В долгосрочной перспективе степные завоевания Ивана оказались прочными, но в XVII в. разрозненные, однако все еще сильные остатки Золотой Орды, расположенные за пределами сферы влияния Москвы, оспаривали укрепляющуюся гегемонию России в степи и даже совершали набеги вглубь страны. Крымские и ногайские татары не раз сжигали деревянную Москву. Они могли преодолевать до 1500 километров в один прием, питаясь кобыльим молоком, появляясь внезапно и наводя ужас на русских[725]. В те 15 лет, что длилось Смутное время, последовавшее за смертью наследника Ивана и пресечением его династии в 1598 г., татарские разбойничьи отряды уводили русских в плен десятками тысяч. Казахи и калмыки (калмыки исповедовали буддизм и говорили на монгольском языке) угрожали русским поселениям на Волге. В 1613 г. одной из первостепенных задач, вставших перед Михаилом Федоровичем, царем новой династии Романовых, было укрепление обороны Москвы от набегов из степи. Он собирал новые конные полки, но не мог сравняться с татарской конной мощью[726]. Русские лошади, выращенные в конюшнях и выкормленные зерном, были недостаточно выносливы для длительных походов в степь, а их стоимость ограничивала численность конницы, которую царь Михаил мог ввести в бой. Москве нужно было обзавестись гораздо более многочисленным конным войском, лучше приспособленным к степным условиям. По счастливой для царя Михаила случайности эту задачу взяли на себя казаки.
Казаки появились в период упадка Золотой Орды. Когда старая степная империя рухнула, ее коневоды стали сбиваться в небольшие группы и действовать самостоятельно. Подобно Бабуру и его нукерам, они называли себя казахами, в смысле «вольный стрелок» или «разбойник». Русский эквивалент – казак – первоначально обозначал искателей приключений и разбойников любой национальности[727]. Как татары, недовольные вождем, могли взять свои стада и отправиться на поиски новых пастбищ, так и беглые крепостные, попы-расстриги, разорившиеся землевладельцы и разжалованные офицеры из Польши, Литвы и Москвы бежали в неподконтрольные их бывшим хозяевам края и создавали самоуправляемые сообщества. Беззаконную территорию, где они обосновались, стали называть Украиной, то есть «окраиной». Здесь они жили за счет скотоводства и грабежа.
У казаков и татарских всадников было много общего. Они одевались в одинаковые длинные черкески, широкие шаровары и высокие сапоги. И те и другие носили на голове длинные чубы, провоцируя врагов отрезать им головы и привязывать к своему седлу[728]. Казаки сражались верхом, вооруженные копьями и луками, как и татары. Их мерины, выращенные на берегах реки Дон, были маленькими, крепкими и выносливыми, как татарские кони. Эти две группы даже вступали в браки между собой – или как минимум похищали дочерей друг друга[729]. При этом казаки были христианами, говорили на славянских языках, а татары в основном были тюркоязычными мусульманами. Казаки, по сути, были и братьями, и врагами татар, с которыми они воевали за обладание пограничной землей – Украиной.
Татарское сопротивление казакам возглавили крымские ханы. Самое могущественное из государств – преемников Золотой Орды, Крымское ханство располагало огромными богатствами, полученными от разведения и продажи скота. Только сами ханы, потомки Чингисидов, владели 10 000 лошадей и четвертью миллиона голов другого скота; их ближайшее окружение держало еще 50 000 лошадей[730]. Животных из этих стад они поставляли на рынки всей Азии и даже Индии, но при этом и сами могли собрать войско в 100 000 всадников, чего было более чем достаточно, чтобы заслужить уважение соседей[731].
Однако крымским ханам приходилось оборонять свои обильные стада на двух фронтах. На востоке жили ногайцы и калмыки, которые не признавали власти ханов и нередко совершали грабительские набеги на их земли[732]. На западе на их пастбища медленно, но верно наступали казаки. Сопротивление ханства ослабевало. Его коневоды не реагировали на экзистенциальную угрозу, исходящую от казаков, – больше недовольства у них вызывало давление со стороны собственных ханов[733]. Постоянно поднимая восстания, они свергли 12 ханов в XVI в., 16 ханов в XVII в. и 18 ханов в XVIII в. Когда ханство перешло от дерзких нападений к обороне собственных пастбищ, ханы больше не могли обеспечивать лояльность своих сторонников, подкупая их добычей от грабежей. Лояльность зависела от вознаграждения, а Московское и Польско-Литовское княжества могли позволить себе более щедрые выплаты или взятки[734]. Поэтому, несмотря на свою, казалось бы, грозную конную силу, крымские ханы все чаще оказывались беспомощны перед христианскими государствами.
Наибольшую выгоду из слабости крымских ханов поначалу извлекали поляки и литовцы, которые в начале XVII в. заняли значительную часть территории современной Украины и нанимали казаков с востока до самого Дона. Речь Посполитая, как и княжество Московское, имела много общего со своими степными противниками, проведя последние 300 лет в постоянных контактах с ними – как в военное, так и в мирное время. Польские дворяне, шляхта, разводили огромные табуны лошадей в степях Подолья – области, которая входит в состав современной Украины[735]. Чтобы представить свою экспансию на территорию Украины как возвращение на родину предков, шляхта поддерживала легенду о своем происхождении от древних скифов, которые кочевали по той же степи 2000 лет тому назад[736]. Однако в 1647 г. мечтам поляков о завоевании степей пришел конец: их союзники-казаки взбунтовались, изгнали шляхтичей из их недавно приобретенных владений и попытались утвердиться в степи в качестве независимой державы под властью собственной разновидности ханов – гетманов[737].
Общей слабостью степных политических образований был условный характер верности подданных правителям. При желании всадники могли просто вскочить в седло и покинуть своих вождей. Самодержавная Россия воспользовалась этим, чтобы исключить появление сильных лидеров среди ее соперников за контроль над степью[738]. Амбициозные ханы, заносчивые шляхтичи и свободолюбивые казаки – никто из них не сумел в достаточной мере организоваться перед лицом территориальных притязаний Москвы. В 1654 г. царь Алексей Михайлович подчинил казаков Украины русскому владычеству в обмен на защиту их от прежних польско-литовских покровителей. Россия стала крупнейшей страной в мире, а граница земель независимых коневодов переместилась с Дона на Волгу, на 400 км дальше на восток.
Оседлое население России шло вслед за казаками, обрабатывая новые свободные земли. Как и в Китае, оно демографически значительно преобладало над местными коневодами: при численности населения 9 млн число последних никогда не превышало полумиллиона[739]. Степные земли, где со времен скифов преобладало коневодство, теперь начинали использоваться под посевы. Они оказались исключительно плодородными и потому очень привлекательными для земледельцев[740]. В будущем именно эти территории сделают Россию и современную Украину крупнейшими экспортерами зерна.
Но казаки приносили российскому государству огромные экономические выгоды и помимо новых территорий. В обмен на такие привилегии, как самоуправление и пожалование захваченных земель, они несли военную службу и обеспечивали государство лошадьми по меньшей стоимости, чем это удавалось регулярной армии, на которую и так уходила большая часть государственного бюджета. В сравнении с лошадьми регулярной кавалерии, которых приходилось содержать и кормить за счет сельскохозяйственных угодий, казачьи лошади, пасшиеся в степи, были, по сути, бесплатным ресурсом. Они, как и кони их соперников-татар, в военных походах питались подножным кормом, а следовательно, казаков не сдерживали логистические ограничения, которые приходилось учитывать регулярной русской кавалерии. Как и татары, казаки зарабатывали, разводя лошадей и продавая их на конных ярмарках в Центральной России. Постепенно вытеснив татар, они сохранили свою экономическую роль поставщиков лошадей российскому государству, которое нуждалась в них для военных целей и для гражданских и сельскохозяйственных работ.
Конечно, опора Москвы на казаков в деле расширения империи не всегда гарантировала успешное продвижение к цели. Казаки постоянно бунтовали, а иногда даже объединялись против царской власти с татарами. В 1670 г. Стенька Разин, атаман, недовольный московским владычеством, прекратил сражаться с татарами и поднял казачье восстание, бросив вызов царю Алексею Михайловичу. С армией в 7000 конных казаков он захватил два крупных торговых города на Волге – Царицын (позже Сталинград, а ныне Волгоград) и Астрахань – и опустошил степную границу России так же безжалостно, как какая-нибудь татарская орда. Москве пришлось собрать все силы, чтобы остановить и в конечном итоге разбить Разина. Восстание закончилось его поимкой и публичной казнью на Болотной площади; казаков, которыми командовал Разин, Москва сослала в дальнюю степь, в очередной раз раздвинув границы империи.
В 1717 г., продолжая политику предшественника, Петр I Великий бросил своих казаков на степной оазис Хорезм, расположенный в 2800 км от Москвы, но успеха не добился. В 1720 г. казаки Петра заняли прикаспийские провинции Ирана (откуда их впоследствии изгнал Надир-шах). В 1721 г. Петр сменил свой титул со славянского «царь» на латинское «император» и официально провозгласил Россию империей, смело заявив о своих амбициях.