Много лет спустя Джонатан сообщал: «Я собрал группу, чтобы завести друзей». Вернувшись домой (и заглянув по дороге из Нью-Йорка в Бостон к родственникам в Иерусалим), Джонатан призвал в свой новый ансамбль верного Джона Фелиса, который уже давно хотел стать гитаристом в группе, а вслед за ним — барабанщика Дэвида Робинсона (David Robinson). На бас был принят Ролф Андерсон (Rolfe Anderson), знакомый Дэвида. Теперь новой группе оставалось придумать имя, и Джонатан подошел к вопросу со всей ответственностью — ведь название должно было точно передавать сущность ансамбля и нести зрителям правильный месседж. Перебрав около двадцати вариантов (включая Rockin’ Roadmasters, The Rock and Roll Masters, The Rock and Roll Dance Band, The Modern Dance Band, The Suburban Dance Band, The Suburban Romantics и The New York Romantics), лидер группы выбрал самое внушительное и содержательное: The Modern Lovers, The Danceband Of The Highways («Современные влюбленные, шоссейная танцгруппа»). Правда «Шоссейная танцгруппа» вскоре отпала естественным образом, и The Modern Lovers обрели свое окончательное имя. В 1973 году Джонатан объяснял, что «несовременный» формат любви олицетворяет Дон Жуан, который «пытается завоевать как можно больше девчонок… Ему нравится власть, его эго зависит от секса». По мнению Джонатана, «такая форма любви является устаревшей, потому что это на самом деле не любовь. Когда я говорю „современная любовь“, то я говорю о времени, когда не нужно форсировать проблему, не нужно ничего себе доказывать. Когда ты уверен в себе. Когда тебе не нужен секс, чтобы быть уверенным в себе»^{406}.

The Modern Lovers начали регулярные репетиции дома у родителей Дэвида Робинсона, в подвале. Ролф Андерсон вспоминал, что Ричман (задействуя «приглушающие» жесты руками) постоянно давал своим товарищам указания «сделать потише» и «не усложнять». Он как следует усвоил уроки ритм-гитары от The Velvet Underground — никакая виртуозность не должна отвлекать слушателя от самих песен.

К этому моменту у Джонатана было достаточно собственных номеров, чтобы обеспечить группу репертуаром. Кроме того, The Modern Lovers играли кавер-версии песен The Velvet Underground и The Kinks. Помимо Лу Рида, одним из важнейших героев Ричмана был Рэй Дэвис. Очевидно, что Джонатану была близка грустная ирония его песен, умение Дэвиса подмечать и отражать в песнях простые приметы повседневности. Как и у Рэя, многие из ранних композиций Джонатана повествовали о местах, в которых он вырос, о деталях окружающей обстановки, которые его вдохновляли. Безусловно, у каждого музыканта есть автобиографические песни, но для Ричмана эта тема имела особое значение: номера вроде “I Grew Up In The Suburbs” («Я вырос в пригороде») выражали столь важную для него «честность», стремление сочинять песни о самых обыденных вещах. Кроме того, он постоянно подчеркивал тот факт, что гордится своей малой родиной — тихой и немодной провинцией, бесконечно далекой от стильного Нью-Йорка.

В песнях Джонатана также всегда находилось место его любви к дорогам, шоссе, хайвэям, в окружении которых он вырос. К примеру, композиция под названием “Howard Johnson” являла собой оду известной сети мотелей. Но если такие номера, как “Howard Johnson” и “Ride Down The Highway” («Еду по шоссе») остались в забвении, то композиции “Roadrunner” было суждено стать самой известной песней Джонатана Ричмана, его визитной карточкой. «Раз, два, три, четыре, пять, шесть!» — отсчитывает Джонатан и заводит трехаккордный рифф, в котором звучит и торжество, и радость движения вперед. “Roadrunner” — это ода трассе 128, Массачусетсу, рок-н-роллу и радио. Энергичное звучание песни контрастирует с ее текстом: «Я влюблен в 128-ю, когда за окном темно, / Я влюблен в Массачусетс, / Я люблю включенное радио / Оно спасает меня от ночного одиночества. / В машине мне не так плохо, / Не так одиноко, ведь у меня включено радио». Легко представить себе автора песни, рассекающего шоссейную тьму с любимой радиостанцией, включенной на полную громкость, и горланящего любимые песни во весь голос. Это бравада, которая помогает заглушить невеселые мысли. Нехитрый гитарный аккомпанемент и простой поступательный ритм композиции лишь подчеркивают плоское и ровное однообразие американского хайвэя. Во время ранних концертов The Modern Lovers исполнение “Roadrunner” давало пространство для импровизаций Джонатана, который подробно описывал все, что «проносилось мимо»: придорожные заведения “Stop ‘n’ Shop”, мотели сети “Howard Johnson’s”, заметные башни “Prudential Tower” и “Sheraton”, бостонскую бухту и полуостров Дир-Айленд, Северный Берег и Южный Берег[84].

Много лет спустя “Roadrunner” остается не только одной из важнейших прото-панковских композиций, но и классическим «дорожным» гимном, продолжающим вдохновлять новые поколения слушателей. В январе 2007 года Лора Бэртон, журналистка британской газеты The Guardian, совершила паломничество к трассе 128 и ее окрестностям, чтобы в одиночестве проехаться по темному шоссе под снегом и дождем. Бэртон писала, что за городской чертой движение стало редким, освещение сошло на нет: «Дорожную разметку едва было видно; к тому моменту, как я достигла Северного Берега, я уже ехала, вцепившись в руль и таращась на дорогу. В Глостере[85] я заехала на парковку кафе “Dunkin’ Donuts”. Мимо, по Истерн-Эвеню, проносились машины, шел сильный дождь. Внутри кафе одинокая фигура в теплой куртке покупала пончики. Это была ночь четверга и самый конец трассы 128»^{407}.

В закромах Ричмана были и лирические композиции. В мечтательной “Girlfriend” Джонатан сообщал, что если бы он пришел в Бостонский музей искусств, то сразу отправился бы в зал, где выставлен Сезанн. Но если бы рядом с ним была подруга, то он «смог быть увидеть картины насквозь». Торжественно и распевно Джонатан объявлял: «Подруга — это то, что я понимаю». В еще более проникновенной “Hospital” автор обращался к своей возлюбленной: «Когда тебя выпишут из больницы, впусти меня в свою жизнь». Лирический герой ощущал «боль внутри», а также «недостаток сладости в жизни» и по этой причине «целый день ходил по пекарням». На “I’m Straight” Джонатан также обращался к воображаемой героине, но на этот раз его голос звучал более решительно. Главным врагом становился хиппи по имени Джонни[86], который увел девушку его мечты. «Он ненормальный, вечно удолбан», — грозно возмущался Ричман. И затем гордо сообщал: «А я — нормальный, и я хочу занять его место!». В противоположность монотонному и гипнотическому “Roadrunner”, номера “Hospital” и “I’m Straight” периодически переключались с одного ритма на другой, словно подстраиваясь под манеру исполнения Джонатана, которая больше напоминала не пение, а разговорный монолог.