Проснувшись, Ёнгван чувствовал себя бодро и легко. Впервые за долгое время он ощущал себя отдохнувшим. Во сне ему казалось, что он плывет по тихому и безмятежному морю. Он рассматривал пресс-папье в виде кита, которое подарила ему Хаён. Вес этой небольшой фигурки действительно помог ему успокоиться и избавиться от стресса.

Ёнгван оставил фигурку на прикроватной тумбочке и направился в гостиную. Выпив стакан воды, он сел на диван и включил телевизор. На первом попавшемся канале шел телемагазин: продавали горящие путевки в Таиланд. Переключая каналы, Ёнгван наткнулся на повтор записи музыкального шоу. Затем пригладил растрепанные волосы и распахнул шторы. Он обратил внимание на Хаён, которая в магазине через дорогу складывала конверты. Молодой человек впервые увидел на ней голубой рабочий фартук.

Ему очень хотелось помахать ей и поблагодарить за подаренный сон, но он не стал мешать ее работе. Ёнгван задернул шторы и пошел в ванную. Стоя перед зеркалом, он привел себя в порядок: помылся, побрился, почистил зубы. Ёнгван все еще чувствовал, будто идет по длинному темному туннелю, но теперь он видел слабый проблеск света.

Выйдя на улицу, он взял напрокат велосипед и направился в сторону моста Янхва. Стояла последняя неделя сентября. С ветром уже доносился аромат осенней листвы. Недавно ему пришло сообщение от мамы, в котором она интересовалась, стоит ли ждать его в гости на Чхусок хотя бы в этом году. Молодой человек не нашел ничего лучше, чем просто извиниться. Однако он уже давно подготовил подарки для мамы, отчима и сводного брата.

С самого первого дня у Ёнгвана сложились хорошие отношения с отчимом и сводным братом. Он всячески старался заверить отца, что не будет сидеть у него на шее. Может, у Ёнгвана не было стабильной работы и постоянного дохода, но его вебтуны пользовались популярностью. А сейчас, когда дела шли плохо, он просто не мог показаться семье на глаза. В голову лезли разные мысли. Будь отец и брат ему родными, стало бы ему легче поделиться с ними своими переживаниями?

Ёнгван катался по городу на велосипеде уже больше получаса и наконец решил сделать небольшую остановку. Усевшись в кафе с видом на реку Ханган, он открыл скетчбук. В поисках вдохновения и внутреннего спокойствия для работы над следующим проектом он принялся делать зарисовки всего вокруг: велосипедистов, отдыхающих, влюбленных пар, компаний друзей. Спустя час Ёнгван изрисовал уже пять листов. Даже если у него что-то не получалось, он не останавливался. Ему было не столь важно завершить картину, сколько получить удовольствие от процесса. Он оттачивал свои навыки.

По дороге домой Ёнгван зашел в ближайший круглосуточный магазин купить воду со льдом. Подняв голову, парень снова обратил внимание на окно «Бюро сокровенных посланий». Сегодняшний день показался ему ярким и насыщенным, поэтому он уже по привычке решил зайти и сделать пару записей. Переступив порог магазина, он тут же почувствовал знакомый лесной аромат, и его дыхание выровнялось. Сегодня Хаён встретила Ёнгвана приветливее обычного:

– Хорошо сегодня выглядишь, что-то случилось?

– Да вот пару часов назад заходила семья с двумя детьми. Они так увлеклись, что изрисовали весь стол.

– И?

– Их родители долго пытались все оттереть, но пятна остались. Я их успокоила, сказала, что все уберу, а они минут через тридцать вернулись с моющими средствами и губками. Все начисто убрали.

– Какие ответственные родители!

– Да! Приятно было на них смотреть! Убирали все вместе, и дети молча помогали.

Хаён переставила с подоконника обратно на чистый стол вазу с цветами. Тогда Ёнгван полез в сумку, достал несколько листов бумаги, вложил один из них в конверт и тут же передал его Хаён.

– Это тебе, с праздниками!

– Мне?

Ёнгван молча кивнул.

– А когда вы успели? – спросила Хаён и с благодарностью приняла конверт.

– Да вот сегодня. Ездил на реку проветриться, подышать свежим воздухом.

Ёнгван почувствовал усталость и вскоре вернулся домой. Конечно, он колесил по городу целых два часа. Попрощавшись с постоянным гостем, Хаён поспешила распечатать конверт. Внутри она не обнаружила никакого письма, лишь рисунок, выполненный капиллярной ручкой. На нем был изображен пейзаж реки Ханган, где семьи и пары отдыхали на траве.

Этот рисунок был совсем не похож на вебтуны Ёнгвана. Он скорее напоминал изящную иллюстрацию к французским сказкам. За недавним ужином с Сонхо Хаён кое-что вспомнила: очень давно она изучала западную живопись. Девушка поднесла рисунок к окну, и солнечные лучи стали просачиваться сквозь бумагу, наполняя ее мягким желтым светом. Картина стала выглядеть еще уютнее.

* * *

На следующее утро Хаён отправилась к родителям в Ансан. Давно у нее не было таких длинных выходных. Мама недавно перенесла операцию на бедре, и папа хлопотал по дому, готовил поминальный стол, чтобы почтить предков. В этот раз стол выглядел скромно, но со вкусом. Собравшись за обедом, семья включила телевизор. В честь праздника показывали соревнования по национальной борьбе среди артистов.

– Хёмин теперь преподает в Канвондо.

– Мне это неинтересно… Снова она за старое?

– Ну а что? Ума хватает, с детьми работать умеет, что еще надо?

– А вам как? Нравится выплачивать долги?

Мама отчитала Хаён и наказала ей не беспокоиться об этом. Услышав их разговор, отец тоже вмешался:

– Тебе что, совсем не интересно, как твоя сестра живет? Только деньги наши считаешь!

– Да она не пропадет! Гений наш.

– А ну, перестань!

Хаён сама понимала, что перебарщивает. Однако каждый раз, когда заходил разговор о Хёмин, она ничего не могла с собой поделать. Хаён по-прежнему злилась на сестру.

– Ты что, всю жизнь будешь перебиваться подработками? Так и будешь жить одна?

– Не знаю.

– А кто знать-то будет? Я, что ли? Или, может, папа?

Наступила ночь, и Хаён впервые за долгое время зашла в свою комнату. На столе по-прежнему лежали письма от сестры: отец и мать продолжали их складывать. Сидя в полумраке, девушка вскрыла один конверт и развернула письмо. От волнения у нее сперло дыхание.

Кому: Хаён

Хаён, пишу тебе в пятый раз. Так странно, я не могу тебе позвонить или отправить СМС, а в письме всегда есть что сказать.

Услышав шаги за дверью, Хаён мигом легла в кровать. Она накрылась одеялом с головой и продолжила читать письмо при свете экрана телефона. Хаён не хотела плакать, но внутри что-то сжалось. Вспомнилась встреча с Хёмин, когда та приехала в больницу навестить мать.

– Думали, она станет нашей опорой. Нашим всем! Все для нее делали! Матери плохо, а она? Нагадила и сбежала! – кричала Хаён.

За дверью в коридоре мелькнула чья-то фигура. На ней было серое пальто и темно-синие угги из натуральной овчины. Хаён показалось, что это Хёмин. А может, ей просто хотелось, чтобы это была она. Хаён не могла выносить страдания матери. Уже тогда ей хотелось убежать куда-нибудь подальше, лишь бы не видеть всего этого.

«Это я виновата, что она сбежала. Только я», – тихо сказала Хаён и сложила письмо обратно в конверт.

Ей больше не хотелось его читать. Почему-то именно сегодня у нее возникло желание написать сестре, но что?

Хаён включила свет и принялась копаться в столе. В третьем ящике она наткнулась на подарочную коробку, купленную еще в начальной школе. В ней девушка хранила разную мелочь: юбилейные монеты, которые ей отдал дядя, рождественские марки, фотокарточки с любимыми артистами и безделушки из игровых автоматов. А еще там была фотография с сестрой, и Хаён хорошо помнила день, когда они ее сделали.

Она поднесла ее к носу. Едва ощущался запах фотобумаги. На снимке Хаён с сестрой лежали на полу, вырезая рождественские открытки. Вспомнилось, как из кухни доносился приятный аромат выпечки, а в воздухе витал запах цветных карандашей и кондиционера для белья, исходящий от свитера сестры. Сейчас Хаён уже не была уверена, не привиделось ли ей это все. Но одно она знала точно – в тот день ей было очень уютно и спокойно рядом с сестрой.

«Спите?»

Близилась полночь. Хаён написала Ёнгвану. В глубине души она надеялась, что пресс-папье помогло ему справиться с бессонницей. Но в то же время ей хотелось, чтобы он не спал. У нее было к нему дело.

«Пока нет. А что?»

К счастью, Ёнгван ответил быстро. Он признался, что все еще не может сомкнуть глаз до часа ночи, но благодаря подарку Хаён засыпать стало гораздо легче. Тогда девушка перешла к просьбе:

«В таком случае можно вас кое о чем попросить?»

«О чем?»

«Да вот хочу отправить письмо, похожее на ваше»

«А кому?»

«Сестре. Нашла дома нашу фотографию. Сможете нарисовать?»

«Да, конечно. Отправь фото»

Хаён тут же сфотографировала их снимок с сестрой и прислала его Ёнгвану.

«Какая милая фотография!»

«Возьметесь? Можете сильно не стараться»

«Понял. Получится хорошо, не переживай!»

Вспомнив портрет Хаюль, который нарисовал Ёнгван, девушка вздохнула: она не могла назвать молодого человека искусным художником, но все же рисовал он неплохо. Теперь Хаён хотя бы отправит не пустой конверт. Пусть еще не все эмоции улеглись, она хотела показать Хёмин, что глубоко в душе все еще лелеет их воспоминания и всегда ее ждет. Девушка надеялась придать сестре уверенности и смелости вернуться.

Перед отъездом Хаён села обедать. Впервые за долгое время она ела мамин суп. Вкус оставался неизменным: тонкая лапша, мягкая тыква, морковь и картофель в бульоне с анчоусами, который кипел с самого утра. Мама обедала вместе с дочерью, рассказывая, что теперь по вечерам после работы муж выходит с ней на прогулки. Из-за несчастного случая, который с ней произошел, он стал гораздо внимательнее относиться к жене. Теперь помогает на кухне и по дому.

– У каждой медали две стороны. Вот доживешь до моих лет, поймешь! Даже в такой ситуации нельзя вешать нос!

– Зачем ты все это говоришь? Не надо обо мне заботиться, лучше о сестре подумай!

Отец тут же сделал знак дочери, чтобы та замолчала. Запихнув в рот лапшу, Хаён тихо пробормотала что-то себе под нос. Пустующее место напротив не давало ей покоя. Заметив это, отец сказал:

– Скоро она вернется. Уже хватит с нее, поблуждала.

Несмотря на свою незавидную жизнь, он много работал, старался вырастить умную дочь. Ему хотелось гордиться своим вкладом в ее достижения. Отцу казалось, что его желание вполне оправданно, поскольку ему пришлось пройти через многое.

Каждый день он работал на износ, стараясь заработать лишнюю копейку, но это едва ли помогало их финансовому положению. Только сейчас отец понял, что возложил свое бремя на дочь. Из-за него ей пришлось бросить учебу и пойти на работу, где она и столкнулась с мошенничеством. Конечно, что ей оставалось? Только бежать.

От досады отец тяжело вздохнул. Мама предложила ему еще лапши, но он отказался. Затем собрал у всех посуду и отнес в раковину. В мойке текла вода, а вместе с ней и слезы по щекам отца.