Среди самых странных литературных произведений 1837 года – текст под названием «Апология сумасшедшего». На самом деле текст отнюдь не содержит доказательств безумия автора, Петра Чаадаева. А значит, название призвано заинтриговать читателя. Почему Чаадаев претендовал на звание «сумасшедшего»? И за что извинялся?

Ответы на эти вопросы расскажут нам о цензурном режиме царской России и о том, как император истолковал одно из явлений интеллектуальной оппозиции.

История любопытного сочинения Чаадаева раскрывает и многое другое. Текст, за который ему пришлось извиняться, – а именно «Первое философическое письмо», опубликованное в октябре 1836-го, – это поворотный момент в истории русской мысли. «Письмо» не только сыграло центральную роль в развязывании бесконечного спора западников и славянофилов о месте России в мире (он и по сей день продолжается), но и, заявляя о ее «отсталости», заложило концептуальную основу для дальнейшей российской философии истории. Для русских, пытавшихся создать русскую нацию, «Письмо» стало прямым вызовом, поскольку называло в числе недостатков главное отличие страны от Европы – православие. А заявив в «Апологии», что Россия – это чистый лист, на котором можно написать практически что угодно, Чаадаев оказал сильное влияние на всех, кто когда-либо задумывался о перспективах страны, в том числе – как ни парадоксально, учитывая консерватизм автора, – на идеологов революции. По словам первого российского социалиста А. И. Герцена, «Письмо» П. Я. Чаадаева – как «выстрел, раздавшийся в темную ночь». И его влияние действительно сказалось на ходе русской истории. В 1915 году поэт Осип Мандельштам заметил:

След, оставленный Чаадаевым в сознании русского общества, – такой глубокий и неизгладимый, что невольно возникает вопрос: уж не алмазом ли проведен он по стеклу?

Таким образом, высказывания Чаадаева в 1836–1837 годах явили на свет особый взгляд на прошлое и будущее России, а потому можно с полным правом говорить, что без них страна была бы иной.