Сидя на большом троне и подавшись вперед, Пугало нетерпеливо ждал, когда же престарелый придворный наконец заговорит. Прочие придворные выжидающе смотрели на него, и когда ожидание стало почти невыносимым, старик вскинул руки вверх и почти выкрикнул:

— Пророчество о Волшебном Бобовом Стебле исполнилось! В этом великолепном и благородном пугале к нам вернулся дух могущественного Чан Ван Во. И я, Великий Чу Чу, управляющий наших владений, преклоняюсь перед этим замечательным Пугалокусом, Императором Серебряных Островов!

Все присутствующие при этих словах пали ниц. Пугало был настолько застигнут врасплох таким поворотом событий, что сначала даже подскочил на троне, а потом сполз с него на расположенные ниже ступеньки. Впрочем, он тут же торопливо вскарабкался на трон обратно, снова взяв в руки веер и зонтик, которые он оторвал с бобового стебля.

— Хотел бы я, чтобы профессор Кувыркун это услышал, — самодовольно пробормотал Пугало, вновь устраиваясь на троне. — Впрочем, мне надо держать ухо востро. Посмотрим, что будет дальше!

Первым распрямился Великий Чу Чу. Прижав руки к груди, он почтительно спросил:

— Каковы будут ваши приказы? Что желает Почтенный Пугалокус?

— Думаю, вы можете опустить это «кус» и звать меня просто Пугалом, — смущенно заметил Пугало. — Мне так будет привычней. Полагаю, я очутился в Китае? Или это какое-то другое место? Вы, что — китайцы?

— Мы — серебряки, — с достоинством молвил Великий Чу Чу, — и мы гораздо древнее, чем наши китайские кузены. Они — люди солнца, а мы — люди звезд. Неужели, Ваше Высочество, Вы успели об этом так быстро позабыть?

— Боюсь, что так, — задумчиво ответил Пугало, потирая подбородок.

Он медленно оглядел большой Тронный зал. Он выглядел не менее ослепительно, чем во дворце самой Озмы. Пол залы был выложен матовыми серебряными плитами, поверх которых лежали богато расшитые синие ковры. Мебель, стулья, панели на стенах и все остальное тоже было сделано из серебра, украшенного к тому же драгоценными камнями. С высоких потолков свисали ажурные серебряные светильники, а стоявшие в высоких серебряных вазах букеты с розовыми и голубыми цветами наполняли залу дивными ароматами. На стенах висели расшитые серебряными звездами синие флаги, такие же вымпелы украшали копья стражников. Серебра вокруг было так много, что казалось — из него сделана даже обувь всех присутствовавших. Сквозь открытые окна слабо доносились нежные звуки сотен серебряных колокольчиков.

Честно говоря, Пугало был совершенно ошеломлен всем с ним случившимся, хотя и начинал понимать, что ему невероятно повезло. Эти серебряки называли его Императором, но почему? Как так могло случиться? Пугало повернулся, чтобы обратиться к Великому Чу Чу; но тут он краем глаза заметил, что все присутствующие снова собираются пасть ниц. Тогда он сдавленно прошептал, обращаясь к старому царедворцу:

— Могу я поговорить с вами наедине?

Великий Чу Чу повелительно махнул рукой, и, громко шелестя серебряной парчой, все попятились из зала.

— Очень мило с их стороны ежеминутно кланяться, но мне бы не хотелось, чтобы они это делали, — вздохнул Пугало, откинувшись к спинке огромного трона. — При этом трудно усидеть на месте. Боюсь, что если кто-нибудь опять кинется к моим ногам, у меня будет нервный срыв.

Пугало снова окинул Тронный зал долгим взором, а потом опять повернулся к Великому Чу Чу.

— Не могли бы вы, — прямо спросил он, — еще раз поведать мне, кто я такой?

— Как кто? Вы — достославный господин, император Чан Ван Во, или, если быть точнее, его дух!

— Я всегда был существом воодушевленным, — с сомнением заметил Пугало, — но никогда не был ничьим бестелесным духом. Нет-нет! Я вовсе не дух!

— Позвольте мне вам объяснить... — продолжил Великий Чу Чу, не обращая внимания на возражения Пугалы. — Пятьдесят лет назад, как раз после того, как Ваше Высочество победили в битве правителя Золотых Островов, — в наших землях объявился некий маг. Как потом выяснилось, этого мага подослал к нам тот самый озлобленный побежденный правитель. Маг пробрался в дворцовую опочивальню Вашего Высочества, где как раз Вы соизволили отдыхать, и с помощью черной магии превратил вас в крокус!

— Ой! — невольно вздрогнул Пугало.

— И если бы не Ваша верная супруга Императрица, мы бы навсегда лишились своего правителя!

— Супруга? — опять тихо охнул Пугало. — Так я женат?

— Если Ваше Высочество позволит мне закончить. — с достоинством молвил в ответ Великий Чу Чу.

Пугало ошалело кивнул.

— Ваша супруга, прекрасная Ци-Цин, подхватила этот крокус, который увядал прямо на глазах, поместила его в серебряную чашу, стоявшую в центре этого самого зала, и три дня подряд орошала его своими слезами. Проснувшись на третье утро, Императрица с изумлением увидела вместо крокуса гигантский стебель фасоли, который доходил до крыши дворца и исчезал среди облаков.

— Ах! — пробормотал Пугало, невольно поднимая глаза к потолку. — Значит вот оно какое — мое родословное древо!

— Рядом с этим стеблем фасоли лежал кусок смятого пергамента, — продолжил свой рассказ Великий Чу Чу.

С этими словами он пошарил в рукаве своего одеяния, выудил оттуда серебристый прямоугольник, поправил свои роговые очки и медленно прочитал следующее: «В первое же существо, которое коснется на другом конце света этого магического стебля, войдет дух императора Чан Ван Во. И тогда, ровно через пятьдесят лет, он вернется, чтобы спасти свой народ».

Великий Чу Чу снял свои очки с носа и сложил пергамент вчетверо.

— И вот этот день настал! Вы спустились по бобовому стеблю и посему, несомненно, именно Вы являетесь тем созданием, которое было вначале нашим Императором, а потом стало крокусом. Я правил Вашими Островами все эти пятьдесят лет, позаботившись об образовании Ваших сыновей и внуков. И теперь, о, милостивый и высокородный господин, поскольку я уже очень стар, я прошу Вас избавить меня от государственных забот.

— Сыновья? Внуки? — пробормотал Пугало, у которого от всего услышанного перехватило дыхание. — Сколько же мне лет?

— Ваше Высочество, — сказал Великий Чу Чу, отвесив глубокой поклон, — одного со мной возраста. Другими словами, Ваше Величество, Вы находитесь на восемьдесят пятом году Вашего славного здравствования.

— Восемьдесят пять! — ахнул Пугало, с тревогой глянув на серое морщинистое лицо старого придворного. — Послушай, Чу Чу, ты в этом уверен?

— Совершенно уверен, о Бессмертный и Достопочтенный Господин!

Пугало постепенно начал убеждаться в правдивости истории Великого Чу Чу. Оказывается, шест на кукурузном поле в краю Манчкинов был не чем иным, как концом волшебного бобового стебля! Фермер насадил на него Пугалу, чтобы отпугивать ворон, а в результате в Пугало вселился дух императора Чан Ван Во!

— Ну, что же, это объясняет мою сообразительность, — тихо заметил Пугало.

Разумеется, его должно было обрадовать, что он нашел свои корни, но одновременное обретение империи, сыновей, внуков и весьма почтенного возраста — это было уже слишком! От этого просто захватывало дух!

— Было ли сказано в пророчестве о том, что я должен вернуть себе облик вашего почтенного Императора? — спросил Пугало с тревогой. Мысль о том, что он будет выглядеть как этот Чу Чу, совсем его не радовала.

— Увы, нет! — печально вздохнул Великий Чу Чу. — Но на наших Островах есть весьма искусные волшебники, и я немедленно заставлю их заняться этой задачей.

— Нет-нет, торопиться не надо! — взмолился Пугало, втайне решив сбежать от всех этих волшебников при первой же возможности. — Меня пока устраивает мой облик. Видишь ли, он не требует пищи, никогда не устает и не стареет!

— Царственное облачение в какой-то мере скроет его, — пробормотал Великий Чу Чу с поклоном и хлопнул в ладоши.

В залу вбежал слуга.

— Царственный наряд для его сияющего высочества, Быстряк серебряк! — кратко приказал Великий Чу Чу.

Через пару мгновений этот Быстряк вернулся с великолепной пурпурной атласной мантией. Она была расшита серебряными нитями и украшена множеством драгоценных камней. Быстряк притащил также головной убор с приподнятыми полями. Сделан он

^{— Ну, как я выгляжу, Чу? — спросил он с тревогой в голосе.}

был из серебристой ткани. Пугало стащил со своей головы старую шляпу, напялил императорский головной убор и облачился в пурпурную мантию.

— Ну, как я выгляжу, Чу? — спросил он с тревогой в голосе.

— Вполне! Словно как наш старый Император, только... — Престарелый придворный порывисто выбежал из залы. Из соседнего помещения раздался приглушенный крик, и в следующее мгновение он вернулся с длинной блестящей серебристой косой, которую он, очевидно, срезал с головы одного из слуг. Сняв головной убор Пугалы, он приколол к нему косу сзади, снова напялил шляпу на голову Пугала и молвил с огромным удовлетворением. — Ах, если бы Императрица могла на Вас взглянуть!

— Кстати. а где она? — спросил Пугало, нервно оглядевшись по сторонам. После долгих беззаботных лет в стране Оз он был явно не готов к семейной жизни.

— Увы! — вздохнул Великий Чу Чу, смахивая слезу рукавом своего одеяния. — Она уже вместе со своими серебряными предками.

— Тогда покажи мне ее изображение! — взволнованно попросил Пугало.

Великий Чу Чу подошел к стене. Он потянул за шелковый шнур, шторки разошлись в стороны, и Пугало увидел изображение грузной седой дамы с необычайно маленькими глазками и ужасно большим носом.

— Разве она не прекрасна? — вздохнул Великий Чу Чу, склонив голову набок.

— Прекрасна?.. Э э-э, конечно, прекрасна! — нервно сглотнул Пугало.

Он подумал о прекрасной юной Озме, милой малышке Дороти и вдруг почувствовал, что его потянуло домой. Он не помнил ни этих Серебряных Островов, ни своей жизни в этих краях. Кем же он был, в конце концов — Пугалом из страны Оз или императором Чан Ван Во? Он же не мог быть ими одновременно!

— Вижу, Вы помните ее. — прошептал Великий Чу Чу, заметив волнение Пугалы.

Тот в ответ утвердительно кивнул головой, внутренне содрогнувшись.

— А теперь покажи мне меня, Чу, — попросил Пугало. Он явно был заинтригован.

Старый придворный потянул за шнур, висевший рядом с портретом Императрицы, и Пугало увидел изображение Чан Ван Во — каким он был пятьдесят лет назад. У Императора было гладкое лицо, выглядел он веселым, и, честно говоря, этот Чан Ван Во весьма походил своим выражением на Пугалу.

— Ничего себе... — ошеломленно пробормотал Пугало. — У меня просто нет слов!

Это было истинной правдой.

— Вы были... э-э... весьма царственной и по-своему красивой особой, — запинаясь, пробормотал Великий Чу Чу.

Пугало сошел с трона, чтобы рассмотреть изображение Императора поближе, при этом он выпустил из рук маленький веер и зонтик. С тех пор, как они отломились от бобового стебля, у него не было времени, чтобы их толком рассмотреть. Теперь же, внимательно их оглядев, Пугало счел, что они чрезвычайно красивы.

— Дороти они понравятся, — пробормотал Пугало, опуская веер и зонтик в обширный внутренний карман своей мантии.

В его голове возникла мысль, что он когда-нибудь вернется в свою страну Оз, и он уже начал было рассказывать о ней Великому Чу Чу, но старый царедворец лишь зевнул и, прервав Пугалу, махнул рукой в сторону двери.

— Не хотели бы Вы, Ваше Высочество, осмотреть ваши владения? — спросил он.

— Полагаю, я просто обязан! — со вздохом ответил Пугало.

Он подхватил Великого Чу Чу под руку и, придерживая другой рукой свое королевское одеяние (которое оказалось довольно длинным), неуверенно побрел по большому Тронному залу. Они уже собирались выйти в сад, когда в дверь залы протиснулся маленький толстый серебряк. На шее у него висел огромный барабан. Толстяк тотчас забил в него и, глядя на Пугалу, заорал во всю глотку:

— Нет-нет, не надо! — запротестовал Пугало.

Он подскочил к барабанщику и схватил его за руку.

— Прекрати немедленно!

— Тогда я лишусь своей работы! — воскликнул в ответ барабанщик и пал ниц. — Ах, Милостивый Господин, разве Вы не помните меня?

— Нет, — простодушно ответил Пугало. — А кто ты такой?

— О, разве Вы не помните своего маленького барабанщика Бума? — всхлипнул толстячок, и крупные слезы покатились по его щекам. — Я был тогда всего лишь маленьким мальчиком, и Вы меня очень любили.

— А, ну конечно, мой дорогой Бумчик, — ответил Пугало, не желая расстраивать коротышку. — Но почему ты бьешь в барабан?

— При появлении Вашего Королевского Высочества принято бить в барабан, — важно пояснил Великий Чу Чу.

— Было принято, — твердо заявил Пугало. — Мой дорогой Бумчик, пожалуйста, никогда больше не бей при мне в этот барабан; это меня лишь огорчает.

И это было чистой правдой, потому что при каждом звонком ударе в барабан легковесного Пугалу подбрасывало в воздух.

— Можешь идти, Бум! Ты уволен, — рявкнул Великий Чу Чу.

В ответ коротышка серебряк разревелся от горя.

— Погоди, не реви! — попытался утешить его Пугало. — А что ты еще умеешь делать?

— Умею петь, стоять на голове и рассказывать забавные смешные истории, — буркнул барабанщик, переминаясь с ноги на ногу.

— Отлично! — воскликнул Пугало. — Отныне ты будешь Императорским шутом при моей особе. Пошли с нами, мы собирались осмотреть Серебряные Острова.

Великий Чу Чу ужасно нахмурился, а коротышка задрожал от ужаса.

— Не подобает жалкому рабу сопровождать Великого Чу Чу и Императора, — в страхе пробормотал он.

Пугало это удивило, ведь в стране Оз все были равны, и никто не считал себя выше другого. Впрочем, Пугало понимал, что сейчас не время спорить, и в ответ он просто подмигнул Буму за спиной Великого Чу Чу.

— Мы еще увидимся с тобой, Бумчик, — шепнул он ему и вышел в сад.

Там Пугалу уже ждал великолепный серебряный паланкин, рядом с которым стояли стражники с алебардами.