти с глаз долой, пока он не успокоит полковника.

– Может, у меня и найдется что-нибудь, – ответил Хэмиш, накладывая в миску Таузера печень. – А может, и нет.

– Я-то подумал, что тебе будет интересно, что нам рассказали гости, – сказал Андерсон, уставившись в потолок.

– Это не мое дело, но ты иди-ка в гостиную, а я поищу что-нибудь.

Хэмиш нечасто проводил время в гостиной. Там даже телевизора не было, только книжные полки вдоль стен да разномастные трофеи, наваленные кучей на каминной полке. Их-то Андерсон и разглядывал.

– Ты, кажется, выиграл тут все, что мог, – проговорил он. – Соревнования по горному бегу, рыбной ловле, стрельба по тарелочкам, даже шахматы! Много заработал?

– За горный бег и рыбалку – да, иногда и за стрельбу, если она проводится на больших играх. Но чаще всего за первое место дают лосося или бутылку виски.

Хэмиш достал стакан и стал наливать виски.

– Хватит-хватит, – остановил его Андерсон. – Мне бы водой еще разбавить.

– Оно уже разбавлено, – ответил Хэмиш. – И не спрашивай почему, тебя это не касается.

Хотя Хэмиш был совсем не против обсудить с соседями или Присциллой манеру жены лэрда доливать в призовой виски воду, он не собирался портить репутацию благородной дамы перед чужаком.

– Ну, будем, – поднял стакан Андерсон. – Пусть течет по горлу да разольется по груди живым теплом.

– Будем, – невозмутимо ответил Хэмиш.

Он украдкой разглядывал Андерсона. Это был худощавый вертлявый мужчина с сальными светлыми волосами и вечно недовольным, по-лисьему хитрым лицом. Из всех троих – Блэра, Макнаба и Андерсона – Хэмиш считал последнего самым сговорчивым.

– Перед уходом я услышал, что криминалисты забрали из оружейной дробовик «Джон Ригби». Они увезли его в Стратбейн для повторной экспертизы, но и так ясно, что оружие сразу же после убийства почистили. Мог ли убийца подменить патроны, ведь у Бартлетта был «Пердэ», а у него самого «Джон Ригби»?

– «Ригби» двенадцатого калибра, так? – уточнил Хэмиш.

Андерсон кивнул.

– Любые патроны двенадцатого калибра подходят к любому ружью двенадцатого калибра, – продолжал Хэмиш.

– А сколько времени нужно, чтобы почистить ружье?

– Примерно пять минут. Сначала нужно залить немного жидкости для чистки оружия в каждое дуло и прочистить внутренние стенки щеткой из фосфорной бронзы. Затем нужно обернуть щетинки куском ткани – небольшой кусочек фланели подойдет – и снова протолкнуть стержень в каждый ствол. Если все делать по уму, то после нужно проделать то же самое, но с тампоном из овечьей шерсти, смоченной в оружейном масле. Потом почистить экстракторы зубной щеткой, чтобы убрать весь порох на них. Напоследок надо просто протереть промасленной тряпкой все металлические части ружья. Они же ведь проверили на наличие отпечатков инструменты для очистки?

– По словам полковника, все эти штуковины для очистки пропали. Ну и тебя не удивит, конечно, что на оружии не обнаружили никаких отпечатков.

– А одежду всех собравшихся на наличие пятен от масла проверили?

– Ничего не нашли. Даже одежда Помфрета абсолютно чиста, а уж на его охотничьем костюме должно было остаться масло.

– Думаю, наш преступник – стрелок умелый, – предположил Хэмиш.

– Почему же? Много ума не надо, чтобы подойти к человеку да прострелить дыру в груди.

– Ну, – вздохнул констебль, – вот что я думаю. Не верится, что преступник просчитал все: что капитан так удачно будет перелезать через ограду и окажется в идеальном положении для инсценировки самоубийства. Дилетант бы просто зарядил ружье двумя патронами да пошел. А стрелок умелый машинально набил бы карманы запасными. При себе убийца имел достаточно, чтобы поменять свои на патроны капитана – и не только в оружии, но и в карманах Бартлетта тоже. В общем, ясно, как убийца провернул все. Вопрос в другом: зачем? Насколько близко они были знакомы?

– Так они все хорошо его знали, – пояснил его собеседник. – Кажется, большинство сталкивалось с ним на других подобных приемах. Никто четкого ответа не дал. Только мисс Смайт дала вполне конкретные показания. Сказала, что встретилась с ним впервые два года назад, когда они с друзьями были на ежегодном соревновании Горских драгунов по стрельбе из винтовок. И кажется, она единственная, кому он нравился. Джессика Вильерс и Диана Брайс пришли к Блэру вместе, – продолжал Андерсон. – А он отослал Джессику, а Диане сказал остаться. Девушки обменялись какими-то полузаговорщицки-полупредупреждающими взглядами. Диана говорила с Блэром свысока. В нашем обществе, мол, постоянно видишь одних и тех же, хотя, полагаю, такие, как вы, не осведомлены об этом. Когда вызвали Джессику, она сказала то же самое. Блэр просто взорвался, начал запугивать всех. Все тут же замкнулись. Стали говорить, что капитан Бартлетт был грубоват, конечно, однако не так, как некоторые – имея в виду Блэра, разумеется. А Блэр и слуг пытался застращать. В результате даже те из них, что любят посплетничать, притихли и начали строить из себя святую невинность.

– И кого же подозревает инспектор? – спросил Хэмиш, поднявшись, чтобы налить еще виски Андерсону.

– Спасибо. Ну, главный подозреваемый – Джереми Помфрет. Он же поспорил с Бартлеттом.

– Господи, у мистера Помфрета такая куча денег, что пять тысяч фунтов для него – все равно что для меня пять, – заметил Хэмиш.

– Ладно, Шерлок, тогда кого подозреваешь ты?

– У многих есть мотив, – сказал Хэмиш. – Накануне убийства я был на том самом приеме. Вера Форбс-Грант сначала пускала слюни на Бартлетта, а потом вдруг плеснула ему в лицо джином. Джессика и Диана держались вместе и пялились на капитана с такой ненавистью, будто только что узнали о нем что-то жуткое. Диана все трепалась о том, как же просто в наших краях погибнуть от несчастного случая, а когда я представился местным констеблем, тут же замолчала. Думаю, Фредди Форбс-Грант понял, что у его жены была интрижка с Бартлеттом. Да и у сэра Хамфри Трогмортона были причины ненавидеть капитана. Хелмсдейлы тоже его недолюбливали. Генри Уизеринг знал Бартлетта, но насколько хорошо – не знаю. Джереми Помфрет хотел, чтобы следующим утром я побыл судьей во время охоты, но я сказал, что полковник вряд ли на такое согласится. Помфрет не доверял Бартлетту, тот ему явно не нравился.

– Вот чего я никак не возьму в толк, – прервал его Андерсон. – Этот прием устроили, чтобы несколько избранных могли познакомиться со знаменитым драматургом. Однако у большинства собравшихся оказался зуб на Бартлетта, и все, похоже, были с ним знакомы. Странно, что они все оказались на одном приеме.

– Да нет, – ответил Хэмиш. – Диана была права насчет встреч с одними и теми же людьми. Эти землевладельцы и правда только друг к другу в гости и ходят, да и на севере их не так уж и много, поэтому вполне логично, что все время приходится сталкиваться со знакомыми лицами. Я думал, ты в таких делах разбираешься.

– Откуда мне? – ухмыльнулся Андерсон. – В таких кругах нечасто совершают преступления. Единственный раз в компании таких важных особ я был в прошлом году, на рыбалке, и то все они были приезжими. Я человек городской, да и в Стратбейне обычно есть чем заняться: глаз да глаз нужен за этими русскими с флота Восточного блока, да и браконьеров надо кому-то ловить. Жилые районы бедняков у нас большие, почти все население там безработное, вот они и присасываются к бутылке, словно клещи, и сосут пойло неделями напролет.

– А что там с парафиновым тестом на порох? – вдруг спросил Хэмиш.

– А, чтобы узнать, стрелял ли кто-нибудь из ружья недавно? Уже не проводят такие тесты. У всех гостей взяли смывы с рук и увезли в лабораторию. Но убийца почти наверняка был в перчатках.

– То есть сейчас ищут перчатки?

– Встанут на рассвете и будут прочесывать территорию, – зевнул Андерсон. – Потом будем проверять всех гостей. Скоро уже начнут приходить отчеты. Все гости очень уж несговорчивы. Казалось бы, могли бы понять, что мы рано или поздно и так все про них узнаем, и не мутить воду.

– Такому, как старший инспектор Блэр, не слишком тянет помочь, – заметил Хэмиш.

– Он не так уж плох, если узнать его получше. Вот в рутинной работе ему нет равных. А это все немного не его уровень.

Хэмиш взял бутылку виски и убрал в шкаф. Андерсон бросил на нее тоскливый взгляд и поднялся на ноги.

– Передать Блэру твои слова насчет того, что мотив есть у многих? – спросил он.

Представив Блэра, Хэмиш заколебался, но потом строго напомнил себе, что убийца, вообще-то, по-прежнему разгуливает на свободе. Он пожал плечами.

– Почему нет?

– Я заеду еще завтра вечером, – сказал Андерсон, – дам знать, как идут дела.

– Да уж, было бы здорово, – неохотно согласился Хэмиш. Чисто по-человечески ему хотелось бросить Блэра на произвол судьбы и посмотреть, как тот все испортит.

После ухода Андерсона Хэмиш задумался, смог бы он найти убийцу быстрее Блэра. Чем больше он думал об этом, тем сильнее его любопытство брало вверх над обидой.

Он прошел в кабинет. Ничего такого не случится, если он позвонит некоторым друзьям и родственникам. Как и у многих горских шотландцев, родня Хэмиша была разбросана по всему миру, и он был очень благодарен, что в некоторых уголках Шотландии у него все еще остались менее амбициозные родственники. Он подошел к стене, на которой висела огромная выцветшая карта севера Шотландии, и, взглянув на графство Кейтнесс, отметил поместья Брайсов и Вильерсов. Ближайшим к ним городом был Либстер.

Хэмиш сел за стол и набрал номер своего четвертого кузена, Диармуда Гранта, который держал крофт у Либстера. Они разговаривали почти час. Торопиться в таких делах было нельзя. Сначала нужно обсудить погоду, снижение численности куропаток, капризных туристов, цены на овец на аукционах, благосостояние огромного выводка детей Диармуда и только потом – перейти к разговору о Джессике Вильерс и Диане Брайс.

Когда Хэмиш положил трубку, его переполняло приятное волнение. Он подумал, что неплохо было бы сделать еще несколько звонков и выяснить все, что только можно, о других гостях Халбертон-Смайтов.

К одиннадцати часам вечера он разобрался лишь с половиной списка и решил, что остальные могут подождать до утра.

Следующий день выдался тихим и спокойным, «хороший погожий денек», как говорили в Шотландии. Это означало, что моросил теплый мелкий дождь.

Из замка Томмель не поступало никаких новостей. Даже Джесси не появлялась в деревне. Хэмиш вежливо обходился с представителями прессы, которые появлялись у участка. Сочтя «без комментариев» слишком уж грубым ответом, он угощал всех журналистов крепким чаем с печеньем, а потом отправлял обратно в поместье, не обращая никакого внимания на их жалобы о том, что они там уже были и им дали от ворот поворот.

Он заглянул и в бакалейную лавку, и в хозяйственную, и на почту, и в магазин спиртного за бутылкой виски в ожидании обещанного вечернего визита Андерсона. Затем Хэмиш позвонил друзьям и родственникам по всей Шотландии и даже Рори Гранту из лондонского «Дейли рекордер». Довольный тем, что собрал достаточное количество информации, чтоб взглянуть на дело под другим углом, он принялся ждать Андерсона.

Но постепенно долгий тихий день клонился к закату, а детектив так и не явился. Внутри Хэмиша снова закипала злость. Нормальный начальник, по крайней мере, отправил бы его искать улики, а не оставлял в неведении. Хэмиш пытался выбросить это дело из головы, но ему никак не удавалось перестать обдумывать услышанное от знакомых и родни и подслушанное на самом приеме.

Обычно Хэмиш пил теплое бутылочное пиво, однако этим вечером он открыл бутылку виски, которую купил, чтобы развлечь Андерсона, и налил себе изрядную дозу. Алкоголь успокоил его, и Хэмиш смог убедить себя, что ему лучше не заниматься этим делом. Наверняка Блэр при помощи целой команды детективов и криминалистов сможет добиться хоть чего-нибудь.

Следующий день выдался солнечным и ветреным. Дул теплый ветер, донося из близлежащих домов обрывки голосов и музыку из радиоприемников. Солнце сияло над неспокойными водами Лохдуба и било прямо в глаза Хэмишу, мешая ему кормить кур и гусей. Морская чайка нагло пронеслась прямо у констебля над головой, с первобытной хищностью поглядывая на ведра с кормом. На поле позади полицейского участка в поисках убежища скакали кролики, а на фоне ослепительной синевы неба грачи метались в порывах ветра, будто узлы из черных лохмотьев. Это была словно иллюзия весны, день, полный предвкушения, день, когда понимаешь: если вот-вот не случится чего-нибудь эдакого, твое терпение лопнет. Из дымохода лились потоки торфяного дыма, которые тут же растворялись в порывах ветра, дующего из-за угла участка. Хэмиш, как и большинство деревенских, поддерживал огонь на кухне зимой и летом, потому что горячая вода подавалась из бойлера, расположенного в задней части печи.

Его терзала мысль о том, что преступник все еще разгуливает на свободе, а он ничего не может с этим поделать.

Хэмиш собрал в курятнике яйца и вернулся на кухню. Кто-то громко стучал в дверь полицейского участка. Ожидая увидеть очередного похмельного журналиста, констебль открыл дверь. На пороге стоял Андерсон с широкой улыбкой на лице.

– Вам необходимо пройти со мной, Макбет, – сказал он.

– Куда?

– В дом. Блэра отстранили.

– Заходи, – пригласил его Хэмиш. – Подожди, мне нужно надеть форму. Что случилось?

Андерсон последовал за ним в спальню.

– Ну, ты же в курсе, как Блэр все подлизывался к полковнику, умасливал его…

– Не в курсе, – ответил Хэмиш. – Ты просто сказал, что он стал вести себя жутко.

– Да он мелким бесом рассыпался перед полковником, а гостей запугивал и тиранил. Я рассказал ему о твоих предположениях, так он взбесился и полночи не давал гостям покоя. В итоге полковник поднял с постели главного констебля и сделал ему выговор, а главный констебль поднял суперинтенданта в Стратбейне и сделал выговор уже ему, так что на рассвете в поместье прибыл уже старший суперинтендант, Джон Чалмерс, и поднял с постелей уже всех нас. Почему это, дескать, Блэр так жестоко допрашивает, возможно, совершенно невиновных людей? Потому что открылись новые, крайне важные обстоятельства, говорит Блэр. И откуда же взялись эти важные обстоятельства? Местный страж порядка сообщил, вставил я. И где же этот местный страж порядка? Тут появилась мисс Присцилла Халбертон-Смайт в домашнем халате и сообщила, что местный страж порядка, Хэмиш Макбет, был отстранен от дела, ведь инспектору Блэру было бы тяжело тягаться умом с Хэмишем Макбетом, после чего язвительно добавила, что, мол, по ее мнению, Блэр отстранил Макбета от дела, опасаясь, что тот действительно его раскроет. Тогда суперинтендант приказал привести этого Макбета, а Блэра отправил к местным полицейским, которые все еще прочесывают вересковые поля в поисках одежды со следами масла после чистки оружия. Вот, собственно, поэтому я здесь.

Хэмиш засмеялся.

– Я бы с таким удовольствием посмотрел на лицо Блэра в тот момент. Но разве он не захочет отыграться на тебе, когда дело будет закрыто?

– Да нет, – ответил Андерсон. – Я льстец еще получше Блэра, я перед ним таким ужом изовьюсь, что он тут же забудет обо всем.

– Почти готов, – сказал Хэмиш, застегивая китель.

– А как же завтрак? – требовательно вопросил Андерсон. – Вряд ли нам дадут позавтракать в поместье.

Хэмиш приготовил им яичницу с беконом, проглотил свою порцию почти не жуя, запил чаем и нетерпеливо навис над Андерсоном, ожидая, пока тот закончит. Решили поехать на автомобиле Андерсона, поэтому Таузер остался бродить по огороду.

– Выяснил что-нибудь еще? – спросил Андерсон.

– Ага, – ответил Хэмиш. – Много всякого. Вот что я тебе скажу, Джимми Андерсон: просто удивительно, что кто-то ждал так долго, чтобы убить Бартлетта!