Учеба в Институте возобновлялась только через две недели, и у Отто появилось незапланированное свободное время.

Заняться ему было нечем. После окончания работы над портретом в нем поселилась щемящая пустота; ему не хватало запаха краски и мазков кисти по холсту, однако желание начать новую картину напрочь отсутствовало. При одной мысли, что всё начнется сначала – мучительная борьба с перспективой, неудовлетворенность результатом, безнадежное осознание своей неопытности – Отто хотелось выбросить мольберт в окно и больше никогда не возвращаться к занятиям живописью.

Впрочем, будучи писателем, он тоже не садился за следующий роман, едва закончив предыдущий. Новому произведению полагалось некоторое время побыть в стадии задумки, стать выпуклым, обрасти подробностями и дождаться своего часа. Поэтому, получив высокие оценки за «Утреннее пробуждение», Отто не спешил вновь натягивать холст на подрамник.

Он нарисовал Уну в порыве вдохновения, вызванного безнадежной любовью. Любые другие сюжеты не стоили новых мучений за мольбертом, а второй портрет Уны мог вызвать у них обоснованные подозрения, что было чревато неприятностями, о которых даже думать не хотелось. Хватало и того, что раз в неделю Отто теперь обязан был отмечаться у Наставника, словно выпущенный по УДО преступник.

Каждый раз Куц ехидно интересовался, не помолвлен ли он еще. Отто молча, чтобы не ляпнуть гадость, мотал головой. В ответ Куц выражал лицемерное сожаление о скоротечности времени.

Правда, теперь, после недавнего звонка Ульрики, Отто готовился внести в свой молчаливый ответ некоторые коррективы. Он и сам пока не знал, как отнестись к ее инициативе и к тем возможным приятным последствиям, которые этот звонок для него сулил.

Она проявилась через три дня после ужина, чтобы еще раз поблагодарить его за вечер (хотя по- хорошему это он должен был ее благодарить, учитывая обстоятельства, за которые ему до сих пор было стыдно). Отто не ожидал, что она раздобудет его телефон, поэтому, услышав в трубке ее голос, растерялся и стал мямлить нечто невразумительное.

– Вы не заболели? – встревоженно спросила Ульрика. – У вас странный голос.

– Нет-нет, все в порядке.

Повисла пауза. Ульрика явно чего-то ждала, и Отто, набрав в легкие воздуху как перед прыжком в ледяную воду, ринулся в наступление.

– Когда мы снова увидимся? – преувеличенно бодрым голосом спросил он.

– Ох, думала, вы никогда не спросите! – она рассмеялась. – Хоть завтра. Куда пойдем?

– Даже не знаю… Я отвык ходить на свидания, в последний раз это было… даже не вспомню когда.

– Тогда вы подумайте и перезвоните.

Закончив разговор, Отто сел на диван и обхватил голову руками. Его не отпускало ощущение, что он попал в рабство, за которое, тем не менее, должен благодарить судьбу: не подвернись ему Ульрика, его шансы остаться на свободе стремились бы к нулю. Конечно, загадывать рано, но пока можно повременить со вступлением в Клуб для разведенных. В крайнем случае, он попросит у Бруно отсрочку, если его встречи с Ульрикой приобретут регулярный характер, позволяющий рассчитывать на развитие отношений. Возможно, ему пойдут навстречу, учитывая тот факт, что Отто переключился с Уны на другую женщину, а ведь именно это, в конечном итоге, и было их целью.

Однако куда ему повести Ульрику? Опять в ресторан? Банально, да и накладно. Отто пересчитал наличность в кошельке и вздохнул. Выплата пособия только через две недели, а от стипендии, полученной пять дней назад, почти ничего не осталось. Развернув газету на странице с объявлениями из сферы искусства и культуры, Отто нашел рубрику «Художественные анонсы». Его заинтересовало объявление о завтрашнем открытии выставки южноафриканского художника Су Абду-Марлена. Наверняка Ульрика знает об этой выставке, но если Отто проявит инициативу, то покажет себя образованным человеком, следящим за культурными новинками. Да и затрат никаких: на подобных мероприятиях обычно угощают бесплатным шампанским и закусками.

Воодушевившись этой мыслью, он набрал Ульрику и озвучил ей свою идею (разумеется, умолчав о корыстных соображениях).

– Открытие перенесли на послезавтра, – сказала Ульрика. – Вот уж не думала, что вы интересуетесь африканским искусством.

– Слышал, этот Абду-Марлен весьма примечательная личность, – соврал Отто. – Интересно взглянуть на его работы и, если повезет, пообщаться с ним лично.

– Это я могу устроить! – рассмеялась Ульрика. – Как руководитель Центральной выставочной галереи, я возглавляю выставочный оргкомитет и занимаюсь визитом Абду-Марлена в наш город.

– Значит, мне крупно повезло. Куда и во сколько мне за вами заехать послезавтра?

– Я сама за вами заеду. Диктуйте свой адрес.

Повесив трубку, Отто распахнул окно: в комнате было душно, батарея шпарила вовсю. Жадно вдыхая холодный воздух, он стоял, высунув голову из окна, пока от мороза не занемело лицо. Его тошнило от отвращения к себе; во рту был мерзкий привкус, словно он разжевал паука.

Отто не имел ничего против доминирования женщины в отношениях. Точнее, разумного доминирования. В каких-то вопросах Уна тоже проявляла инициативу, но она никогда не командовала им и не диктовала, что ему делать.

Почему, ну почему его мысли постоянно возвращаются к Уне?! Пора перестать думать о ней, иначе в постели с Ульрикой он назовет ее другим именем.

Ульрика в его постели.

Хотя, судя по раскладу, скорее наоборот: он – в её.

Перспектива не казалась Отто заманчивой. Он вообще не представлял, как сможет заняться любовью с другой женщиной после того, как недавно Уна была в этой комнате, на этом диване, и они…

Хватит! Он должен остаться на свободе и живым, хотя бы ради Агнес. Ульрика – его шанс на спасение, и нужно относиться к ней именно так. К счастью, на ближайшие два дня он избавлен от ее общества. И эти два дня нужно использовать с умом.

В последнее время Отто малодушно отгонял мысли об Агнес, но дальше откладывать было невозможно. Ее живот наверняка уже заметен – или вот-вот станет. Она ушла от мужа, пережила несколько стрессов подряд: один арест Уны чего стоил, а еще разрыв с Робертом и полная неопределенность не только в собственной судьбе, но и в судьбе ребенка. Всего через какой-нибудь месяц вопрос с убежищем встанет остро, и решать его придется Уне, без всякой помощи с его стороны, ведь им нельзя видеться. Сможет ли она самостоятельно подготовить комнату в заброшенном морге? Или этот вариант уже не актуален? Отто даже не знал, как арест Уны отразился на ее работе. Возможно, ей пришлось уйти из больницы, и у нее больше нет доступа к тому зданию.

Отто не давали покоя мысли о Роберте, который был как бомба замедленного действия с просроченным сроком годности: неизвестно, когда рванет, и рванет ли. И хотя Роберту было на руку, что Агнес от него ушла (нет беременной жены – нет и проблем), он вряд ли собирался спустить ситуацию на тормозах, хотя бы потому, что они были официально женаты, и ему пора было решать: либо разводиться, либо возвращать жену домой.

В последний раз Отто виделся с Робертом накануне своего ареста, то есть меньше двух недель назад, хотя по его ощущениям, прошла целая вечность. Он не горел желанием вновь встречаться с зятем, но должен был выяснить, какое решение он принял относительно Агнес, и при необходимости предупредить дочь.

У Роберта была двухкомнатная квартира в южной части города. Отто побывал там лишь однажды, вскоре после их помолвки, когда поехал проинспектировать будущее жилище Агнес и нашел его хотя и скромным, но вполне приемлемым для молодой семьи.

Отто не знал, какой автобус ходит в тот район, поэтому вызвал такси, хотя такая роскошь была ему не по карману. Он решил, что лучше потратиться, но сразу покончить с этим неприятным делом.

Роберт жил в спальном районе плотной застройки, и в тусклом свете фонарей все дома казались одинаковыми. Таксист, ругаясь сквозь зубы, колесил по дворам, наматывая счетчик, пока Отто не увидел подъезд, напротив которого росло дерево с перекрученным стволом. Без этого опознавательного знака он вряд ли бы узнал дом, в котором Агнес прожила два с половиной года своей замужней жизни.

Роберт открыл дверь и при виде тестя нахмурился.

– Давно не виделись. – Отто располагающе улыбнулся.

– И не нужно было, – сухо ответил Роберт и стал закрывать дверь. – Всего хорошего.

Отто подумал, что в последнее время ему везет на холодные приемы и нелюбезных хозяев.

– Мы поговорим, хочешь ты того или нет, – сказал он, оттолкнул зятя и вошел в прихожую.

– Господин Рейва, вы ведете себя бесцеремонно! – воскликнул Роберт, преграждая ему путь.

– Ты не один? – Отто попытался заглянуть через его плечо в гостиную. – Я помешал?

– Я не должен перед вами отчитываться. Это Агнес от меня ушла, а не наоборот.

– Она ушла, потому что ты ее ударил.

Роберт смотрел на Отто с такой откровенной злобой, что человек, настроенный менее решительно, счел бы за лучшее убраться с его территории. Но Отто не собирался уходить ни с чем. Возможно, почувствовав его решимость, Роберт процедил:

– Ладно. Проходите.

Они сели в кресла, разделенные журнальным столиком. Отто надеялся, что Роберт предложит выпить, но тот, поигрывая желваками, молчал, глядя мимо него.

– Я пришел поговорить об Агнес и узнать…

– Что вы хотите знать?

– Не груби. В конце концов, я гораздо старше тебя, и я отец твоей жены.

– Хотел бы я, чтобы это было не так.

– Это как же понимать?

– Ваш арест вполне закономерен, учитывая ваш моральный облик и безответственное поведение.

– Значит, вот как ты считаешь…

– Только не говорите, что пострадали незаслуженно! Зачем вы встречались с госпожой Льярве, если это запрещено Правилами? И не просто встречались. Вы с ней… вы…

– Это мое личное дело!

– Дела, затрагивающие других членов семьи, перестают быть личными. Да что говорить, вся ваша семейка одинакова. Неудивительно, что Агнес забеременела вне закона.

– Тсс! – испуганно цыкнул Отто. – А если здесь прослушка?

– Нет здесь прослушки.

– Уверен?

– Да. Иначе за Агнес давно бы пришли. Думаете, мы тут в иносказания играли, выясняя отношения?

– Так что ты намерен делать?

– В каком смысле?

– Надеюсь, ты не собираешься доносить на нее властям?

Роберт побагровел от возмущения.

– Так вот какого вы обо мне мнения.

– А как еще мне о тебе думать? Вместо того чтобы поддержать Агнес, ты ударил ее, фактически вынудил ее уйти из дома. Она с ума сходит от беспокойства, постоянно ожидает ареста. Что с тобой случилось, Роберт? Почему ты так изменился? Я помню тебя совсем другим, я не позволил бы Агнес с тобой встречаться, если бы был таким тогда. Вы поженились по любви, были счастливы, и если бы горстка сумасшедших с этими Прави…

– Господин Рейва! – Роберт предостерегающе вскинул руку.

– Ты сам сказал, что здесь нет прослушки. Давай, донеси еще и на тестя в придачу.

– Я не собираюсь ни на кого доносить. Да, я не сдержался в отношении Агнес, но я бы никогда… никогда не смог… – его голос задрожал от обиды.

– Ладно, извини. Мне надо было убедиться, что ты не представляешь для нее опасности. Ей рожать через пять месяцев, и в ее положении…

– Вы действительно считаете, что Агнес родит? – спросил Роберт таким зловещим тоном, что у Отто по спине поползли мурашки.

– Да, если мы ей поможем. Мы должны объединить усилия, действовать сообща…

– А вот этого не ждите. На вас нельзя положиться. Один опрометчивый шаг – и вы снова окажетесь в тюрьме. Не хочу попасть под раздачу вместе с вами.

– Я не собираюсь возвращаться в тюрьму.

– А как же ваши чувства к бывшей жене? Ваши регулярные с ней встречи?

– С этим покончено. Я не такой дурак, чтобы снова подставлять нас обоих, особенно когда на кону стоит жизнь Агнес и ее ребенка.

– Да что вы все заладили: ребенок, ребенок… Агнес должна срочно сделать аборт. Хотя уже поздно! – Роберт в отчаянии обхватил голову руками. – Ни один врач не возьмется… нужно было сразу…

– Подумай, ведь речь идет о твоем сыне или дочери. Неужели ты не хочешь взять этого малыша на руки, разглядеть в его лице свои собственные черты? Что, если другого шанса стать отцом у тебя не будет? Что, если завтра Правила в очередной раз изменят, и на этот раз не в твою пользу?

– Даже если этот ребенок родится, он будет вне закона.

– Можно купить поддельное свидетельство о рождении. Я слышал, их делают на черном рынке: вписывают альтернативную дату рождения, наименее ущемляющую права ребенка, или записывают матерью другую женщину, если биологическая мать не имеет права рожать.

– Я тоже слышал про такие свидетельства. Их не отличить от настоящих, и стоят они баснословных денег. Но дело, конечно, не в деньгах. – Роберт побарабанил пальцами по спинке кресла и впервые взглянул на Отто без раздражения. – Хотите выпить? Чай, кофе или чего-нибудь покрепче?

Отто очень хотелось чего-нибудь покрепче, но он сдержался.

– Чай, если тебя не затруднит.

– Я поставлю чайник.

Когда Роберт вышел, Отто прошелся по гостиной. Несмотря на отсутствие женщины, комната была на удивление чисто убрана: ни пыли, ни разбросанных вещей, ни грязной посуды. Стол застелен свежей скатертью, цветы на подоконнике имеют явно политый вид, на отрывном календаре текущая дата. «А так ли уж Роберт переживает? – мелькнула у Отто неприятная мысль. – Что, если уход Агнес его полностью устраивает, а он лишь делает вид, что любит ее?..».

– Роберт, скажи правду! – потребовал он, входя в кухню.

Тот с удивленным видом повернулся от плиты, на которой закипал чайник:

– Что еще вы от меня хотите?

– Ты любишь Агнес?

Роберт хмыкнул и ничего не ответил. Сняв чайник с огня, он залил кипятком заварочные пакетики в чашках. Вынул из холодильника коробку с тортом, отрезал два куска и переложил на тарелку.

– Балуешься сладким? – Отто посмотрел на кремовые розочки поверх бисквитного теста и ощутил острый приступ голода, запоздало вспомнив, что с утра съел только пару ломтиков сыра.

– Надо же как-то поднимать настроение.

– Для этого придумали алкоголь.

– У нас с вами разные приоритеты.

Они отнесли чай и торт в гостиную и расположились за обеденным столом.

– Так вот, отвечая на ваш вопрос… – неожиданно сказал Роберт. – Я по-прежнему люблю Агнес. Вопреки ее отношению ко мне и той глупости, которую она совершила. Она поставила под угрозу не только свое, но и мое благополучие. Не хочу раскрывать перед вами душу и рассказывать, через что мне пришлось пройти, когда я понял, что ничего для нее не значу…

– Это не так!

– … что я был для нее лишь средством для достижения главной цели: зачатия ребенка. Мы могли быть счастливы, но она все разрушила.

– Счастливы после того, что с нею сделали? Ты сам-то в это веришь?

– Может, вы и правы. Может, я жил иллюзиями. Но мне так хотелось оградить ее от опасностей, я ради этого был готов на всё, ради этого я даже… – Роберт осекся.

– Ты – что?

– Ничего.

Под пристальным взглядом Отто Роберт покраснел и ожесточенно сказал:

– Я не знаю, как вернуть Агнес. Я несколько раз звонил домой к госпоже Льярве, но Агнес не захотела со мной разговаривать.

– Тебе и не надо ее возвращать. Тебе надо ей помочь. С отношениями потом разберетесь. Вскоре Агнес не сможет ходить на работу и вообще появляться на людях. У нее есть месяц в запасе, а потом ей придется где-то укрыться. Есть один вариант, но мне он кажется сомнительным.

– Заброшенный морг? – Роберт саркастически рассмеялся. – Ее там обнаружат в два счета.

– Ты знаешь вариант получше?

– Вы удивитесь, но да – знаю. Правда, Агнес наверняка будет против.

– Что значит против? В ее положении выбирать не приходится.

– Вы не понимаете! Ей придется исчезнуть из нашего мира. Не спрятаться, а именно исчезнуть.

Сквозь землю провалиться, причем не фигурально выражаясь.

– Ты выправишь ей поддельное свидетельство о смерти?

Роберт взъерошил волосы, встал и стремительно прошелся по комнате. Вернувшись к столу, он потребовал, глядя на Отто лихорадочно горящим взглядом:

– Поклянитесь сохранить в тайне то, что сейчас услышите.

– Роберт, тебе не кажется, что…

– Клянитесь или я вам ничего не скажу!

– Ладно. Клянусь. Только сядь ты, ради бога, не маячь перед глазами.

– Есть другой мир. Убежище. Гетто, где скрываются такие, как Агнес.

Отто почувствовал, как от волнения и надежды забилось сердце.

– Беременные? – быстро спросил он.

– Не только. Мужчины и женщины, которым Правила запрещают создавать семью. Профессионалы, отказавшиеся переучиваться. Женщины-Весы, которые не смогли расстаться со своими уже рожденными детьми или избавиться от нерожденных. Все эти люди живут в убежище под землей, в сутках пути от города. Туда можно добраться по многокилометровому туннелю, вход в который… Впрочем, не важно. Убежище расположено в огромной карстовой пещере, где в скальных углублениях построены жилища, а вода поступает из подземных источников. Количество свободных мест крайне ограничено и с каждым днем все уменьшается. Людям не хватает продуктов, они не видят солнечного света, но зато живут свободно, как жили до Правил, а это важнее бытовых трудностей и стесненных условий.

– Но почему ты не отправил туда Агнес с самого начала? Тогда ей не пришлось бы делать аборт!

– Я лишь недавно узнал о существовании этого гетто.

– Черт возьми, если это убежище действительно существует, туда впору перебраться всему городу!

– Во-первых, попасть туда нелегко. Нужно обладать не только нужными связями, но и жизненно важной профессией: быть врачом, учителем, поваром, строителем… Во-вторых, не все готовы променять комфорт большого города на тяготы подземной жизни, даже если речь идет о такой базовой потребности, как свобода. Большинству людей проще подчиняться Правилам, чем переходить на нелегальное положение. Вы же понимаете, что будет с ними, если их обнаружат.

– И какие шансы у Агнес туда попасть? Ее профессия явно не из приоритетных. Вряд ли каменные стены пещеры нуждаются в декоративном оформлении!

Роберт принялся грызть костяшку большого пальца. У Отто зародилось смутное подозрение… неясное, тревожное чувство. Он пытался понять, откуда возникла эта тревога, и не мог.

– Ты сказал, нужно иметь связи. Они у тебя есть?

– Не задавайте лишних вопросов. Чем меньше вы знаете – тем для вас же лучше.

– Скажи хотя бы, есть у Агнес шанс или нет?

– Да. Но действовать надо быстро. Через несколько дней доступ в гетто закроют. Во-первых, из-за перенаселения, а во-вторых, из-за угрозы разоблачения. Чем больше людей знают об убежище, тем больше вероятность, что его обнаружат.

– Тогда я прямо сейчас отправлюсь к Агнес и все ей расскажу.

– Уже десятый час вечера. Отложите до утра. К тому же сейчас госпожа Льярве наверняка дома, а вам нельзя с ней видеться. Завтра она уйдет на работу, тогда и пойдете.

– Пойдем к Агнес вместе! Так у нас будет больше шансов ее уговорить.

– Плохая идея. Увидев меня, Агнес захлопнет дверь перед нашим носом. Подозреваю, что и вашему появлению она мало обрадуется, но, как говорится, из двух зол…

– А ты не хочешь уйти вместе с ней в гетто? С тобой ей будет легче переносить тяготы подпольной жизни, особенно когда родится ребенок.

– Господин Рейва, – горько произнес Роберт, – вы понятия не имеете, насколько ваша просьба далека от реальности.