Получается, что я должна возиться с этими бандитами, чтобы они не мешали взрослым отдыхать. Я бы дала им разок как следует, сразу бы воспитались, но ведь не разрешат…

Нет уж, пусть дядя Марк и тётя Надя сами занимаются своими детьми!

Мама с папой не стали меня уговаривать и уехали. А мы с Катей покружились от радости по комнате и улеглись на диван читать.

Читала я недолго. Позвонил Сенька и уговорил пойти гулять в парк: я с Катей на руках, а он с Ирмой. Катя с Ирмой по-прежнему терпеть друг друга не могли, но ради нас с Сенькой делали вид, что всё хорошо.

В парке уже была Юля со своими громадными Мишкой и Вовой.

Вова с Юлей уже совсем взрослые, они учатся в одиннадцатом классе в нашей школе. Вова очень сильный. Он самбист и ещё какой-то «-ист», кажется, «дзюдо-», и даже чемпион в своём весе. Так Юля сказала.

Ирма сразу подбежала к Мишке и стала крутиться вокруг него, а Мишка изредка прыгал, а если случайно задевал Ирму, она валилась с ног.

Потом прибежал Васька, наверное, увидел в окно, как мы с Сенькой идём в парк.

У Юли были санки. Вова надел на Мишку специальную упряжь, Юля села в санки, я на неё с Катей на руках, и Мишка тащил нас всех, но ему быстро надоело, и он остановился. Юля стала кричать ему: «Но!» Тогда он подошёл к санкам и толкнул своей головой Юлю в плечо. Санки опрокинулись, мы все повалились и от смеха даже не сразу смогли встать. Мальчишки тоже хохотали. И Мишка смеялся, но не вслух, конечно.

Когда мы нагулялись и уже выходили из парка, я увидела здоровенную чёрную машину, прямо сундук на колёсах, внедорожник. Сенька сразу заявил:

— «Мицубиши», модель старая.

Он все марки машин знает, только зачем ему это? Ведь он собирается стать лётчиком.

Васька сказал, что только что видел эту машину у нас во дворе. Из неё вылез дядька в чёрном кожаном пальто и спросил у него:

— Мальчик, ты не знаешь, где живёт семья Ярославцевых, у них ещё дочка Вика твоих лет?

Васька сказал, что знает, что учится с Викой в одном классе, что Ярославцевых сейчас дома нет, а Вика гуляет в парке, и он, Васька, к ней туда идёт. А зачем Вика нужна?

Дядька объяснил, что он старый друг Александра Ярославцева, Викиного папы, и они давно не виделись. В Москве он проездом, спешит и ждать друга Сашу не может. У него приготовлены подарки для всей семьи, в том числе и для Вики, которую он видел только на фотографиях, и он просит Ваську передать Вике, чтобы она шла домой, и он отдаст ей эти подарки.

Васька сказал, что раз уж он так торопится, то Васька может сам передать Вике подарки. А этот, в чёрном, ответил, что хочет передать Вике подарки лично. Тогда Васька посоветовал дядьке подъехать к калитке парка. Вика нагуляется, пойдёт домой, тогда он и отдаст ей свои подарки. И рассказал, как подъехать. Дядька переглянулся с шофёром и кивнул, но не предложил Ваське его подвезти. Васька за это, когда пришёл к нам, ничего мне не рассказал: пусть дядька ждёт, если ему надо. И вообще он не хотел, чтобы я сразу ушла из парка.

Когда мы все вышли из калитки, дверь машины открылась, и из неё вылез тощий дядька в кожаном пальто с большим ярким пакетом.

— Вот он, тот самый, что тебя искал! — воскликнул Васька.

Юля с Вовой и Мишкой пошли дальше, а мы с Ирмой остановились. Мужик заулыбался и направился к нам. Он протягивал мне пакет и смотрел прямо в глаза. Я вдруг почувствовала, что у меня что-то сдвигается в мозгу, но не смогла поставить защиту и дальше ничего не помню.

Сенька потом рассказал, что я шла медленно, нога за ногу, как сонная. А Катя на моих руках сразу насторожилась. Этот, в кожаном пальто, схватил меня за руку и повёл к машине, но тут Катя вдруг зашипела, прыгнула и вцепилась ему всеми когтями в рожу. Он вскрикнул, схватился за глаза, а я очнулась и дальше всё помню. Из машины выскочил шофёр, отшвырнул Катю и схватил меня. Я закричала внутри головы, потому что голосом не получалось. Сенька кинулся к шофёру, тот ногой оттолкнул его. Сенька упал, а на шофёра с рыком бросилась Ирма и вцепилась ему в руку. Тут Васька заорал диким голосом. Вова с Юлей оглянулись, а Мишка уже бежал к нам — услышал мой внутренний крик. Шофёр уронил меня, стал отбиваться от Ирмы, а я побежала к Юле с Вовой. Но этот, в пальто, уже очухался, опять схватил меня, и тут на него молча прыгнул Мишка, сбил с ног и рявкнул так, что тот свернулся в клубок и закрыл голову руками. Вова с Юлей уже подбегали к нам, шофёр стряхнул Ирму, прыгнул в машину, втащил туда своего хозяина, захлопнул дверь, и машина рванула с места. А Васька так и стоял, как стоял, только рот закрыл.

Юля добежала, обхватила меня и прижала к себе. Я почувствовала, что она вся дрожит, а я почему-то не дрожала, хотя мне было очень страшно. Мишка подошёл и привалился ко мне боком. Я даже покосилась от его тяжести и чуть не свалилась. А Катя ходила вокруг меня, тёрлась головой о мои ноги, и я взяла её на руки.

А ведь Катя, Ирма и Мишка спасли меня сегодня.

Подошёл Сенька — хромает, на щеке царапина. Посмотрел на меня, скривился и заплакал. Я понимала, что на самом деле он мужественный и плачет не из-за себя, а из-за меня. Ирма, глядя на него, стала подвывать. Сенька сразу перестал плакать, кулаком вытер глаза, обнял её и поцеловал в нос. Потом посмотрел на меня и спросил:

— Кто это был? Зачем они хотели тебя украсть?

Я подняла голову — на меня смотрели восемь глаз, а если с Катей, Мишкой и Ирмой — то четырнадцать. Вдруг я вспомнила глаза этого дядьки в чёрном пальто, и только тут мне стало так страшно, что я села на снег и заплакала.

Все молчали, а Вова взял меня на руки, как маленькую, и понёс к дому. И все пошли за нами.

⠀

* * *

⠀

Вова с Юлей и Мишкой проводили меня, Сеньку и Ваську до самых моих дверей на тот случай, если эти бандиты дожидаются меня в подъезде. Сеньку и Ваську я попросила побыть со мной, пока не придут папа и мама. Я поставила на стол чашки, блюдца, ложки и пошла на кухню налить Кате молока, дать что-нибудь Ирме и взять банку с вареньем. Слышу, в комнате крик. Я прибежала, а они оба красные и чуть ли не бросаются друг на друга.

— Ты просто стоял да смотрел, вместо того чтобы броситься Вику выручать! — кричал Сенька.

— А кто позвал на помощь Юлю и Вову, может быть, ты, — наступал Васька. — Много ли пользы от того, что ты полез драться со взрослыми? Вот и схлопотал по морде.

— Неправда! — возмутился Сенька. — Забыл, что ли? Это моя Ирма бросилась на этого гада, и он отпустил Вику. А вообще-то ты, Васька, молодец, орал очень геройски.

Тут Васька вскипел, схватил ложку и крикнул:

— Если тебе, Сенька, мало твоей драной морды, я сейчас добавлю.

Тут я закричала, чтобы они сейчас же прекратили скандал: мне после переживаний сегодняшнего дня ещё их драки не хватает, и если они не перестанут, выгоню на улицу, пусть дерутся там.

Они уселись, ворча что-то себе под нос, друг на друга не смотрят. А кто из них прав? Сенька, конечно, очень смелый. Он бросился меня спасать, не думая, что противник в сто раз сильнее его. Правду он тогда сказал, что станет за меня драться, даже если его обязательно побьют. А я-то думала, что он только хвастается, как все мальчишки. Васька не такой, он не храбрый; он сначала подумает, как бы так сделать, чтобы и помощь получилась, и самого не побили. От Сенькиной смелости получилась большая польза: Ирма укусила этого гада, и он меня выпустил. Но ведь Ирма мстила за Сеньку. А от Васькиного крика тоже получилась польза: Вова и Юля оглянулись и кинулись на помощь. Кто из них прав? Сенька прав, он молодец, а Васька, может быть, заорал не чтобы на помощь позвать, а просто от страха.

Я налила им чаю, положила варенья, они стали пить, успокаиваться и уже не тряслись от злости. Выпили по две чашки, а варенья съели чуть ли не полбанки.

Тут Васька стал расспрашивать меня:

— А из-за чего они захотели тебя украсть? Чтобы получить с твоего папы выкуп или из-за твоего умения понимать зверей?

— Из-за зверей.

И что ты теперь будешь делать? Как ходить по улицам? Вдруг они снова захотят тебя украсть.

— Не знаю, — ответила я. — Скажу папе, он что-нибудь придумает.

Сенька аж подскочил на месте:

— Мы с Ирмой будем тебя охранять. Если за хлебом пошлют или ещё куда-нибудь. Позвонишь — и я сейчас же выйду. И в школу я с тобой буду ходить, а после школы, если ты задержишься, буду тебя ждать.

— Как ты её спасёшь без своей Ирмы? — ехидно спросил Васька. — Утром ещё куда ни шло — пойдёте вместе, провожать вас до школы Вика Ирму научит, а после уроков ты, что ли, по телефону будешь её вызывать встречать вас, да?

Сенька покраснел и стал медленно подниматься из-за стола. Я вскочила, навалилась ему на плечи и усадила обратно. И сказала Ваське:

— Это не твоё дело. Если хочешь, можешь ходить с нами, заорёшь, если нападут.

Васька покраснел ещё сильнее Сеньки, поднялся и стал одеваться. А Сенька вдруг посмотрел на него и как-то по-взрослому сказал:

— Да ладно тебе обижаться. В следующий раз и ты бросишься на помощь.

Васька замер, уставился на Сеньку круглыми глазами и спросил тихо:

— Ты думаешь, что обязательно нападут?

Сенька ничего не ответил.

Вскоре им позвонили родители и велели идти домой: сколько можно гулять! Сенька сказал, что оставит мне Ирму на случай, если кто-то полезет в дверь. Но у Кати с Ирмой до сих пор были непростые отношения, поэтому я отказалась. Лучше я запрусь на все замки и ещё подопру дверь палкой от щётки, и открою только маме с папой, когда услышу их голоса. И вообще я не одна, а с Катей!

Они ушли, и Сенька принялся звонить мне каждые полчаса и спрашивать, не пытается ли кто-нибудь снаружи незаметно открыть замок моей двери. Ведь у бандитов есть специальные отмычки, которыми они бесшумно открывают все замки. Но я сказала, что у нас на двери есть засов, который снаружи открыть невозможно. У Сеньки дома оказался такой же, и он сразу успокоился.

Папа с мамой вернулись из гостей весёлые, довольные и уставшие от бандитских мальчишек дяди Марка. Папа пристально посмотрел на меня, попросил у мамы чая, а когда она вышла на кухню, спросил, что случилось. 

Я тихо сказала:

— На меня сегодня напали, когда я гуляла в парке. Хотели увезти, но меня спасли.

Папа побледнел и спросил одними губами:

— Из-за дара?

Папа стал ещё бледнее и крикнул маме:

— Маша, чай попозже! Волчишке срочно нужна помощь по математике к завтрашнему дню.

Он увёл меня в мою комнату и сказал:

— Рассказывай. Медленно, подробно. Не забудь ничего. Важна каждая мелочь.

И я ему всё-всё рассказала. И как Васька увидел машину у нашего дома, и про дядьку в чёрном пальто с его подарками, и как он взглядом загипнотизировал меня, а я не смогла защититься, и как Катя вцепилась ему в рожу… Про Сеньку, про Мишку и Ирму… Ну всё-всё.

Папа слушал молча, а когда я закончила, глубоко-глубоко задумался и наконец сказал:

— Нет, это не научное любопытство. Учёные так себя не ведут. Ты зачем-то нужна кому-то очень серьёзному. Будем разбираться. В школу пока я сам буду тебя отводить, из школы — тоже что-нибудь организуем. А там посмотрим. Маша! Наши дела с волчишкой закончились, мы хотим чаю. Виктория! Куда девались полбанки бабушкиного варенья?! Твоя работа?

— Васька с Сенькой съели, пока меня охраняли. Пап, ты, пожалуйста, рассказывай мне, что ты будешь делать, ведь я уже большая. А то мне страшно ничего не знать.

⠀

* * *

⠀

Теперь мы весело, целым отрядом, шли до самой школы: мой папа, Сенька и Васька, иногда и Юля с Вовой и ещё ребята из нашего дома. Потом папа махал нам рукой и уходил к себе в институт. На обратном пути нас сопровождали или папа — его институт был недалеко от дома, — или мама, или Юлина мама с Мишкой на поводке, или ещё кто-нибудь.

Папа через Сеньку передал его отцу, что хочет с ним поговорить. Сенькин отец пришёл к нам в субботу вечером. Папа отправил меня в мою комнату и обещал позвать, если понадоблюсь.

Они разговаривали целых два часа, а я не могла даже делать уроки от волнения и любопытства. Голоса-то я слышала, а слова разобрать не могла. Я даже подумала, не снять ли загородку в мозгу, но побоялась услышать не только Сенькиного отца, но и папу.

Когда наконец Сенькин отец ушёл, я вылетела из своей комнаты, ухватилась за папу и уставилась на него. Папа сидел задумчивый.

— Яснее не стало, — произнёс он, наконец. — Сенькин папа очень удивился, услышав, что на тебя напали, даже испугался. Добавил, что выдаст Сеньке как следует за то, что он ничего ему не рассказал, ведь ты не чужая им девочка. Я спросил, не замешан ли в нападении его друг из цирка, но он ответил, что вряд ли. И вообще не знает, кому понадобилось это нападение, но подумает об этом. А ещё он готов охранять тебя, когда сможет.

Папа помолчал и добавил:

— Чувствую, он что-то скрывает. Очень хотелось бы знать что.

И я решила, что мне надо Сенькиного папу послушать.

Теперь и Сенькин отец иногда водил нас в школу и из школы. Обычно он расспрашивал нас о школьных делах, шутил, смеялся. Иногда шёл молча, о чём-то думал. Тогда я подходила к нему поближе, снимала защитную перегородку в мозгу и слушала. Он думал какими-то отдельными словами, и я ничего не понимала, но вдруг однажды ясно услышала: «Я Петру эту удивительную девчонку как спецу показал, по-дружески, а он тут же разболтал своему начальству. И как мне теперь из этого дела выбираться? А если сын узнает?»

У меня всё внутри оборвалось. Я даже отпрыгнула от него.

Надо поскорее рассказать об этом папе.

А Сеньке? Нет, он не поверит.

А если поверит? Он же с ума сойдёт, ведь его отец выдал меня.

Нет, лучше промолчать, а то Сенька начнёт разбираться с отцом, и кто знает, чем это кончится. Вдруг он опять убежит из дома и уже не вернётся, он такой… К бабушке в Питер уедет. А его мама уедет за ним. И разведётся с его папой. И что тогда? Писать Сеньке письма, болтать по скайпу? Нет, ничего ему не скажу. И если по правде, то Сенькин отец не думал, что его друг так поведёт себя.