Время бежало. Уж давно нет деда Трифона и его жены Пелагеи. Вслед за ними, прожив свой век, ушли и их сыновья, в том числе отец Семёна Прохор, получивший награду за Бородино от самого фельдмаршала Кутузова. Нет и его жёнки бабуни Анастасии.

Доживал своё уже и сам Семён Прохорович с женой Прасковьей. Заканчивался и сам 19 век.

Станица потихоньку засыпала. Многие ложились пораньше, чтобы не тратить на освещение свои лучины, не говоря про плошки с маслом. Ещё днём Семён Прохорович, нещадно кряхтя, наготовил их для вечеров.

Лучина – узкая тонкая щепа длиной до одного аршина (71 см) и шириной меньше сантиметра. Поначалу он распарил полено из берёзы над котелком с кипящей водой, полено должно быть при этом ровным, без сучков. Потом с одного конца надколол его рядами на глубину примерно 15 сантиметров с помощью ножа. А дальше расщепил руками на щепы (лучины). Щепа должна получаться ровной, насколько это возможно. Ему в свои 80 лет это было знакомо не годы, а десятилетия жизни. Поэтому лучины у него получались на зависть остальным членам семьи не только ровными, но даже красивыми.

Принцип действия плошки был прост: в ёмкость заливали масло или растопленный жир, туда опускали фитиль – верёвку из растительных или искусственных волокон. Второй конец фитиля, закреплённый над маслом, поджигали, и масло, поднимаясь по фитилю, горело.

Заглянем в избу Голубевых. Сегодня, как обычно, зажгли огонь около пяти часов вечера, до этого времени – сумерничали, сидели в целях экономии без света. У самой лавки прямо против двери стоит светец – это такие «мини-люстры» древнерусских изб, приспособление для укрепления горящих лучин – стержень с двумя и более «рожками». Перед и под светцем корыто, наполненное водою, куда падают отлетающие угольки.

Семён с женой, бабой Прасковьей, – долгожители в Степной, они управляются целый день по дому. А работы в своём доме не переделать. Уже часов в пять утра за окошком слышатся звуки: вжик, вжик, вжик… Это Прасковья своей метлой из берёзовых сухих прутиков махает перед избой за воротами да в ограде, расчищая выпавший за ночь снег.

Время превратило бывшую красавицу в сгорбленную старуху, но руками и телом она крепка: и прибраться, покормить скот, подоить Зорьку – это она мигом. Споро у неё получается! Деревянные полы, гладко отёсанные бревенчатые стены, лавки, печь – всё блестит чистотой. На столе белая, с узорами по краям скатерть, на стенах – вышитые полотенца, в «красном углу» иконы в начищенных до зеркального блеска окладах.

Сегодня особый день, который долго ждали правнуки деда Семёна, долго упрашивая его рассказать «сказки» о казаках и их подвигах. Дед Семён был хорошим рассказчиком, а материала для рассказов у него накопилось за его жизнь бесчисленное множество.

Рядом, поближе к деду, у светца, уселся Арсений, одетый в домотканую рубашку, самый старший. У него, кроме как слушать, ещё задача переменять догорающую лучину; если одна сгорала до половины, то он вставлял другую.

Вокруг, на лавках, и перед светцем, на скамейке, расселась женская половина. Баба Прасковья устроилась с правнучками: старшенькой Лизонькой и Василисой, одетыми в длинные домотканые платьица, сидят тихонько и прядут лён. С шитьем ближе к светцу уселась погодка Василисы Кира в длинной рубахе. На печи устроились Даниил с Андреем, а при входе, на полкУ, чтобы быть поближе к рассказчику, улёгся Васюта.

– Давай, деденька Семён, рассказывай, наконец-то мы тебя уговорили!

Василиса, тряхнув светлыми кудрями, подперла руками подбородок, смотрит на деда во все глаза, приготовилась слушать.

– Ну, шо? Раз так, то слухайте! – дед Семён Прохорович провёл рукой по седым усам.

– В прошлый раз мы с вами закончили историю про битву при Бородино и про отступление ампиратора Наполеона из России…

– Очень гарный рассказ был, диду Семён Прохорович! – Арсений, стараясь походить на взрослых, посмотрел свысока на братьев и сестёр, прибавил баску в голосе. – Мне понравилось, как казаки вступили в Париж!

– Ну ладно, дорогие, как вы поняли, казаки дерутся без трусости!

– Да, дидуня, да! И твоему отцу сам фельдмаршал Кутузов вручил награду?! Давай рассказывай нам дальше! Про себя, диду, расскажи сказку дальше!

– Ну, хорошо!