Усадьба «Марфино»

Клара сорвалась с места и бросилась туда, откуда еще секунду назад раздавался крик младенца. Повинуясь какому-то инстинкту, она бежала, не разбирая дороги, в полной темноте чудом уворачиваясь от нависающих над тропой ветвей деревьев.

Клара резко остановилась и прислушалась. Позади нее Андрей с шумом прокладывал себе дорогу, стараясь не потерять Клару из виду.

– Ты что-нибудь слышишь? – выдохнула она, пытаясь восстановить дыхание после бега.

– Нет, – Андрей замер, прислушиваясь. – Но я почти уверен, что плач доносился со стороны дома.

Клара дернулась, чтобы снова побежать, но Андрей положил руку ей на плечо, удерживая на месте.

– Слышишь?

Какое-то время она различала только свое тяжелое дыхание, но вскоре до ее слуха донесся странный стук, за которым последовало раздраженное фырканье.

– Лошади, – прошептал Андрей, наклоняясь ближе.

– Откуда они здесь? – удивилась Клара.

– Хотел бы я знать…

Андрей осторожно двинулся вперед. Вскоре из-за деревьев выросла мрачная громада усадебного дома. Стараясь держаться ближе к деревьям, они с удивлением смотрели на стоящую у заднего крыльца карету, запряженную парой лошадей, которые нервно фыркали и нетерпеливо постукивали копытами по вымощенной камнем дорожке.

Дверь дома бесшумно приоткрылась, и из-за нее показалась облаченная в черное фигура. Клара испуганно дернулась, и почувствовала, как Андрей обнял ее, прижимая ближе к себе.

Человек тем временем стремительно сбежал по ступеням, и когда очередной порыв ветра раздул полы его плаща, Клара увидела, что мужчина прижимает к груди какой-то сверток. Сверток зашевелился и заплакал.

Клара напряглась, но Андрей крепко удерживал ее возле себя, не позволяя выдать свое присутствие, поэтому ей пришлось молча наблюдать за тем, как кучер спрыгивает с козел и распахивает дверцу кареты, помогая хозяину с ребенком забраться внутрь.

И только когда карета тронулась в путь, Клара перевела взгляд на дом, и едва не закричала. В одном из окон второго этажа, озаренная светом свечи стояла бледная тень. Золотистые волосы были растрепаны, по щекам текли слезы, а бескровные губы беззвучно шевелились, пока Лиза Рихтер, не отрываясь, смотрела вслед уезжающей карете.

Андрей тоже ее заметил, и воспользовавшись его замешательством, Клара вывернулась из его объятий и бросилась в дом. К ее величайшему удивлению, дверь, через которую совсем недавно вышел мужчина с ребенком, оказалась заперта. Она нашарила в кармане ключ, и с трудом повернула его дрожащими руками.

На нее пахнуло привычным запахом пыли и запустения. Плохо ориентируясь в этой части дома, она с трудом нашла коридор, ведущий к парадной лестнице. Она открывала и закрывала бесконечные двери комнат второго этажа, но ни в одной из них не было Лизы. Умом Клара понимала, что они с Андреем стали свидетелями очередной вспышки воспоминаний, что хранила эта усадьба, но не могла перестать искать. Отчаяние матери, у которой отняли ребенка ощущалось настолько явственно, будто это она сама только что лишилась частички себя.

– Клара! – голос Андрея эхом разнесся по пустым коридорам.

– Я здесь! – хрипло крикнула она, торопливо вытирая бегущие по щекам слезы.

– Ты в порядке? – Андрей подошел ближе, подсвечивая себе путь фонарем.

– Да, – Клара забралась на пыльный подоконник и прижала ноги к груди, – каждый раз поражаюсь, насколько эти видения реальны.

– Честно говоря, я и сам удивлен. Никогда с таким не сталкивался.

– Выходит, Лизе не нужно было, чтобы обнаружили ее останки, она хотела рассказать нам, что Рихтер отнял у нее дитя.

– Это чудовищно, – тяжело вздохнул Андрей. – Не представляю, кем нужно быть, чтобы разлучить мать с ребенком. Похоже, Рихтер был настоящим монстром.

– И что он сделал с этим младенцем? – дрожащим голосом спросила Клара. – После исчезновения Рихтера, усадьба перешла во владение его дальним родственникам, ни в одном документе не упоминалось, что у него был ребенок.

– Понятия не имею. Но, что самое неприятное, я даже не представляю, как нам это выяснить. Прошло уже столько лет, вряд ли сохранились какие-то записи об этом ребенке.

– И вряд ли Рихтер стал делиться с кем-то новостью о том, что стал отцом, раз сбежал с младенцем под покровом ночи.

– Я сомневаюсь, что это был его ребенок, – тихо сказал Андрей. – Вероятно, Лиза забеременела от графа Самойлова, а Рихтер, тайком избавившись от ребенка, решил таким образом спасти себя от позора. Жили они уединенно, беременность легко можно было скрывать.

– Но он мог запросто признать младенца и воспитать как своего сына, – возразила Клара.

– Может, он так и сделал, – предположил Андрей. – Расправился с любовниками, а ребенка увез и вырастил сам вдали от Марфино и всей этой грязной истории.

– Сюжет в стиле дешевых сериалов, – вздохнула Клара.

– Возможно, какие-то зацепки будут в его дневнике, – добавил Андрей.

Клара мгновенно встрепенулась и спрыгнула с подоконника.

– Там наверняка будет упоминание о ребенке или хотя бы о беременности Лизы!

– Клара, притормози, – Андрей осторожно взял ее за руку. – Эта история ждала несколько сотен лет, еще одна ночь роли не сыграет, а тебе нужно отдохнуть.

Клара хотела возразить, но Андрей был прав: после всплеска адреналина, на нее обрушилась такая слабость, что она с трудом держалась на ногах.

– Пойдем, – он взял ее за руку и отвел в комнату.

Не раздеваясь, Клара легла на свою раскладушку и закрыла глаза. Уже проваливаясь в сон, он пробормотала:

– Я так и не поняла, из какого окна она смотрела им вслед.

Клара уже не слышала его ответа, провалившись в тяжелый сон без сновидений.

Клара пошевелилась, и после сна в неудобной позе тело отозвалось тупой ноющей болью. В комнате было темно, хотя по ее ощущениям, она проспала довольно долго, по крайней мере, судя по сковывающему ее холоду, печь, которую Андрей всегда растапливал на ночь, давно остыла, и теперь дыхание вырывалось изо рта облачками пара.

Телефон, который так остался лежать в кармане куртки, показывал начало девятого утра. Все еще не понимая, почему вокруг так темно, она включила фонарик и едва не вскрикнула, увидев перед собой темноволосую женщину с ярко-зелеными глазами.

Когда сердцебиение успокоилось, а паника стала отступать, мозг начал постепенно обрабатывать поступающую информацию, и Клара ясно поняла, что совершенно точно проснулась не в усадьбе.

Она лежала на продавленной, пропахшей сыростью тахте, а прямо перед ней, прислоненный к ломберному столику стоял портрет незнакомки. Клара протянула руку и коснулась шершавой поверхности картины. Лак от времени потемнел, скрывая некогда яркие краски, но даже плохое состояние портрета не могло испортить впечатления, которое производила изображенная на нем женщина. Она казалась хрупкой и беззащитной, но в глазах горел живой огонь.

С трудом Клара заставила себя оторваться от портрета и продолжила осмотр комнаты, в которой оказалась. Она решила, что проснулась в пещере Али Бабы: все тесное помещение было заставлено разнообразными предметами искусства. Какие-то были тщательно очищены от пыли, другие в беспорядке свалены в короба. Она разглядывала старинную мебель, портреты и картины разной степени сохранности, диковинные часы и фарфоровые статуэтки, пока не заметила в дальнем конце комнаты дверь.

Ни на что особенно не надеясь, она повернула ручку и замок с тихим щелчком открылся.

За дверью оказался такой же темный коридор. Со старых карнизов свисали ошметки полуистлевшей ткани, пол был усеян обломками осыпавшейся с потолка лепнины, в углах скопились клочья паутины, покрытые сероватым налетом вековой пыли.

Клара осторожно продвигалась вперед, настороженно прислушиваясь к окружавшей ее тишине, но, похоже, во всем доме, кроме нее не было больше ни души.

Она толкнула следующую дверь, за которой оказалась странная вытянутая комната, больше похожая на вагон поезда, чем на жилое помещение. Там также не было окон, а судя по обстановке, это могло быть гостиной, которая простояла заброшенной не одну сотню лет.

Клара обошла весь этаж, но так и не поняла, что это за место. Последняя дверь деформировалась от влаги, и Клара, как ни старалась, не смогла ее открыть. За очередным поворотом оказалась лестница. Осторожно проверяя на прочность каждую ступеньку, она спустилась вниз, где обнаружила еще несколько дверей, но ни одна из них не вела к выходу из этого странного дома.

В отчаянии Клара металась по узкому пространству, ощущая себя заживо замурованной в этом пугающем месте. Телефон в ее руке жалобно загудел и выключился. Клара осталась в кромешной темноте.

На глаза навернулись слезы. Она сползла по стене прямо на ледяной пыльный пол и разрыдалась.

Клара не боялась, что кто-нибудь может ее услышать, она не сомневалась, что в этом доме совершенно одна. Никто не придет к ней на помощь, никто не спасет, а без единственного источника света сама она вряд ли когда-нибудь сможет найти выход. Отчаяние постепенно превращалось в злость, утерев слезы, она собрала последние силы и выкрикнула в пустоту:

– Я все равно выберусь отсюда, слышите?!

Крик эхом разлетелся по дому, отвечая ей насмешливыми отголосками ее собственного голоса. Клара не надеялась, что призраки, преследовавшие ее с момента приезда в усадьбу, ответят, поэтому едва не подпрыгнула на месте, когда за ее спиной раздалось удивленное: «Клара?»