Хочу подчеркнуть, что, хотя в XV веке часто можно было услышать, как заносчивый римлянин как бы невзначай упоминает, что вечером собирается ужинать у Борджиа, ни один римлянин в истории не говорил: «Вчера я ужинал у Борджиа».

– Нет, Хэмиш, – твердо сказала Присцилла Халбертон-Смайт, – ты не можешь оставить себе костюм дяди Гарри.

Смущенный Хэмиш стоял перед ней во всем великолепии смокинга дяди Гарри.

– Пойду переоденусь, – ответил он. – На тебе простой свитер и брюки, так что я буду выглядеть довольно глупо.

– Можешь поносить еще один вечер, – уступила Присцилла. – Я взяла с собой в пакете платье и туфли. Мне пришлось выбираться через черный ход.

– Все газетчики съехались, да? – сочувственно поинтересовался Хэмиш.

– Все журналисты были у нас, их развлекал Генри. Сказал, что лучше сразу разобраться со всеми скопом, иначе они будут постоянно донимать нас в округе. Но, боюсь, я бы не смогла говорить с прессой сама. Сам знаешь, каково это. А мама не смогла бы понять, почему я так хочу поужинать вне дома, поэтому я вылезла через окно маленькой гостиной наверху, которой никто никогда не пользуется, и съехала по крыше. Меня никто не видел, даже прислуга. А машину я оставила на обочине.

– Генри не расстроится, когда поймет, что тебя нет?

– А он и не поймет, я ведь вернусь тем же путем, как и ушла. Я сказала ему, что пошла спать, и заперла дверь снаружи. Подожди минутку, мне нужно переодеться.

Она скрылась в ванной, а Хэмиш присел в ожидании. «Так вот каково это – крутить роман с замужней женщиной, – подумал он. – Вот бы Генри не существовало. Вот бы гулять так по вечерам и ни от кого не прятаться».

Присцилла переоделась в рекордно короткое время и вышла к нему в красном шифоновом платье и черных лакированных босоножках на высоком каблуке.

– Лучше поставь свою машину в гараж, поедем на полицейской, – сказал Хэмиш.

Пока Присцилла парковалась, он запер полицейский участок и распахнул дверь своего автомобиля. Приподняв шифоновый подол и продемонстрировав ножку в черном капроновом чулке, Присцилла села в автомобиль как раз в тот момент, когда мимо проходила миссис Веллингтон.

– Вечер добрый, – с горящими от любопытства глазами поздоровалась та.

Хэмиш захлопнул дверь прежде, чем Присцилла успела что-либо сказать, буквально запрыгнул на водительское сиденье, и машина с ревом сорвалась с места.

– Это конец, – произнесла Присцилла. – Она расскажет все папе.

– Рано или поздно он все равно бы все узнал, – сказал Хэмиш. – У нас тут ничего не утаишь.

– Я знаю. Просто надеялась, что это произойдет позже, а не раньше.

Ресторан «Глумливая форель» раньше назывался «Каледонские ружья» и открылся с новой вывеской совсем недавно. У Хэмиша закрались сомнения насчет качества кухни, как только он увидел, что хозяева выставили для украшения территории раскрашенные тележные колеса. «Если человека можно привлечь подобным, вряд ли он будет придирчив к еде», – мрачно подумал Хэмиш.

На звон колокольчика у стойки к ним подошла измученная женщина, которая сообщила, что, на их счастье, свободный столик наличествует и что им нужно подождать в баре.

Хэмиш повел Присциллу в бар, где они устроились в дерматиновых креслах перед электрическим камином. Измученная женщина вручила им огромные папки с меню и поспешно удалилась.

– Что бы ты хотела выпить? – спросил Хэмиш.

– Кампари с содовой.

– Я буду то же самое.

– Никогда не видела, чтобы ты пил кампари с содовой раньше, – удивилась Присцилла.

– И никогда больше не увидишь, – ответил Хэмиш. – Но у меня такое чувство, что в подобном месте вряд ли справятся с двумя разными напитками.

– Как думаешь, к нам подойдут или нужно заказывать самим?

– Думаю, мне придется пойти к стойке самому и позвать кого-нибудь.

Бородатый бармен демонстрировал лысеющему джентльмену в двубортном пиджаке с подозрительным гербом, как забрасывал удочку на рыбалке. Проигнорировав Хэмиша, он продолжал:

– Говорю вам, я знал, что у меня на крючке рыба фунтов на двадцать.

За стойку зашла нездоровая на вид девушка, повозилась с кассой и снова ушла.

Хэмиш вздохнул. Он и раньше сталкивался с подобным. Каким-то таинственным образом кокни узнавали об открытии новой гостиницы и сбегались туда всей семьей, предлагая свои услуги: дядя вставал за бар, мать – на стойку регистрации, дочь и тетка устраивались на кухне. Благодаря их жутким манерам и отвратительной готовке репутация заведения неизбежно рушилась, после чего они, подобно саранче, перемещались в другую шотландскую гостиницу.

Хэмиш отступил на шаг и одним прыжком перемахнул через стойку, после чего, не обращая внимания на возмущенные возгласы бармена, принялся наливать кампари с содовой.

– Я вызову полицию! – закричал бармен.

– Полиция уже здесь, – сказал Хэмиш. – Ведите себя хорошо. Иначе мне придется выкроить время, чтобы прийти и проверить эту дыру на предмет соответствия всем законам.

– В этом нет нужды, – тут же стушевался бармен. – Я же не видел, что вы ждете. Надо было попросить.

– И много было бы от этого толку? – спросил Хэмиш. – Подними стойку, включи напитки в мой счет и заткнись.

Он вернулся с коктейлями к Присцилле.

– У меня такое чувство, что здесь не стоит задерживаться, – сказала она.

– Не будем сдаваться, – ответил Хэмиш. – Твое здоровье. Что есть в меню?

– Выбор очень маленький, особенно учитывая гигантские размеры этой папки. Я зачитаю. На первое предлагается заказать шотландский куриный суп, жареные гребешки а-ля королева Мария или фазаний паштет «Глумливая форель».

– Я возьму суп.

– И я. Далее нам предлагается форель а-ля Флора Макдональд, шотландская индейка и гэльский стейк. Что такое гэльский стейк?

– Селедка.

– Серьезно?

– Не имею ни малейшего понятия.

– Меню было одобрено «Обществом шотландского шика». Первый раз слышу.

К ним подплыл бледнолицый официант.

– Сделать заказ готовы? – спросил он.

– Что такое «стейк по-гэльски»? – спросил Хэмиш.

– Это филе-миньон, фламбированное в виски.

Хэмиш взглянул на Присциллу.

– Мне хорошо прожаренный стейк по-гэльски, пожалуйста, – попросила она.

– Мне то же самое, – сказал Хэмиш, – а на первое мы бы съели супа. А где винная карта?

– В меню, сзади, – сказал официант.

Хэмиш перевернул папку. Все предлагаемые вина происходили из некой «Клаханской винодельни».

– У вас есть французские вина? – спросил Хэмиш.

– Нет, все шотландские.

– Вы из Глазго?

– Ага, во время каникул работаю. Учусь в Политехническом.

– Ну что ж, давайте попробуем. Принесите нам бутылку бургундского из Кромарти.

– Дело ваше, – сказал официант, забрал меню и удалился, ссутулившись.

Через минуту он высунул голову из-за двери, чтобы пригласить их в зал ресторана, где одуряюще пахло свежей краской. Другие посетители громко обсуждали рыбалку. Перед Хэмишем и Присциллой поставили сероватую кашицу супа и две половинки булочки.

– Чтобы отвлечься от всего этого, расскажи, как там Вера Форбс-Грант? – спросил Хэмиш.

– Она вернулась как раз перед моим уходом, за ней должна присмотреть мама. Вера страшно гордится Фредди. Даже была готова выступить перед прессой, но Генри… Генри решил, что будет лучше, если он сам поговорит с журналистами.

– Надо думать, – заметил Хэмиш, склонившись над супом.

Присцилла покраснела.

– Генри не для себя старается, он просто подумал, что Вера может сболтнуть лишнего и только навредит Фредди.

– Когда планируете свадьбу?

– Не знаю, – ответила Присцилла с несчастным видом. – Думаю, организацией займется мама.

– Могу забрать посуду? – возник официант рядом с Хэмишем.

– О да, – вздохнул Хэмиш, – можете забрать мою тарелку.

– Мою тоже, – добавила Присцилла.

– Ну, кто первый попробует вино? – спросил Хэмиш.

– Что характерно, официанту не хватило смелости предложить тебе попробовать, когда он принес бутылку, – заметила Присцилла. – Давай выпьем одновременно. У меня есть тост! Больше никаких убийств.

– Никаких убийств, – повторил Хэмиш, приподняв свой бокал.

Присцилла сделала небольшой глоток и поморщилась.

– На вкус напоминает скипидар.

– Надеюсь, хотя бы стейк будет ничего. Трудно испортить филе-миньон. Удивлен, что ты тоже любишь хорошо прожаренный стейк. Думал, сейчас в моде мясо с кровью.

– Уже нет.

Официант поставил перед ними две тарелки со стейком и овощами.

– Учитывая здешние цены, можно было бы подать овощи отдельно, – заметил Хэмиш.

Присцилла начала резать свой стейк; на тарелку потекла кровь.

– Эй, парень! – позвал Макбет.

Официант подошел, все так же сутулясь.

– Мы просили хорошо прожаренные стейки. А нам принесли мясо с кровью.

– Ну да, таким и должен быть стейк по-гэльски.

– И каким же – таким?

Официант выпрямился во весь свой невеликий рост, выпятил грудь и выразительно продекламировал:

– Стейк кладут на сковороду, заливают виски и затем фламбируют.

– Мясо нужно немного поджарить, прежде чем поджигать, – возразил Хэмиш. – Заберите это и приготовьте нормально.

– Но вы заказали стейк по-гэльски, его вам и принесли.

– Не существует никакого стейка по-гэльски! – вспылил Хэмиш. – Это плод вашего воспаленного воображения. – Он подхватил обе тарелки и отправился на кухню.

– Ничего хорошего из этого не выйдет, – проворчал официант ему вслед.

Бармен, повар, администратор, бухгалтер, уборщица – все сидели за столом на кухне и ели рыбу с жареной картошкой. Все они были поразительно похожи друг на друга.

Оглядев их осунувшиеся лица, Хэмиш направился к плите.

– Не спрашивайте меня ни о чем, – бросил он через плечо. – Если я услышу еще хоть слово о стейке по-гэльски, то я за себя не отвечаю.

– Он из полиции, – угрюмо пояснил бармен.

Все молча наблюдали за тем, как Хэмиш растопил масло на сковороде и принялся жарить стейки.

– Давайте есть, не обращайте внимания, – проворчал бармен.

– Что это? – вдруг спросил Хэмиш, увидев на полке прекрасный французский кларет.

– Это для особых гостей, – ответил повар.

В зловещей тишине Хэмиш закончил жарить стейки, выложил мясо обратно на тарелки, сунул под мышку бутылку кларета и направился в зал.

– Надо было мне просто приготовить нам ужин в участке, – сказал он Присцилле. – Министерство по туризму вечно жалуется на падение количества туристов. Проверили бы такие заведения, тогда бы не было никакого спада.

– Не бери в голову, Хэмиш. Стейк теперь просто замечательный, а ты еще и вино приличное достал.

– Зря я привел тебя сюда. Могли бы сходить в ресторан гостиницы Лохдуба. Я не хотел идти туда только потому, что твоему отцу доложили бы еще до того, как мы сели за стол. Подумал, если поужинаем здесь, то он узнает хотя бы завтра.

– Так и есть. Просто чудо, что он все еще не позвонил, – ответила Присцилла. – Миссис Веллингтон наверняка уже рассказала ему.

– Но она же не знает, куда мы поехали.

Остальные гости уже разошлись. Они остались в ресторане одни.

– Кто, по-твоему, убил Бартлетта? – спросил Хэмиш после недолгого молчания. – Ты, наверное, думала об этом.

– На самом деле нет. Я была уверена, что среди нас нет убийцы. Понимаю, что мама созвала довольно противных людей, но все-таки…

– Кстати, а почему? Вернее, зачем было звать именно их?

– Многие выпрашивали приглашение, чтобы познакомиться с Генри. Мама просто пригласила тех, кто оказался быстрее и настойчивее. Хелмсдейлам и сэру Хамфри мы как раз задолжали визит. Пруни вполне безобидна. Что касается Дианы и Джессики, мама вбила себе в голову, что мы якобы дружим. Джереми и так был уже приглашен. Просто так вышло, вот и все.

– А какое впечатление на тебя произвели Хелмсдейлы, когда вы у них гостили?

– Как-то даже не задумывалась об этом. Дом у них вполне удобный, кормят отвратительно, а гости обычно предоставлены самим себе. Мы в прошлом октябре провели у них около недели. Я тогда приезжала из Лондона. Вообще я их знаю с детства. Леди Хелмсдейл всегда была такой мощной и шумной, что сложно заподозрить у нее какие-то обычные человеческие слабости. А ее муж просто карикатурный шотландский землевладелец. Мне кажется, он вообще ни о чем не переживает.

– Странно это все, конечно, – сказал Хэмиш. – Они же, наверное, когда-то любили друг друга.

– Да нет, не думаю. – Присциллу явно удивила такая мысль. – Такие люди всегда женятся на ком-то подходящем. Она из семьи Таррисонов, которые держат большую мукомольную компанию, а у него есть титул и не было денег. Вот так дела и делаются.

– А что насчет тебя? Ты же выходишь замуж не ради того, чтобы угодить родителям?

– В этом нет ничего удивительного. Весь смысл выходов в свет в том, чтобы найти подходящего жениха.

– Но сейчас-то все изменилось. Вы не ходите представляться к королевскому двору и все в таком духе.

– Да, дебютанток уже давно не водят ко двору. Эту церемонию пытались заменить и теперь заставляют дебютанток делать реверанс перед тортом в отеле «Гросвенор-Хаус». Выглядит это чертовски глупо. Подобное все еще проводится, возможно, с меньшей помпой. Некоторые родители устраивают неофициальные приемы, чтобы объявить о дебюте дочери, а потом отправляют их в секретарские колледжи, где они живут в убогих квартирках с кучей других дебютанток. Но девушки все равно ездят в Аскот, Хенли, Гудвуд и так далее. Мамаши и папаши держатся поодаль, но втайне вынюхивают, у кого есть деньги, у кого нет, кто только прикидывается аристократом, и так далее.

– С ума сойти, – сказал Хэмиш. – Двадцать первый век на носу, а я, приличный блюститель закона, вынужден устраивать тайное свидание, будто какой-то викторианский лакей.

– Это моя вина, – с сожалением ответила Присцилла. – Мне надо учиться стоять за себя. У мамы и папы есть только я, поэтому и не могу разочаровать их.

– Разочаровать свиданием с кем-то вроде меня? Ты еще слишком юная, Присцилла.

– Я уже достаточно взрослая, чтобы знать, чего хочу, и понимать, что не следует тайком ужинать с тобой в какой-то дыре сразу после помолвки.

– Кстати, да, почему ты вообще решила прийти сегодня?

– Не помню, – ответила Присцилла. У нее в глазах стояли слезы.

– Ладно, что это я привязался, – мягко сказал Хэмиш. – В конце концов, это вовсе не мое дело. Ты слышала, что приключилось с Питером Фишером, который отправился в Аллапул, чтобы узнать, может ли он переметнуться к русским?

Присцилла покачала головой, а Хэмиш откинулся на спинку стула и принялся рассказывать длинную типично шотландскую историю о похождениях Питера Фишера, пока не рассмешил Присциллу. Затем он попросил ее рассказать о своих приключениях в редакции журнала.

За окном начало темнеть, и Хэмиш вдруг осознал, что они уже засиделись в опустевшем ресторане.

– Пойду попрошу счет, – с неохотой сказал он, подошел к стене и нажал на звонок.

Спустя некоторое время появился официант, но уже без белого пиджака.

– А я-то уж подумал, что вы тут собрались заночевать, – сказал он.

– Вряд ли это можно, не оплатив счет.

Официант ткнул большим пальцем в сторону кухни.

– Он говорит, что все за счет заведения.

– Он – это тот бармен, который еще и управляющий, да? Пойди и скажи ему вот что: я в курсе, что рестораном владеет «Обслуживающая компания „Белмонт“», и дальше обманывать их уже нет причин. Принеси счет.

Официант удалился и, все так же сутулясь, вернулся со счетом. Хэмиш увидел, что с него не взяли денег за бутылку кларета, но сил спорить уже не было. Он оплатил счет и, когда ушел официант, с грустью посмотрел на Присциллу.

– В каком-то смысле это прощание, Присцилла, – сказал он. – Раз ты говоришь, что больше не сможешь видеться со мной после свадьбы.

Он протянул ей руку, и Присцилла вложила свою ладонь в его. Она посмотрела в глаза Хэмишу, и ей вдруг захотелось поделиться с ним своими сомнениями: по поводу Генри, по поводу помолвки. Однако она понимала, что по отношению к Генри было бы нечестно обсуждать его с другим мужчиной.

– Простите, что прерываю, – раздался язвительный голос со стороны входа.

Хэмиш отдернул руку, будто коснулся раскаленного кирпича, и обернулся. В дверях стоял Андерсон.

– Чалмерс послал за вами, – сказал он. – Произошло еще одно убийство.

– Не может быть, – потрясенно прошептала Присцилла. – Фредди сбежал?

– Это не Фредди, – сурово ответил Андерсон. – Мистер Форбс-Грант сейчас пребывает в тюрьме Стратбейна. Убили его жену.

– Веру?! – воскликнула Присцилла, схватившись за стол. – Как?

– Яд. Кто-то отравил ее.