Еще час назад Ёнгван лежал в постели. Прижав к груди пресс-папье, которое подарила Хаён, он погрузился в размышления. Совсем недавно Ёнгван узнал, что во время очередной грузоперевозки отчим попал в аварию. Сводный брат жаловался, что отец уже три месяца не работает и денег критически ни на что не хватает. Ёнгван, конечно, не мог отказать им в помощи. Хотя авария была несерьезной, возраст отчима давал о себе знать. Скорее всего, он уже не сможет работать как раньше. Мать молчала о случившемся. Видимо, не хотела обременять сына. Во время недавнего телефонного разговора она даже не заикнулась об этом, лишь пообещала отправить Ёнгвану маринованные ребрышки.

«Как подготовка к экзаменам? Все хорошо?» – написал Ёнгван брату.

У сообщения появилась галочка «Прочитано», но ответа не последовало. Даже спустя пять минут. Брат становился все больше похож на мать.

«Со следующего месяца сам занимайся. Поищи онлайн-лекции»

Брату было двадцать лет, он ходил на подготовительные курсы для поступления в университет. Ёнгвану хотелось стать для него опорой и поддержкой, тем более в такое непростое для семьи время. На его вопрос о стоимости занятий брат так и не ответил. Ёнгван поставил пресс-папье в виде кита на тумбочку и вышел из спальни.

Он распахнул шторы в гостиной. Окно оказалось запотевшим. Протерев стекло ладонью, Ёнгван увидел перед собой настоящую зимнюю сказку: деревья и крыши домов покрылись инеем, словно белым кружевом.

«Что-то похолодало», – тихо сказал Ёнгван, глядя на прохожего, который стоял под фонарем. На нем был черный стеганый пуховик. Казалось, он кого-то ждал, переступая с ноги на ногу. Внезапно на улице стемнело. Похоже, скоро пойдет снег. Ёнгван решил остаться дома. В квартире тоже резко похолодало, поэтому он включил отопление на максимум.

Вскоре и гора скрылась за серыми облаками. Ёнгван достал листовой чай, который ему привезли из-за границы, и поставил чайник. Он собирался выпить его в гордом одиночестве, но тут его взгляд невольно вернулся к окну. На улице стоял ужасный холод, а в «Бюро сокровенных посланий» все еще горел свет. Ёнгвану внезапно захотелось угостить Хаён чашечкой согревающего напитка.

От заваренного улуна поднимались белые клубы пара. Ёнгван достал термос, которым уже давно не пользовался, сполоснул его и осторожно перелил туда чай. Набросив на себя пуховик, он вышел из дома в обнимку с термосом. Дул пронизывающий ветер. Он тут же схватил кепку, чтобы она не улетела.

На переходе Ёнгван внезапно остановился. Он только сейчас вспомнил, что забыл побриться. На лице красовалась двухдневная щетина. Почесав колючий подбородок, он задумался: может, стоит вернуться домой и сначала привести себя в порядок? Вдруг кто-то тихо позвал его:

– Извините!

Ёнгван обернулся. У фонаря стояла девушка в черном стеганом пуховике. У нее была короткая стрижка, а на лице – маска. Взглянув ей в глаза, Ёнгван признал ее почти сразу. Это была Хёмин – сестра Хаён.

– Вы, случайно, не наверх идете? В магазин на четвертом этаже?

– Да, вы тоже туда?

Кажется, девушка стояла на улице уже больше получаса. Она крепко сжимала что-то замшевыми перчатками.

– Нет-нет. Просто можете передать это сотруднику магазина? – Девушка протянула конверт.

– Письмо?

– Да.

Ёнгван не стал донимать девушку расспросами. Казалось, она и так сильно нервничала. Все не решалась зайти в магазин и увидеть сестру. К тому же она простояла довольно долго на улице, высматривая посетителей «Бюро сокровенных посланий».

– Хорошо, я передам, – сказал Ёнгван и взял конверт.

– Огромное вам спасибо! Спасибо! – чуть не плача, поблагодарила девушка.

Внезапно поднялась сильная метель. Снежинки, словно маленькие зернышки, оседали на ресницах Ёнгвана и на куртке новой знакомой. Стоило ему протереть глаза, как след девушки уже простыл.

– Ну что за белое Рождество! – восхищенно крикнула какая-то школьница.

Ёнхидон весь запорошило. Ёнгван тут же спрятал конверт в карман, чтобы ничего не промокло и не смазалось. Ему казалось, что это было не просто письмо, а нечто значимое и дорогое для Хаён. Он мигом поднялся на четвертый этаж и зашел в магазин.

– Вот, просили передать, – сказал Ёнгван, переводя дыхание.

Хаён тут же распечатала конверт и принялась читать. От волнения ее нижняя губа слегка дрогнула.

Хаён, сейчас я у мамы с папой. Заехала их навестить. Думаю, дай-ка напишу и тебе пару строк. Как ты? Все ли у тебя хорошо? Родители сказали, что ты работаешь в магазине канцтоваров. Я очень рада за тебя! Ты не представляешь, как я себя корила! Все переживала, что после ухода из кино ты замкнешься в себе.

Но ты большая молодец! Порой я даже завидую тебе. Ты сильная и смелая, всегда знаешь, как дальше поступить. А я? Трусиха!

А ведь никто, кроме тебя, и не знает меня настоящую. В глазах всех я умница и красавица, а на деле… Да уж, наивности мне не занимать.

Знаешь, я приезжала в прошлом году. В начале декабря, что ли… Хотела навестить маму после операции. Подумала, ну и пускай! Пускай уж лучше отругает! Все стояла у палаты и не решалась зайти. Вдруг услышала тебя.

Ты не подумай! Я не злюсь. Все ты тогда правильно сказала. От стыда я покрылась красными пятнами. Мне хотелось скрыться с глаз долой.

Прости меня, Хаён. Мне так жаль, что говорю тебе это только сейчас, спустя целый год. Столько писем тебе отправила, а самого важного так и не сказала.

Сколько себя помню, я мечтала стать старшей сестрой, на которую всегда можно положиться. Скрывала от тебя все свои проблемы и переживания. Все боялась показаться слабой.

Знаю, тебя злило, что отец любил меня больше, возлагая на меня большие надежды. Но мне тоже было нелегко. Я никогда не могла допустить ни единой ошибки. Мне и вправду хотелось стать для тебя хорошей сестрой. Дать тебе все, что у меня есть. А сейчас? Сейчас я не понимаю. Кому я пыталась что-то доказать? Зачем бежала? А главное – от кого?

Прости меня. Думала поздравить тебя с Рождеством, а тут… Снова я о том же. Скоро вернусь и обязательно все исправлю!

Люблю тебя, сестричка! Счастливого Рождества!

Шаги Хаён эхом раздавались по всему зданию. Ёнгван ринулся за девушкой, едва поспевая за ней. Выбежав на улицу, Хаён осмотрелась по сторонам. Но Хёмин уже нигде не было.

– Да где же ты? Где?! – закричала Хаён, крепко сжимая письмо.

На глаза навернулись слезы.

– Хёмин, а ну вернись! – отчаянно кричала Хаён.

От бессилия девушка рухнула на землю. Ёнгван растерялся, не понимая, что уместно сказать в такой ситуации. Он просто молча стоял рядом. Прохожие оглядывались, но продолжали свой путь. На улице все так же шел снег. Заметив, как снежинки падают девушке на голову, Ёнгван снял с себя кепку и надел ее на Хаён.

– Знаешь, я ведь принес тебе чай. Он еще теплый, давай вернемся в магазин?

Хаён перестала плакать, лишь изредка всхлипывала. Ёнгван помог ей встать и произнес:

– До конца смены осталось еще двадцать минут…

Ёнгван всегда знал, как рассмешить Хаён. Видя ее заплаканные глаза, он тоже ей улыбнулся. Одна из снежинок, кружась в своем зимнем танце, мягко опустилась на Хаён, щекоча ей нос.