Люди, прямо-таки умирая от любопытства, часто спрашивают: какой закон принят в России первым в 1837 году6? И обычно изумляются, что первый закон, изданный в новый, 1837 год, передавал управление грекокатолическими духовными делами от Министерства внутренних дел обер-прокурору православного Святейшего правительствующего синода.

С одной стороны, мера чисто бюрократическая. До 1 января ворох бумаг, относящихся к этой восточной ветви католической церкви, перекладывали в Министерстве внутренних дел, а после – в уже канцелярии обер-прокурора, только и всего. Но на самом деле свершилось нечто историческое, хотя последствия стали ясны только через два года. Приказав передать дела Священному синоду, монархия сделала важный шаг в деле конфессиональной инженерии, показав один из самых поразительных примеров в мировой истории – прекратив существование целой церкви в Российской империи. Объединение грекокатолической и православной церквей, формально провозглашенное уже в 1839 году, заметно сдвинуло границу между западным и восточным христианством на запад, а также привязало территории, отвоеванные в прошлом веке у Польши, к центральным губерниям России. Это дерзкое предприятие, как покажет мое скромное повествование, началось за десять лет до 1837-го. Но 1837‑й – это решающий момент в данном процессе; возможно, он оказался важнее самого́ формального объявления о слиянии церквей. Если Хивинский поход на востоке закончился полным провалом, то «воссоединение» стало огромным успехом – пусть и не без своих сложностей.