Усадьба «Марфино»

Клару разбудил звонок. Зябко кутаясь в колючее одеяло, она нащупала на тумбочке телефон и прохрипела в трубку:

– Алло.

– Кларочка, сердце мое! Доброе утро, моя ранняя пташечка!

Клара, щурясь, взглянула на часы. Восемь утра. Андрей недовольно заворчал и накрылся с головой одеялом. Она же сунула ноги в холодные ботинки и выскочила из комнаты, тщательно закрыв за собой дверь.

– Ты чего трезвонишь в такую рань? – напустилась она на собеседника.

– Рыбка моя, я же тебя не первый год знаю, в это время ты обычно уже на ногах. Или ночка выдалась бурной, и я вырвал тебя из крепких и жарких объятий…

– Обычная ночка, – перебила звонившего Клара. – Извини, в последнее время сплю плохо, вот и бросаюсь на людей почем зря.

– Кошечка моя, я все понимаю и не держу на тебя зла, – проворковал собеседник. – Не забывай, что я твой друг и люблю тебя любой!

Клара улыбнулась. Звонивший и в самом деле был ее добрым другом, одним из немногих, кто не отвернулся от нее и готов был прийти на помощь в любое время дня и ночи.

С Костей Жуковым они познакомились на первой учебной практике и сразу нашли общий язык. С Костей вообще довольно сложно было не поладить, он и в юности был весельчаком и балагуром, душой любой компании, и только немногие знали, что за личиной радостного и неунывающего рубахи-парня скрывается человек с непростой судьбой. Родители Кости погибли, когда ему было три года. Ни мать, ни отца он не помнил, знал о них только по рассказам тетки, которая его вырастила и любила, как своего собственного ребенка. Костик рос тихим и болезненным, в школе над ним частенько насмехались, и нередко он приходил домой с расквашенным носом или в синяках, но никогда не жаловался. Большую часть времени проводил сидя в уголке с альбомом и карандашами, помогал тетке по дому, убирал, готовил. Позже он рассказывал Кларе, что берег ее как мог, но человек не властен над судьбой. Едва Косте исполнилось четырнадцать, тетке поставили страшный диагноз. Она сгорела за несколько месяцев, и Костя снова остался один. Других родственников у него не было, поэтому мальчика до совершеннолетия определили в детский дом. Те четыре года он постарался стереть из памяти. Как-то он признался Кларе, что еще в детском доме поклялся себе несмотря ни на что сохранить в душе верю в людей и любовь к жизни, и был верен этой клятве уже многие годы. После своего восемнадцатилетия Костя вернулся в старую теткину квартиру, поступил в институт, а после занятий подрабатывал в антикварной лавке в центре Москвы. Сейчас он стал одним из самых известных антикваров страны, и все еще оставался большим другом Клары, чему она была несказанно рада.

– Кость, у нас тут черт знает что творится, – вздохнула Клара, устраиваясь на широком подоконнике.

– Ты же сейчас в усадьбе Рихтеров? – голос друга стал настороженным. – Слушай, я, конечно, рад, что ты возвращаешься к работе, но я навел справки об этом Штерблихе и сдается мне, что личность он довольно мутная.

– Что ты имеешь в виду?

– Например то, что о нем буквально ничего не известно. Он появился из ниоткуда несколько месяцев назад, когда усадьбу выставили на аукцион. Лично ни с кем не общался, все дела ведет через помощника. Еще фамилия у него такая дьявольская…

– Фаустов! – подсказала Клара.

– Да-да! Именно он! Сама понимаешь, провести реставрацию такого масштаба стоит колоссальных денег, но его это как будто не волнует. Нанимает фирму какого-то Громова, о которой, в общем-то, тоже мало что известно, и тебя. Белочка моя, я знаю, что ты профессионал высокого уровня, но сама понимаешь, что в свете последних событий ты не самый лучший выбор для работы над подобным проектом. Все это несколько странно и дурно пахнет.

– Думаешь, это какой-то обман? Реставрация всего лишь прикрытие?

– Я ничего не утверждаю, душенька, но будь осторожна.

– Говорят же, что снаряд дважды в одну лунку не падает.

– Но в нашем мире возможно всякое, – философски заметил Костя. – Ладно, давай вернемся к твоему запросу. Я тут полистал старые каталоги, поболтал с коллегами и вот что выяснил. Судя по сохранившимся документам, у Рихтера была огромная коллекция предметов искусства. Одни только полотна великих мастеров оцениваются в миллиарды долларов, прибавь к этому еще ювелирные изделия, редкие камни и мы получим сумму, которую не каждый сможет даже озвучить. Так вот, все это богатство таинственным образом исчезло за одну ночь. По моим прикидкам, вывезти такое количество ценностей незаметно просто невозможно, но, как бы то ни было, исчезло все. Я порылся в архивах и обнаружил кое-что любопытное. У Рихтера была привычка маркировать все, что находилось в его собственности: на всех картинах, украшениях, даже предметах мебели так или иначе присутствовало указание на владельца. Собственно, именно благодаря этому и удалось засечь на аукционах несколько предметов из коллекции Рихтера. Первой была картина. Неизвестный ранее набросок кисти Рафаэля. Происхождение вызывало вопросы, но подлинность была неоспорима. По слухам, этот набросок вывезли из СССР во время войны, кому он принадлежал до этого – загадка. И только десять лет назад при подготовке к выставке обнаружили вензель Рихтера, нанесенный симпатическими чернилами. Я не буду утомлять тебя долгим рассказом, скажу лишь только, что время от времени на аукционах всплывают вещи, принадлежавшие Рихтеру. Их мало, но они есть. Предполагаю, что на черном рынке их гораздо больше, но, сама понимаешь, все, что хранится в частных коллекциях антикварам недоступно, поэтому остается только гадать, что скрывается за закрытыми дверями богатых особняков и в банковских ячейках.

– То есть коллекция Рихтера не исчезла, кто-то вывез ее и вот уже много лет осторожно распродает.

– И надо признать, делает это очень грамотно, раз уж за столько лет ни разу не попался.

– А что с кольцом? Тебе удалось определить его происхождение?

– Кольцо! Кларушка, оно сейчас у тебя? Мне нужно, чтобы ты взяла его в руки.

Клара поерзала на подоконнике, доставая из кармана кольцо, с которым не расставалась, с момента его обнаружения.

– Так, смотрю, – сказала она, поворачивая перстень ближе к свету.

– Колечко старинное, я бы отнес его к концу восемнадцатого – началу девятнадцатого века. Камень по фото не определю, качество не позволяет, но обрати внимание на чешую змеи. Видишь? – Клара поднесла кольцо ближе к глазам и внимательно разглядывала змейку. – Не может быть! – Клара не верила своим глазам. В чешуйках змеи безошибочно угадывался вензель Рихтера. – Но как такое возможно?

– Это тебе придется выяснить самостоятельно, девочка моя, – хохотнул Костя. – Но если это кольцо подлинное, то принадлежало несомненно самому Рихтеру. Между прочим, – он понизил голос, как будто их кто-то мог подслушивать, – есть легенда, что у Карла Рихтера был перстень, дарующий бессмертие. Якобы он, заключив сделку с дьяволом, заполучил философский камень, который, вполне вероятно, в данный момент охраняет маленькая золотистая змейка.

– Уроборос, – прошептала Клара. – Символ вечной жизни.

– Будь осторожнее, Клара, многие готовы на что угодно, только бы заполучить это кольцо, – сказал на прощание Костя и отключился.

Клара слышала, что Андрей уже проснулся, но не торопилась возвращаться обратно в комнату. За окном барабанил дождь, и она некоторое время сидела, рассматривая стекающие по грязному стеклу капли. Она не верила в существование философского камня и эликсира бессмертия, но знала, что среди ценителей антиквариата достаточно тех, кто всерьез верит в легенды, связанные со многими старинными предметами. Такие люди ни перед чем не остановятся, чтобы заполучить желаемое, и готовы выложить баснословные деньги за то, чтобы обладать артефактом с историей. Клара даже боялась представить, сколько может стоить кольцо Рихтера на черном рынке, пусть даже философский камень на самом деле окажется простой стекляшкой насыщенного антрацитового цвета.

– Доброе утро! – Андрей поставил перед ней чашку чая и пристроился рядом на подоконнике, задумчиво разглядывая пейзаж за окном.

– Я кое-что выяснила про кольцо, – нарушила затянувшуюся тишину Клара. – Если мой друг не ошибся, то это перстень Рихтера, который пропал вместе со всеми ценностями больше ста лет назад.

– Перстень с философским камнем? – уточнил Андрей.

– Ты знаешь эту легенду? – Клара удивленно взглянула на него.

– Читал где-то, – Андрей неопределенно пожал плечами. – Нужно сообщить Фаустову, что мы обнаружили перстень.

– Ты знал, что время от времени на частных аукционах всплывают предметы из коллекции Рихтера?

– Не удивлен. Если кто-то вывез ценности из усадьбы, логично предположить, что рано или поздно их начнут распродавать.

– Интересно, где все это хранится столько времени? И как вышло, что перстень Рихтера оказался у погибшего?

– Я думал об этом, и мне кажется, что коллекция Рихтера не покидала пределов усадьбы.

– В каком смысле?

– В прямом. Я думаю, что она все еще здесь.

– В подземелье? – догадалась Клара. – Но все входы в подвалы усадьбы заложены, туда невозможно попасть.

– Однако нашим ночным гостям это как-то удается. А еще я заметил, что одежда погибшего Никиты Козырева была запачкана землей.  Тогда я не придал этому значения, но сейчас мне кажется, что это может быть важно.

– Призрак Лизы Рихтер исчез на втором этаже, – Клара поежилась, вспоминая призрачную белую фигуру, наблюдавшую за ней ночью, – возможно, где-то там есть потайной ход или скрытая комната, где можно спрятаться.

– Допивай чай, нам пора заняться осмотром второго этажа, – хитро прищурился Андрей.

– Судя по плану, здесь была спальня Рихтера, утренняя гостиная, будуар его супруги и ее комната, – Андрей махнул рукой в сторону комнат, в одной из которых ночью скрылся призрак. – В другом крыле гостевые покои. Там мы обнаружили лестницу для прислуги и заложенный вход в подвал.

– Там же я слышала, как плачет женщина…

– …которая таинственным образом исчезла, – Андрей задумчиво почесал бровь, внимательно разглядывая планы усадьбы. – Здание построено симметрично, левое крыло является зеркальным отражением правого, посему можно предположить, что из спальни Рихтера должен быть такой же выход на черную лестницу, что и в противоположном крыле. Пойдем.

Андрей подхватил бумаги и зашагал к распахнутым дверям хозяйских покоев.

Клара еще не бывала в этой части дома, поэтому с любопытством осматривала комнату. Жилые покои, как правило, уступали в роскоши и изысканности парадным, но все же на потолке еще уцелели фрагменты искусной лепнины, которая несколько веков назад сияла позолотой, а сейчас осыпалась фрагментами посеревшей от времени побелкой. Клара провела рукой по стене, представляя, как бы она выглядела, обтянутая зеленым шелком с причудливым орнаментом. В хозяйской спальне, так же, как и в кабинете на первом этаже, одна стена была отделана деревянными панелями, которые чудом сохранились, хотя Клара была уверена, что при ближайшем рассмотрении окажется, что они безнадежно изъедены жуками. Она подошла к окну и выглянула во двор. Отсюда открывался прекрасный вид на парк. Клара представила, как двести лет назад Карл Рихтер точно так же подходил к этому окну и любовался открывающимся перед ним пейзажем. Клара настолько погрузилась в собственные размышления, что, когда за спиной раздались шаги, она была почти уверена, что, обернувшись, увидеть перед собой первого владельца усадьбы. Но, разумеется, позади нее оказался Андрей.

– Не представляю, где могла бы скрываться дверь, – со вздохом ответил он. – Я все осмотрел, и мне кажется, что из этой комнаты существует только один выход.

– Давай осмотрим другие, – предложила Клара. – В те времена, когда в усадьбе был санаторий, многие комнаты перестраивались, возможно, спальню Рихтера тоже разделили на две и теперь, выход на лестницу в соседнем помещении.

– Что-то здесь не сходится, – Андрей снова развернул план и сделал на нем какие-то пометки карандашом. – Ладно, давай осмотрим это крыло полностью.

Клара с готовностью кивнула, и вдвоем они последовательно обошли комнату за комнатой, но ни намека на потайную дверь, ведущую на лестницу, не обнаружили.

– Сдаюсь, – разочарованно пробормотал Андрей, когда они в третий раз осмотрели спальню Лизы Рихтер. – Не имею ни малейшего представления, куда могла подеваться наша ночная гостья. Прятаться здесь негде, не через окно же она сбежала в конце концов!

Клара была с ним согласна. И, если бы не уверенность Андрея в том, что девушка была из плоти и крови, Клара бы совершенно серьезно поверила в призраков.

– Похоже, она просто испарилась, – заключила Клара.

– Исключено, – серьезно заявил Андрей. – Я не верю в призраков, только в хитрость и коварство людей.

– Как думаешь, той ночью в подвале тоже была она?

– Кстати об этом, пойдем еще раз осмотрим лестницу в правом крыле.

Дверь в подвал так и стояла широко распахнутой. Клара замерла на пороге, не решаясь ступить на темную лестницу.

– Все нормально? – Андрей уже бойко перешагивал через ступени, но остановился и обернулся, заметив, что Клара не последовала за ним.

– Да, я в порядке, – тихо ответила она, крепко обхватив себя руками. Воспоминания о ночи, проведенной в темном тесном помещении, все еще вызывали неконтролируемые приступы паники, поэтому она никак не могла заставить себя снова спустить в подвал.

– Подожди меня лучше наверху, хорошо? – Андрей поднялся на несколько ступеней, чтобы лучше видеть Клару. – Я все осмотрю и вернусь.

Клара кивнула и с облегчением выдохнула.

– Ты уверена, что слышала голоса здесь? – донесся до нее голос Андрея, он уже был внизу и методично обшаривал каждый сантиметр небольшого помещения.

– Абсолютно, – уверенно заявила Клара. – Она точно была внизу, когда я спустилась в подвал.

– Так, если здесь нет секретного рычага, открывающего тайный ход, тогда я просто не представляю, куда она могла подеваться.

– Но я не сошла с ума, – раздраженно выкрикнула Клара. – Я слышала голоса!

– Я тебе верю.

– Может, это все-таки был призрак? – Клара почти прошептала окончание фразы, но тем не менее Андрей ее услышал.

– Нет, – серьезно сказал он, а через мгновение Клара увидела его у подножья лестницы. – Я же говорил, что призраков не существует. – Довольно ухмыляясь, он взлетел по лестнице, перепрыгивая через одну ступеньку, и остановился напротив Клары, протягивая ей какой-то предмет.

– Что это? – спросила она, разглядывая небольшой темный квадрат на его ладони.

– Портативная беспроводная колонка! Была спрятана на небольшом выступе под потолком. Ты на самом деле слышала голоса, но только вот людей поблизости не было!

– Кто-то хотел меня напугать, – прошептала Клара, как будто их могли подслушать. – Но медсестра, работавшая в санатории, слово в слово пересказала то же, что слышала я сама! Как ты это объяснишь?

– Очень просто, – пожал плечами Андрей, – как я и говорил, наша встреча с ней не была случайной. Кто-то попросил ее рассказать нам историю о призраках, чтобы мы, наконец, поверили в то, что усадьба на самом деле проклята.

– Нет, погоди, – Клара замотала головой, – это невозможно! Никто не знал, что мы с тобой поедем в город!

– Отчего же? – Андрея не так просто было сбить с толку. – Накануне вечером мне позвонили из отделения почты и сказали, что на мое имя получен конверт, спросили, когда и в котором часу мне удобно будет приехать и забрать его. Так что я сам сказал, когда и во сколько буду в городе.

– Кто-то просто представился сотрудником почты. Суть в том, что подстроить якобы случайную встречу было совсем несложно.

– Да что вообще происходит в этом городе и почему нас так отчаянно хотят выпроводить из этой усадьбы?

– Выясним. Обязательно выясним.