Обычно считается, что Реформация – дело западного христианства, однако она оказала заметное влияние и на Востоке. В ответ на вызов протестантов католическая церковь приступила к своему преобразованию, и дабы наверстать отданное новому сопернику старалась расшириться на восток за счет старого – православия. Тем временем православные иерархи в Речи Посполитой забеспокоились о том, что их церковь и паства отстают от более динамичных католической и протестантских церквей. Предчувствие кризиса, а также вмешательство константинопольского патриаршества в конце 1580‑х привели иерархов Речи Посполитой к решению о поиске компромисса с Римом. Результатом стала Брестская уния 1596 года – духовный союз, согласно которому часть восточнохристианских приходов сохраняла центральные элементы своей религиозной жизни (в частности, византийское богослужение и брак священников) в обмен на западную доктрину, и прежде всего папский примат и Филиокве (добавление к Никео-Константинопольской формуле исповедания, гласящее об исхождении Святого Духа не только от Бога-Отца, но и от Бога-Сына). Из унии родилась новая конфессия, известная как грекокатолицизм, или униатская церковь.

В долгосрочной перспективе судьба унии зависела от превратностей политики. После разделов Речи Посполитой в 1772–1795 годах значительная часть ее территории оказалась под российской властью. Так Санкт-Петербург унаследовал вдобавок к римокатоликам и евреям множество грекокатолических приходов – приблизительно три миллиона душ. Под конец раздела Польши, во время революции во Франции, российская власть все более беспокоилась по поводу религиозной и политической лояльности жителей региона, подозревая новых униатских подданных в симпатии к Польше – особенно после восстания 1794 года. Результат – скоординированная кампания Екатерины II по искоренению униатской церкви. Православное духовенство при поддержке светских чиновников и полицейских сил рассеялось по униатским поселениям, призывая местных жителей принять православие. Не обошлось и без помощи армии. В итоге в православие формально перешли 1,6 миллиона человек, или приблизительно половина униатов, оказавшихся на территории Российской империи после разделов.

Однако еще до смерти Екатерины в 1796 году процесс воссоединения забуксовал. Кампания большего добилась в южной части, где сильнее историческая привязанность населения к православию, но столкнулась с препятствиями на севере, особенно в Белоруссии. Здесь униатская церковь пустила глубокие корни, и кампания не успела там толком начаться, когда императрица дрогнула. Сыграло роль и сопротивление местной элиты (класс помещиков и власти региона состояли из польских римокатоликов), и страхи, что дальнейшее обращение скорее осложнит раздел, чем приведет его к успеху. Следовательно, можно сказать, что обращение в православие в 1790‑х годах коснулось самых легких целей, оставив униатскую церковь практически нетронутой в Белоруссии и на Волыни, а также на территориях третьего раздела, которые перешли России позже. У преемников Екатерины возникли другие приоритеты, а униатская церковь в России перешла в XIX век в сравнительном мире и покое.

Количество униатов, униатских церквей и монастырей в 1827 году

Источник: Бобровский П. О. Русская греко-униатская церковь в царствование Александра I: Историческое исследование по архивным документам. Санкт-Петербург, 1890. С. 125.

Далее самым простым решением было бы просто сохранять этот мир. Православие объявлялось в стране «господствующей и первенствующей верой», но Российская империя была домом и для множества других религий – от лютеранства и католицизма на западе до ислама и буддизма на востоке. И с этой точки зрения униаты ничем не выделялись. Несколько десятков лет после 1790‑х годов существование этой церкви не вызывало вопросов – она даже процветала. Как показывает таблица, в 1827 году униаты представляли собой большую религиозную группу: 1,5 миллиона последователей, почти 1500 приходов и более 75 монастырей (базилианского ордена).