В начале января певица Мун Ёнын вновь заглянула в «Бюро сокровенных посланий». Она выглядела веселой и бодрой. Видимо, праздники пошли ей на пользу. В последнее время девушка работала над новым альбомом. В поисках вдохновения и нужных эмоций она постоянно что-то смотрела и читала.

– Вы бы знали, как я вам благодарна! Ваши письма и вправду исцеляют!

– Да что вы! Это вам спасибо! Прорекламировали нас!

После обмена благодарностями Ёнын решила снова воспользоваться услугой «Друзья по переписке». Девушка объяснила это тем, что письма придают ей сил и даже смелости. К тому же она не планировала в ближайшее время возвращаться в Ёнхидон.

Хаён положила перед Ёнын чистый лист и поставила стакан с письменными принадлежностями. Некоторое время посетительница смотрела в окно, разглядывая зимний пейзаж. На крышах зданий лежал снег. Каждый выступ, окно и карниз были обрамлены снежным кружевом. Ёнын принялась за письмо.

Кому: Другу из нового года

Здравствуйте! Вам пишет жительница Ёнхидона. Как-то раз я уже писала письмо. Наверное, в конце прошлого лета. А может, в начале осени. Не помню точно.

У меня был кот Лимон. Почему «был»? Прошлым летом его не стало. Он уже был старенький, когда попал ко мне. Мы вместе встретили его старость. Счастливую, хоть и короткую.

Однажды, вернувшись домой, я увидела, как этот маленький комок шерсти лежит без дыхания, свернувшись калачиком. Я до сих пор не могу себе простить, что не проводила его в последний путь.

Прощаться с кем-то близким мне не впервой. Но, кажется, к этому просто невозможно привыкнуть.

Знаете, я часто скучаю по Лимону и его милой мордашке. Я помню все! Помню, как этот пушистик лизал мою щеку своим шершавым языком. И как он крутил головой из стороны в сторону, наблюдая за моей игрой на гитаре. Каждый миг с Лимоном был особенным! Я бы отдала все на свете, чтобы хотя бы еще разок побыть с ним рядом.

После его смерти дни стали тянуться один за другим. Каждое утро я просыпалась с надеждой, что это всего лишь страшный сон. Но чуда не происходило. Тогда я задумалась: сколько еще впереди таких прощаний? А что, если это какой-то злой рок? Может, я и правда в чем-то провинилась? Эти мысли не давали мне покоя, мучили и разъедали изнутри.

Но сейчас мне гораздо легче. Общение с новыми людьми помогло мне найти покой и исцеление. Я вновь ощутила, что не одна и что меня понимают. Как-то раз я вытащила одно интересное письмо, которое тронуло меня до глубины души. В нем мужчина писал покойной жене о своей вечной любви к ней и о непереносимой боли, которую испытал, когда ее потерял. Оно показалось мне таким искренним, таким настоящим! Я еле сдержала слезы.

Да, наши с ним истории совсем не похожи, но его письмо по-своему трогает. Выплеснув всю боль на бумагу, он не только обрел спокойствие, но и помог исцелиться другим. Это заставило меня задуматься: как же здорово, что все мы разные.

Может, я тоже кому-то помогу, но по-своему? Постараюсь сделать все, что в моих силах. Спасибо, что уделили мне минутку!

Счастливого Нового года!

Ёнын положила свое письмо в стеллаж и выбрала чужое. На конверте вместо даты владелец письма указал «теплый день», а также нарисовал маленького кенгуру квокку, подписав: «квокка хе-хе». Увидев это, девушка расплылась в улыбке. Автор письма указал о себе следующее: «Есть домашние животные». Ёнын без колебаний вскрыла конверт.

Как бы мне хотелось, поставить время на паузу. А Вам? Наверное, мы с Вами совсем не похожи. Ну конечно, у Вас своя жизнь, у меня своя. Столько вопросов я бы хотел задать Вам! Но жаль, что не смогу спросить обо всем.

У меня дома живут кошка и собака. Оба породистые. Кошка – помесь американской короткошерстной и перса, ей около двух лет. А собаке – шесть. Очень ласковая мальтипу. Они прям не разлей вода: постоянно носятся друг за другом.

Каждый день эти дружочки наполняют мою жизнь счастьем и радостью. А я, со своей стороны, не забываю их благодарить и показывать, как сильно их люблю. Но! Порой я просто их не понимаю. Вот о чем они думают? Что у них болит? Как прошел их день? Они же не могут ничего сказать. От этого у меня разрывается сердце.

А чем живете Вы? Что Вас беспокоит? Может, я могу как-нибудь помочь? Странно… Такое ощущение, будто мы с Вами очень давно знакомы. Хе-хе.

Раньше мне не приходилось писать писем. Но, на удивление, это не так уж и сложно!

Надеюсь, наше общение продолжится и я еще не раз узнаю, как Ваши дела.

Ёнын провела рукой по письму. Она представила, как кто-то сидит за небольшим столом в «Бюро сокровенных посланий» и аккуратно выводит каждую букву. Письмо запало ей в душу. Порой Ёнын тоже чувствовала беспомощность и вину, что не всегда понимала Лимона. Иногда она брала его на руки и умоляла рассказать, что у него болит.

«Мне тоже так кажется! Будто мы с вами очень давно знакомы…» – Ёнын улыбнулась и вложила письмо обратно в конверт. Она собиралась перечитать его уже дома.

Ёнын поняла кое-что важное: она хочет достучаться до мира по-своему. С помощью своих песен, своего голоса и своего любящего сердца.

В обед забежала Чухе. На ней была ее рабочая униформа.

– С Новым годом! С новым счастьем! – широко улыбнулась девушка.

Хаён решила немного подразнить свою милую гостью: с ноткой сожаления в голосе она поделилась с ней, что всего десять минут назад в магазин заходила Мун Ёнын. Как и ожидалось, Чухе тут же переменилась в лице. Хаён не могла сдержать улыбку – ей было весело наблюдать за реакцией знакомой. Если бы у нее была младшая сестра, ей бы очень хотелось, чтобы она походила на Чухе.

– Да как так! А у тебя есть мой номер? – Девушка выхватила у Хаён из рук телефон и записала свой номер в контакты.

– В следующий раз сразу пиши мне. Я прибегу!

– А как же работа? – Хаён невольно перешла с девушкой на «ты».

– Да чего там! Я ж на пять минут. Тем более я и так всегда на месте.

Ответ девушки рассмешил Хаён. Чухе стала рассматривать письменные принадлежности. Затем перевела взгляд на настенный календарь. Владелец магазина заказал другой дизайн к Новому году.

– Красиво как! Такой стильный! С твоим приходом в «Бюро сокровенных посланий» ассортимента стало побольше!

– Да нет. Просто Сонхо нанял еще сотрудников. Теперь у него больше времени реализовать все его идеи.

Поп-ап магазин закрыли, и Ёну решил еще немного поработать в «Бюро сокровенных посланий». Тем более он пока не собирался поступать в университет. Сонхо был счастлив, что ему даже не пришлось уговаривать Ёну остаться. Сейчас тот активно помогал открыть вторую точку в Сонсудоне. Ёну нравился район, он был не прочь там поработать. Особенно его привлекали стильные магазины уличной моды, поскольку парень сам мечтал стать модельером.

– Все равно! В этом всем твоя огромная заслуга! Повезло же твоему начальнику! – улыбнулась Чухе, поглядывая на стеллаж с письмами.

– Знаешь, мне срочно нужно написать ответ.

– Другу по переписке?

– Да. Под конец года, как обычно, на почте много работы. Совсем некогда было к вам заскочить.

Хаён хорошо помнила, что последним человеком, с кем Чухе переписывалась, была Ынчхэ. Старая приятельница Хаён не смогла лично занести ответ. Она находилась на съемках за пределами Сеула, поэтому ей пришлось отправить письмо по почте.

– Ну как? Получила ответ? Будете и дальше общаться?

– Ну посмотрим.

Хаён очень надеялась, что прямолинейная Ынчхэ и болтливая Чухе подружатся. Вдруг сотрудница почты вернулась к стойке и сказала:

– Что-то она грустная.

– Грустная?

«Это Ынчхэ-то грустная?» – удивилась Хаён.

– Она снимается в массовке. Все переживает, что ее звездный час так и не наступит. Говорит, талантливых актеров просто пруд пруди. Ей сложно с ними тягаться.

– Это да-а-а…

– Может, я не знаю, как трудно стать известной актрисой, но одно знаю точно: оставаться верным своей мечте – это не так уж и просто. – Девушка серьезно посмотрела на Хаён.

– А помнишь, как я впервые пришла к вам? Ну и зануда! Ничего не интересно было. Лишь дом – работа, работа – дом.

– Помню.

– Каждому нужна мечта! Она нас окрыляет, делает живыми. Человеку нужно во что-то верить. Уж я-то знаю!

Хаён была несказанно рада, что ее подруге достался такой чуткий собеседник. Сотрудница почты тепло попрощалась и вскоре покинула «Бюро сокровенных посланий». Хаён тут же достала телефон и стала набирать сообщение Ынчхэ, как вдруг ей в голову пришла идея. Девушка крикнула Чухе вслед:

– Чухе! Подожди!

Скоро должен был прийти Сонхо. Он очень просил дождаться его. Но именно сегодня Хаён должна была сходить на почту отправить письма посетителей. Пока Чухе не ушла слишком далеко, Хаён решила воспользоваться моментом и попросить ее помочь.

– Чухе!

Хаён бросилась к лестнице. Чухе еще не успела далеко уйти.

– Можешь отправить это? – крикнула Хаён, размахивая каким-то кульком. – Внутри письма. И деньги!

– Без проблем! – Чухе взяла белый льняной мешочек с логотипом магазина.

– Сумочку можешь оставить себе! Подарок!

– Не откажусь. Спасибо! – мило улыбнулась Чухе.

Так, спокойно и безмятежно, проходил январь.

Сонхо пришел чуть позже запланированного. По пути из Сонсудона он зашел домой за свежими цветами, чтобы обновить букет в «Бюро сокровенных посланий».

– Как там наша вторая точка? Неужели и вправду откроемся в следующем месяце?

– Ремонт закончен, скоро доставят мебель. Осталось только найти людей.

– Ну ничего! Пока по будням там будет Ёну, а по выходным – двоюродная сестра Сохи.

Если бы не жена, Сонхо вряд ли бы справился. Именно она познакомила его с известным дизайнером, и с того момента дела пошли в гору. Но Сонхо и сам не сидел сложа руки: уговорив тещу посидеть с Хаюль, он бегал по вечерам в библиотеку, изучал материал о дизайне интерьера и принимал активное участие во всем, что касалось магазина. Кто бы что ни говорил, но сейчас он выглядел как настоящий бизнесмен.

– Давай подпишем новый договор?

– В смысле? А старый?

– Я немного изменил условия. Теперь ты будешь работать на полной ставке, и зарплата выше.

– Шустрый ты!

– А ты как думала? В бизнесе что главное? Скорость принятия решений! – Сонхо протянул девушке новый договор.

Взяв документ, Хаён задумалась. Она знала, что всегда может уйти, но ее что-то мучило. Подписать новый договор означало окончательно уйти из киноиндустрии. Что же ей мешало это сделать? Что не давало покоя? С одной стороны, она мечтала начать все с чистого листа. С другой, кино было неотъемлемой частью ее жизни, от которой не так-то просто отказаться. Когда-то Хаён с горящими глазами приходила на съемки, где чувствовала себя важной. Ей было стыдно, что за все время работы в магазине она так и не разобралась, что у нее творится на душе.

– Слушай, ты же знаешь, что всегда можешь вернуться.

– А?

– Я про кино. Никто тебе не запрещает вернуться туда.

– Ну вернусь я, и что? Какой из меня режиссер…

– Ну, режиссер из тебя и правда никудышный.

Затем Сонхо отметил, что если слушать каждого, то на создание одного фильма уйдет год-другой, если не больше. Он продолжил:

– Кто вообще захочет вкладываться в такого режиссера? Ты послушай меня. Я вон магазином руковожу. Нельзя быть такой мнительной! Пускай уходят те, кому что-то не нравится. На их место обязательно придут другие. Так мы и находим нужных людей.

– Ты прав.

– Знаешь, что мне в тебе нравится? В тебе столько эмпатии! Ты всегда умеешь выслушать, – лучезарно улыбнулся Сонхо. – Оставайся! Сиди, пиши сценарии. Глядишь, за год к конкурсу какому-нибудь подготовишься. Ну не понравится, бросишь! В чем проблема?

Хаён рассмеялась. Где еще можно встретить начальника, который так печется о судьбе своих сотрудников? Неудивительно, что в «Бюро сокровенных посланий» столько хороших людей – подобное притягивает подобное. Хаён без лишних колебаний подписала договор.

– Сонхо! Пока ты тут, хотела у тебя узнать. Тебе, случайно, Ынчхэ не звонила? – решив все важные вопросы, забеспокоилась Хаён.

После разговора с Чухе все ее мысли были только об Ынчхэ.

– Да вот недавно созванивались. Говорит, уволили, сейчас перебивается как-то.

– Уволили? За что?

– Не знаю. На днях все спрашивала, нет ли у меня какой-то подработки. По итогу сама нашла. Устроилась помогать на съемках. А они на улице! Ужасно замерзла. Но фотки присылала, все хвасталась! – посмеялся Сонхо.

Заметив озабоченность Хаён, хозяин магазина сказал:

– Дуешься, что она тебе ничего не сказала?

– А может, хватит лезть ко мне в голову?

– Ты не обижайся, но на ее месте я бы точно так же поступил.

– Почему это? – раздосадованно спросила Хаён.

Да, может, сейчас в их дружбе все было не так уж гладко, но Ынчхэ по-прежнему оставалась ее близкой подругой.

– Хаён, да ты ж сама от всех закрылась. Но я-то не дурак, два плюс два сложить умею. Я не знаю, что именно случилось, но с семьей ты не общаешься, ничего о них не рассказываешь. Нетрудно догадаться, что ты сбежала. Я же не могу тебя силой заставить мне все рассказать.

– Пф! Догадался он!

Сонхо поставил новый букет в вазу и переместил ее на стойку.

– Смотри, отношения чем-то похожи на натюрморт. Вот ты видишь вазу с одной стороны, я – с другой. Я не могу залезть тебе в голову.

– К чему это ты?

– Понимаешь, Хаён, никто не читает твои мысли. Ни я, ни твои друзья, ни семья – мы не экстрасенсы. Пока ты ничего не скажешь, тебя не поймут и не услышат.