Четыре дня назад Вончхоль арендовал помещение в ресторане китайской кухни по случаю ухода на пенсию. За круглым столом сидела вся семья: старший сын с невесткой и детьми, младший сын и дочь. Всего было семь человек. Если бы младшие дети тоже завели семьи, то их сидело бы не меньше десяти человек. Неудивительно, что многие знакомые Вончхоля завидовали ему, говоря, что в старости будет кому о нем позаботиться.

– Пап, ты потрудился на славу! Теперь можешь посвятить все время игре в гольф и вкусной еде.

– Да куда там! Ему уже столько стукнуло!

– Пап, может, тебе в недвижимость уйти? А что? Дело хорошее.

– Па, да кого ты слушаешь? Найди себе какое-то хобби! Может, каллиграфией займешься? У тебя же так хорошо получается!

Сидя за одним столом, все оживленно болтали и раздавали отцу советы. Вончхоль же чувствовал себя опустошенно: ему все еще не верилось, что он больше не директор школы. Казалось, что завтра он снова встанет в семь часов, приведет себя в порядок, наденет шляпу и пойдет на работу. Он посвятил школе больше тридцати лет и теперь не знал, чем заняться.

– Хватит мне советы раздавать! Я сам разберусь.

– Если тебе станет скучно, заходи к нам. Не ужинай в одиночестве!

– Все, тихо! Когда там еду принесут? – строго сказал Вончхоль.

Дети очень переживали, что отец теперь будет бо́льшую часть времени один. Вончхоль прекрасно об этом знал и очень не хотел, чтобы их разговор плавно перешел к воспоминаниям о покойной супруге. К счастью, вскоре принесли еду: свинину в кляре с овощами, прозрачную лапшу с морепродуктами и креветки в сливочном соусе, красиво уложенные на широкой продолговатой тарелке. В честь такого прекрасного события старший сын предложил выпить и заказал крепкую гаоляновую водку. Никто не смог составить ему компанию, кроме отца. Вончхоль был не против выпить в такой день и протянул рюмку.

– Вот и еще одна осень. Пап, надо бы в следующем месяце проведать мамину могилку.

– Да, обязательно надо сходить.

Дочь схватила палочками креветку и обратилась к младшему брату:

– Мама их очень любила. А помнишь, как тебя бросила девушка и мы вместе отправились на день в Инчхон? Ты тогда еще расплакался, что тебе креветки не почистили.

– Не помню я такого. Ты меня с кем-то путаешь!

В тот день он опустошил две бутылки соджу, закусывая креветками, которые почистила мать. Конечно, всегда больно видеть, как твой ребенок расстраивается и опускает руки. В такой ситуации родитель может лишь поддержать свое дитя, зная, что иногда в жизни приходится сталкиваться и с таким.

– Ну знаешь, из-за тебя мама тогда от силы три креветки съела!

На сестру нахлынули воспоминания. Она прослезилась и схватилась за стакан с сидром. Старший сын молча протянул рюмку отцу и выпил содержимое залпом. Младший, громко чавкая, поедал одну креветку за другой. Тем временем невестка тихо сидела с детьми, ласково поглаживая их по голове. От их стола доносился бойкий стук палочек по тарелкам.

Дочь предложила отвезти отца домой, но он отказался и поехал на метро. Хотя Вончхоль выпил всего несколько рюмок, его лицо раскраснелось. Может, дело в том, что он давно не пил. Ему все не давали покоя разные мысли: смог ли он достойно попрощаться с учениками, нашел ли нужные слова, был ли он хорошим директором для них, отцом для своих детей и мужем для покойной супруги.

Сидя в вагоне, Вончхоль листал сообщения с поздравлениями от знакомых и старался ответить на каждое. Утром он собрал всех в актовом зале и произнес длинную и утомительную речь, в которой поблагодарил коллег, да и сам наслушался слов признательности. Однако он чувствовал, что ему еще столько всего хотелось сказать. Вончхоль вышел чуть раньше своей станции – ему хотелось подышать свежим прохладным воздухом.

Он шел, просто следуя уличным указателям, пока не наткнулся на детскую площадку. Домой возвращаться не хотелось. Сидя на лавочке, Вончхоль слушал, как на площадке резвятся дети. Было три часа дня. В это время совсем не понимаешь, то ли твой день уже закончился, то ли есть еще возможность с кем-то встретиться.

Он полез в карман куртки и нащупал что-то. Это был свернутый розовый лист А4, на котором каждый ребенок написал слова благодарности и напутствие директору. «Берегите себя!», «Спасибо Вам за все! Мы Вас не забудем», «Мы любим Вас, Кым Вончхоль», «Когда я вырасту, я стану как Вы!» и много других приятных слов.

Читая пожелания учеников, Вончхоль погладил бумагу. Многие дети еще с трудом держали ручку, старательно выводя каждую букву. Он аккуратно свернул лист, положил обратно в карман и направился в «Бюро сокровенных посланий».

* * *

Сегодня Вончхоль снова не застал Сонхо в магазине. Вместо него работала молодая девушка. Она радушно его поприветствовала и поспешила принести стакан с письменными принадлежностями. Окно слева было приоткрыто, и Хаён поинтересовалась, не мешает ли ему шум с улицы. Вончхоль успокоил ее и потянулся за ручкой.

Дорогая Вонсук, как ты поживаешь? Тебе там не одиноко?

Сегодня такая ясная погода, ни единого облачка. Мне так хотелось в этом чистом, безмятежном небе увидеть тебя. Стоило мне поднять глаза, как с дерева на меня упал лист. Наверное, хватит мне тешить себя надеждой.

После собрания в школе я сводил наших детей в ресторан, и мы все вместе поужинали. А ты помнишь, как мы мечтали выйти на пенсию и отправиться в круиз? Каждую неделю ходить в кинотеатр… Помнишь?

Оглядываясь назад, сейчас понимаю, что все это время я себя обманывал. Все внушал себе, что еще чуть-чуть, доведу все до конца, вот тогда и займусь своими делами. Думал, что все успеется.

Твое второе детище поживает хорошо. Помню, что-то мне не спалось, решил проветриться и заглянул на крышу. Белая роза, как луна в безоблачную ночь, излучала мягкий холодный свет. Очень красиво! Думаю, все твои старания стоили этого!

А помнишь, как тебе назначили химиотерапию и я вдруг убежал куда-то, сказав, что за яблоками? Впервые увидев тебя в больничной сорочке, я чуть не разрыдался. Ты была такая худая, что она висела на тебе, как мешок. Чтобы как-то успокоиться, я вышел на улицу. Подойдя к куче опавшей листвы, я рвал и метал, пинал все, что попадалось. Я топтал каждый листок, пытаясь выплеснуть свой гнев. И все повторял, что мы сильные и пройдем через это, все наладится, тебе обязательно станет лучше! Тогда я проклинал всех и вся.

Ты всегда была внимательна к деталям: когда я вернулся к тебе в палату, ты сразу заметила, что с моими кроссовками что-то не так. Все в грязи и пыли от пожухлой листвы. Помню, что тебя это позабавило. Говорила мне: где это видано, чтобы педагог так выглядел.

Как же мне не хватает твоего заразительного смеха. Ужасно жалею, что тогда ходил весь хмурый. Надо было, наоборот, чаще улыбаться. Я до сих пор не перестаю себя ругать.

Сегодня меня что-то тянет на откровения. Мне очень тяжело… Я все еще учусь жить без тебя. В начале следующего месяца мы с детьми придем к тебе на могилку, прошу тебя, сделай так, чтобы небо было таким же ясным и чистым, как сегодня.

До встречи, Вонсук!

Интересно, какие чувства испытывал Вончхоль, когда писал это письмо? Похоже, он надеялся, что когда-нибудь жена получит его. На конверте Вончхоль выделил те качества, которые соответствовали описанию супруги: «Вонсук – ценительница прекрасного, милосердная, нетерпеливая». А украсил это все рисунком розы.

Вончхоль не мог и представить, кому достанется его письмо и какой на него будет отклик. Но в нашей жизни мы сами пускаем рябь по воде. Это письмо обязательно найдет своего читателя, пробудит в нем эмоции и породит новую историю. Искренность должна не только не иметь конца, но и, подобно капле чернил в воде, в чем-то растворяться.