Обычно люди удивляются, когда их гениальные идеи не спешат принимать. Но иногда удивляет отсутствие возражений. Так полагал Франц Антон фон Герстнер, строитель первой железной дороги в России. «Еще удивляло меня в России, – писал он в отчете о строительстве в феврале 1837 года, – слабое противодействие в газетах и журналах против железных дорог вообще и нашего предприятия в особенности».

Железная дорога наравне с пароходом – главная транспортная инновация XIX века. Трудно найти символ современности ярче и сильнее. Она меняла представления о пространстве и времени, порождала новый субъективный опыт, демонстрировала триумф механического порядка над природным беспорядком: железная дорога – чудо сродни изобретению пороха и книгопечатания. Как провозгласил немецкий поэт Генрих Гейне: «Какие перемены должны теперь наступить в наших воззрениях и наших представлениях!» В России эффект был не хуже. Один горячий сторонник объявлял уже в 1837‑м:

Не знаю ничего, что могло бы так сильно поражать воображение, как бег, должно бы сказать, полет по полю этой могучей машины, которая клокочет кипятком, полна раскаленными углями – это единорог буйный, но покорный; это ревущий вулкан.

Видевшие прибытие поезда ощущали себя на пороге новой эпохи. Один русский инженер предсказывал в письме своему другу в 1844‑м:

В истории отныне будут две величайшие эпохи преобразования общества: это – введение христианства и введение железной дороги. Евангелие проповедывает всеобщее братство между людьми; железная дорога есть материальное средство достигнуть этой цели.

Железная дорога стала неотъемлемой чертой России XIX века и в каком-то смысле определяет Россию современную. Она значительно увеличила мобильность и внесла основополагающий вклад в интеграцию страны, объединив отдаленные места и людей растущей транспортной сетью. Она способствовала заселению славянами Азии и остается одним из главных видов транспорта по сей день. Таким образом, открытие первой ветки железной дороги в 1837 году – это момент рождения. Остается только его исследовать.