Усадьба «Марфино»

Несмотря на пронизывающий холод и непроходящее нервное напряжение, Клара проспала до утра и чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Сунув голые ноги в ледяные ботинки, она распахнула дверь и едва не сбила стоявший на пороге термос и накрытую салфеткой тарелку. К этому натюрморту была прислонена записка, которую Клара сразу же развернула. В записке было всего одно слово: «Мир?». Клара презрительно фыркнула, но подношение приняла.

Спустя сорок минут она полностью одетая и готовая к поездке, вышла на улицу. Андрей стоял на крыльце, прислонившись к колонне, и, скрестив руки на груди, задумчиво смотрел на моросящий дождь.

– Уезжаешь? – он удивленно вскинул брови, увидев Клару.

– У меня дела, – не удостоив его взгляда, Клара накинула капюшон и спустилась вниз. Она торопливо шла по размякшей от дождя дороге, и не сразу заметила, что Андрей следует за ней.

– Ты следишь за мной? – Клара резко развернулась и едва не впечаталась носом ему в грудь Андрея.

– Хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

– Со мной все в порядке, – холодно ответила она. – И мне кажется, я ясно дала понять, что готова обсуждать с тобой исключительно вопросы, касающиеся работы.

– Ты мой напарник, поэтому, считай, что твоя безопасность – вопрос вполне рабочий, – не растерялся Андрей.

Клара демонстративно промолчала и снова резко развернувшись, уверенно зашагала дальше.

– Куда бы ты ни собралась, я поеду с тобой, – крикнул ей вслед Андрей.

– С какой это стати? – огрызнулась Клара.

– Хотя бы с той, – спокойно ответил он, – что ты на своей малышке никак не проедешь по грунтовке после дождя.

Клара понимала, что Андрей прав, но гордость не позволяла ей в этом признаться, поэтому она просто молча шла вперед. Остановившись перед своей машиной, она принялась рыться в сумке, пытаясь отыскать ключи, пока Андрей стоял, приглашающе распахнув перед ней дверь своего автомобиля. Сдавшись, Клара горделиво вздернула подбородок и царственно села на пассажирское сиденье, по-прежнему не глядя на Андрея.

– Куда едем? – Андрей пристегнулся и пристроил телефон в держатель на приборной панели.

– В библиотеку, – демонстративно отвернувшись к окну, буркнула Клара.

Андрей сдал назад и резко развернувшись, повел машину по неровной дороге.

– Клара, я был неправ, – не отрывая взгляда от дороги, начал Андрей. – Я не считаю тебя сумасшедшей, и мне не стоило так резко реагировать на твои слова, в конце концов, мы с тобой работаем в команде, и, если ты считаешь, что странности, творящиеся здесь, как-то связаны с Лизой Рихтер, мы обязаны это выяснить.

Клара ничего не ответила, продолжая сосредоточенно смотреть на проносящиеся мимо деревья, но внутренне к Андрею немного смягчилась.

Библиотека располагалась сразу за городской площадью. Старое обшарпанное здание выглядело не менее заброшенным, чем усадьба Рихтера, и тоже нуждалось в реставрации.

Они поднялись по высоким ступеням и вошли в темное холодное помещение. Вероятно, посетители в библиотеке появлялись нечасто, потому что женщина за стойкой удивленно вздрогнула, увидев их на пороге. На ней был серый растянутый свитер, волосы стянуты в тугой хвост на затылке. Если бы не усталый вид и полное отсутствие косметики, но Клара все равно посчитала ее миловидной.

– Добрый день, – странно громким для библиотекаря голосом сказала она и уже чуть тише добавила: – вам что-нибудь подсказать?

Клара стряхнула с куртки капли дождя и повесила ее на высокую деревянную вешалку при входе, после чего, не дожидаясь Андрея, не спеша подошла к девушке.

– Здравствуйте, я бы хотела почитать что-нибудь связанное с местной историей. Скажем, какие известные семьи жили в этих краях в девятнадцатом веке, может быть, сохранились чьи-то дневники или письма?

– Вы ведь из усадьбы, да? – глаза девушки вспыхнули любопытством за стеклами очков в роговой оправе.

– Это так заметно? – широко улыбнулся подошедший Андрей, и от Клары не укрылось, как заалели щеки библиотекарши.

– Нетрудно догадаться, – смущенно пробормотала она, заправляя за ухо прядь мышиного цвета волос. – Местные не большие охотники до чтения.

– Так вы нам поможете? – нетерпеливо прервала этот неловкий флирт Клара.

– Конечно, – девушка моментально посерьезнела и нырнула под стойку, откуда появилась с высокой стопкой пыльных и пожелтевших от времени книг. – Вот, здесь все.

– Как оперативно, – снова улыбнулся Андрей, и Клара незаметно толкнула его локтем в бок.

– Неделю назад у нас был точно такой же запрос, – пояснила раскрасневшаяся библиотекарша. – Многие издания запрашивали из областного архива и пока не успели отправить обратно. Вам повезло, – она игриво улыбнулась, и улыбка эта была адресована отнюдь не Кларе.

– Интересно, кто это интересовался местной историей, – не сводя глаз с раскрасневшейся девушки, сказал Андрей и подвинул к себе верхнюю книгу из стопки. – Иван Коровяков? – он удивленно вскинул брови, прочитав имя на формуляре.

– Сдается мне, нам он известен под именем Джеймс Кроули, – догадалась Клара, ближе придвигаясь к Андрею и заглядывая в раскрытую книгу.

– Вы можете устроиться в читальном зале, – пискнула библиотекарша, вклиниваясь в их разговор. – Если что-то понадобится, я все время здесь, – она снова улыбнулась и, к удивлению Клары, подмигнула Андрею. – Меня зовут Вера.

Андрей сердечно поблагодарил ее за помощь, отчего щеки девушки приобрели пугающий свекольный оттенок, и Клара начала всерьез беспокоиться о состоянии бедняжки.

– Вот откуда Кроули взял информацию для своего сайта, – прошептала Клара, придвигая к себе стопку книг.

Они устроились за столом у окна в дальнем конце читального зала. Посетителей, кроме них не было, поэтому Кларе хотелось оказаться как можно дальше от единственного человека, который мог подслушать их разговор.

– Что будем искать? – сказал Андрей, открывая первую книгу.

– Нам нужно любое упоминание о графине С., – Клара задумчиво постучала по подбородку. – В дневнике Рихтера говорится, что она жила неподалеку и, насколько я могу судить, неплохо знала, чем занимается Карл.

– Ладно, – неуверенно пробормотал Андрей, перелистывая страницы. – Уверен, что здесь проживало не так много графских семей.

Следующий час они провели в тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц.

– Ты когда-нибудь слышала о знаменитых балах графини Самойловой? – устало пробормотал Андрей, отодвигая книгу в сторону. – Говорят, что к ней съезжались гости со всей округи и считалось большой честью быть приглашенным на ее празднества, потому что, – Андрей снова наклонился к книге, отыскивая нужную строчку, – «графиня как никто другой знала толк в увеселениях и умела удивить даже самую взыскательную публику».

– Интересно, что такого она устраивала, раз все мечтали попасть на ее балы? – без особого энтузиазма поинтересовалась Клара, не отрывая глаз от книги. – Постой, – она резко вскинула голову и посмотрела на Андрея. От долгого чтения глаза слезились, и она с трудом сфокусировала взгляд на его лице. – Как ты сказал? Самойлова? Может, она и есть наша графиня С.? Как она выглядела?

– Здесь говорится в основном о ее жизни в Петербурге, до местных доходили только слухи о праздниках, которые устраивала графиня, – попытался возразить Андрей, но Клара выдернула у него из рук книгу и принялась быстро перелистывать страницы в поисках изображений графини. Шум привлек внимание библиотекарши, и она уже направлялась к ним, хмуро сдвинув брови.

Андрей осторожно коснулся руки Клары, и та уже приготовилась резко ему ответить, но вовремя прикусила язык.

– Непозволительно так обращаться с редкими изданиями! – стальным шепотом сказала девушка.

– Простите нас, – Андрей снова обворожительно улыбнулся, но на этот раз его чары не сработали.

– Я вынуждена просить вас покинуть библиотеку, – безапелляционным тоном заявила библиотекарша и сгребла со стола книги, словно защищая их от цепких рук Клары.

Та открыла было рот, чтобы возразить, но Андрей уже встал и протягивал ей руку, всем своим видом показывая, что лучше им действительно поскорее уйти и не вступать в конфликт.

Под обжигающим взглядом библиотекарши они вышли из здания, и Клара наконец смогла свободно высказаться.

– Ты что творишь? А если это не та графиня С.? Эта библиотечная диктаторша не имела никакого права выставлять нас за дверь!

– Клара, успокойся. Скандалом ты ничего не добьешься.

– Да она чинит самоуправство! Я же ничего не сделала!

– Давай прокатимся, тебе нужно немного успокоиться, – Андрей взял ее за руку и повел к машине.

– Я спокойна! – прошипела Клара, вяло упираясь.

Пока она пристегивалась, что-то возмущенно бормоча себе под нос, Андрей ввел в навигатор адрес и повел машину к выезду из города.

– Куда ты меня везешь? – опомнилась Клара, когда за окном промелькнула стела с поблекшей надписью «Счастливого пути».

– Ты же хотела узнать, та ли графиня Самойлова, кого мы ищем, или нет.

– И как мы это выясним?

– Съездим к ней домой, – пожал плечами Андрей. Клара продолжала на него вопросительно смотреть, и он сдался: – Самойлова жила в имении «Гнилово», неподалеку отсюда. Сейчас там музей, так что наверняка в фондах найдется и парочка ее портретов.

Клара широко улыбнулась.

– А ты молодец, напарник!

– Стараюсь, – губы Андрея дрогнули в улыбке, и Кларе даже показалось, что он слегка покраснел.

Впереди показался указатель, оповещающий о том, что через несколько километров будет съезд к музею-усадьбе «Гнилово». Дождь забарабанил сильнее, дворники едва справлялись с набиравшим силу ливнем.

– Ну и погодка, – вздохнула Клара. – Хотя, если подумать, усадьбу с таким поэтичным названием нужно посещать исключительно во время дождя.

– Из того, что я успел прочитать, – Андрей сбросил скорость, когда они свернули на грунтовую дорогу, – имение принадлежало мужу нашей графини. Супруга предпочитала столичную жизнь, поэтому о «Гнилово» много лет даже не вспоминала, но в тысяча восемьсот девяносто четвертом году неожиданно оставила Петербург и поселилась здесь. Кстати, на месте нынешней усадьбы раньше были гнилые болота, отсюда и такое странное название.

– В том же году Рихтер привез свою молодую жену в «Марфино». Как думаешь, это может быть совпадением?

Они въехали на парковку, которая в будний день, да еще и в такую дождливую погоду оказалась пуста, за исключением одиноко стоящего в углу туристического автобуса.

Не дожидаясь, пока Андрей по своему обыкновению распахнет перед ней дверь и поможет выйти из машины, Клара самостоятельно выскочила из автомобиля под проливной дождь. Накинув на голову капюшон, она поспешила по дороге к главному дому усадьбы. Андрей догнал ее, когда она уже поднималась по скользким от дождя ступеням.

– На экскурсию мы немного опоздали, но, думаю, если возникнут вопросы, сможем расспросить сотрудников музея, – он все-таки опередил ее, когда она потянулась к массивной латунной ручке, и распахнул перед ней дверь.

Пока Клара, стоя перед помутневшим зеркалом, пыталась пригладить волосы, Андрей купил билеты и терпеливо дожидался ее у входа в первый зал.

– Ты можешь представить, что однажды и в «Марфино» будет так же красиво? – Он с восхищением оглядывал великолепно украшенные залы, ярко освещенные огромными хрустальными люстрами.

– Если мы не поймем, что там творится, то случится это очень нескоро, – шепнула Клара, входя вслед за ним в малую гостиную, где как раз остановилась группка пенсионеров во главе с экскурсоводом.

– Ольга Николаевна Самойлова, в девичестве Давыдова, переезжает в «Гнилово» в конце девятнадцатого века, – донесся до них хорошо поставленный голос. – Ее поспешный отъезд из Петербурга породил множество слухов и домыслов. Ольга Николаевна была, как сейчас бы сказали, светской львицей. Ни одно мало-мальски значимое событие в столице не проходило без ее участия: она блистала на балах и очаровывала гостей в салонах, поражала роскошью нарядов и ослепляла сиянием бриллиантов. Люди шептались, что Ольга вышла замуж по расчету. Она была из бедной, пусть и родовитой аристократической семьи, тогда как граф Самойлов был в числе богатейших людей Российской империи. Как складывались между ними отношения, доподлинно неизвестно. До нас дошли лишь воспоминания о том, как молодая графиня наслаждалась богатством и роскошью, в то время как ее мрачный и замкнутый супруг крайне неохотно сопровождал ее в свете. Большую часть времени он проводил в своем подмосковном имении и в городском особняке в Березове. Ольга Николаевна никакого интереса к провинциальной жизни не питала, равно как и к жизни своего супруга. Он не мешал ей наслаждаться блеском петербургского света, а она не интересовалась, чем он занимается вдали от столицы. Хотя, надо сказать, что в друзьях у Николая Самойлова был известный в то время мистик и, не побоюсь этого слова, алхимик Карл Рихтер.

Очевидно имя Рихтера было известно экскурсантам, потому как в толпе возбужденно зашептались. Экскурсовод, довольная произведенным эффектом, улыбнулась, и после небольшой паузы выложила еще один козырь:

– Любопытно, что стремительный отъезд Ольги Самойловой из столицы совпал с возвращением в соседнее «Марфино» и Карла Рихтера. С молодой женой.

– Он был женат? – донесся до Клары чей-то удивленный возглас.

– Более того, до нас дошли фрагменты переписки Николая Самойлова с Елизаветой Рихтер. У них был роман. Лучший друг и молодая супруга. Классический сюжет, получивший трагическую развязку. Возможно, именно с этим и связан столь стремительный отъезд Ольги Николаевны из Петербурга, кто знает? Как истинная женщина она сердцем почувствовала неладное и поспешила туда, где уже разворачивалась настоящая любовная драма.

– В своих видениях Лиза не показывала тебе графа Самойлова? – шепнул Кларе на ухо Андрей.

– Нет, – она отрешенно покачала головой. – Я видела, как она и Самойлова разговаривали с каким-то мужчиной, но мне и в голову не могло прийти, что у Лизы с ним роман. Хотя это может объяснить, почему Рихтер, обожавший свою жену, вдруг обезумел и решил ее убить.

– Мы не знаем, что на самом деле случилось с Лизой, – резонно заметил Андрей.

– Мы не знаем, что на самом деле случилось, – эхом отозвалась экскурсовод, и Клара с Андреем вопросительно переглянулись. – Но через несколько месяцев Ольга Николаевна внезапно овдовела. Примерно в то же время исчезает Карл Рихтер, а по округе начинают ползти слухи, что он узнал об измене супруги и расправился с обоими любовниками. Правда это или нет, мы уже никогда не узнаем. Но доподлинно известно, что после смерти графа Самойлова сделалась затворницей. Все ожидали, что выдержав положенный срок траура, богатая вдова вернется к балам и театрам, но она в очередной раз всех удивила, внезапно решив остаться в «Гнилово». Она больше не устраивала балов и приемов, редко появлялась в свете, и по округе даже поползли слухи, что вдова от горя повредилась рассудком.

А здесь, в малой гостиной, вы можете видеть портрет графини в юности, написанный акварелью.

Нервно топая ногой, Клара едва дождалась, когда последний посетитель отойдет от небольшой картины в овальной раме.

– Это она? – шепнул ей на ухо Андрей, тихо подходя сзади.

– Сложно сказать, – разочарованно вздохнула Клара. – Когда я видела ее, она была лет на двадцать старше.

Они двинулись вслед за экскурсией дальше, вполуха слушая истории о балах, которые длились несколько дней, фонтанах, в которых плавали золотые рыбки и ледяных скульптурах, украшавших роскошные залы столичного дворца Самойловых. Все это было интересно, но не имело никакого отношения к видениям Клары.

И вот в одном из залов, уже потеряв всякую надежду на то, чтобы узнать что-нибудь интересное, Клара потрясенно замерла. Прямо на нее с портрета в богато украшенной золотистой раме смотрела она – женщина из ее видения.

– Я так понимаю, это и есть наша графиня С.?

Клара коротко кивнула, не в силах оторвать взгляд от картины.

– Перед вами поистине редкая картина, – продолжала экскурсовод, – на ней графиня запечатлена в период своей зрелости. Дело в том, что Ольга Николаевна в юности была необыкновенно красива, и до нас дошло множество ее портретов, на которых изображена юная и цветущая девушка. Но этот портрет стал последним. Он был написан незадолго до ее отъезда из Петербурга, и на нем мы видим взрослую женщину, на лице которой годы несчастливого брака оставили неизгладимый след. Художнику за работу так и не заплатили. Графиня была уверена, что он своей неумелой рукой не смог передать ее красоты. Примерно в это же время у нее появляются сомнения в верности мужа, и это становится для нее настоящим ударом. Она внезапно осознает, что действительно стареет. После смерти Николая графиня запирается в имении, приказывает убрать все зеркала, снять со стен портреты и начинает носить маску, либо прячет лицо под плотной вуалью. Она удаляется от света, разрывает отношения со всеми приятелями и живет затворницей до самой своей смерти. На последних страницах дневника, который она начала вести незадолго до кончины, графиня пишет: «Я превратилась в чудовище и целыми днями брожу, словно тень, по пустым и мрачным коридорам. Я мечтала о свободе, а стала пленницей в опостылевшем доме.». Печальный конец для женщины, которая когда-то была одной из самых ярких звезд высшего света. Графиня скончалась в этой самой комнате в полном одиночестве.

Клара посмотрела на серый пейзаж, открывающийся из окна спальни графини, и с тоской подумала, насколько должно быть печально прожить жизнь не так, как всегда мечталось.

– Наиболее примечательным предметом в личных покоях графини, несомненно, является портрет неизвестного мужчины, – вырвал ее из раздумий голос экскурсовода. – Ученым так и не удалось выяснить, кто на нем изображен, и при каких обстоятельствах картина оказалась у графини и, что еще более странно, почему она хранила его в своей спальне.

Клара безучастно скользнула взглядом по приятному, но не особенно примечательному лицу мужчины, и замерла. Сзади нее Андрей сдавленно охнул – он тоже это заметил. На безымянном пальце незнакомца поблескивал перстень c тот самый, что сейчас лежал у Клары в кармане.