«Эй, ты! Там, на небе, или где ты… У тебя что, какая-то личная неприязнь ко мне?»

Я ещё не отошла от встречи с Барби, как наткнулась на улыбающегося Башку, выйдя из комнаты для персонала.

– Чего тебе? – спрашиваю раздражённо.

«Хм, не так-то сильно я успокоилась».

– В общем… – Я впервые вижу его взволнованным. Кажется, он сейчас сломает козырёк кепки – так он её гнёт. – Ну просто ты не отвечаешь на сообщения… Может, помощь нужна какая?

– Какая? – Я и думать забыла про тот нелепый поцелуй и не представляла, что Башка будет присылать мне всю неделю дурацкие смайлики и цветочки. – Саш… – пора объяснить, что он всё неправильно понял.

Но тут вдруг в голову врывается идея. Бинго! Теперь я знаю, как доказать Егору, что я лучше Барби с её идеальным маникюром и тошнотворными духами. Точно!

Меня аж слегка потряхивает от внезапного озарения!

Я пойду в администрацию. К мэру. Если кто и может кардинально решить вопрос с мусором, так это он.

Башка что-то щебечет, но я резко его перебиваю:

– У меня срочное дело.

– Так как насчёт ДР? Тебе нравится боулинг? Или, если хочешь, можем вдвоём в ресторане посидеть… – говорит и, главное, краснеет.

Точно, завтра же у Башки день рождения. Оля и чат без него создала по этому поводу. Теперь мне неловко отшивать Башку. К тому же, это я его поцеловала… А он вон теперь сам на себя не похож.

– Зачем вдвоём? – пытаюсь как-то выкрутиться – А наши? Нельзя в такой день кидать друзей. И у нас для тебя есть сюрприз. Короче, мне правда пора! А боулинг – просто супер! – Я убегаю и лишь чудом не врезаюсь в Алию. – Сорри.

* * *

Время 15:15. У меня, как по волшебству, с собою есть паспорт. Охранник переписывает данные и пропускает в здание администрации. Не обошлось, конечно, без косых взглядов. К мэру попасть не так-то просто, особенно если тебе пятнадцать и секретарь в приёмной не скрывает пренебрежительного к тебе отношения.

– Документы, – холодно произносит тётечка возраста моей мамы. – Цель визита?

– Присвоение городскому пляжу статуса охраняемого объекта и приведение его (пляжа) в надлежащий вид, – чётко выговариваю то, что прочитала в интернете.

Глаза у тётечки за стёклами очков округляются:

– Ты из какой организации?

– Я сама по себе. Как инициативный горожанин.

Секретарь, устало вздыхая, пристально меня разглядывает. Сегодня на щеках у меня крошечные молнии, они-то её и заинтересовали. Тётечка качает головой, и я понимаю: ни при каких условиях она меня к мэру не пропустит.

– Очень похвальное занятие – твоя инициатива, но ближайшее окно для записи – через два с половиной месяца, – секретарь улыбается, но лучше бы она этого не делала. Улыбка такая фальшивая, что не остаётся сомнений: она просто из вредности мне это говорит. – Но так заранее мы не записываем, – и опять притворная улыбка. – Приходи через месяц.

– Ладно. До свиданья.

Я выхожу из кабинета и по привычке стекаю по стенке вниз. Старичок, зашедший сразу после меня, просит осмотреть городской памятник, находящийся в аварийном состоянии. Посетитель плохо слышит, и секретарю приходится кричать, поэтому я всё слышу.

– Запишу вас на следующий четверг, только фото нужно.

– Вода? Какая вода?!

Итак, это правда: для меня времени нет и не будет. Значит, необходимо действовать по-другому. Надо разузнать, до скольких работает эта фифа и попробовать проскользнуть к мэру в обход неё. Надеюсь, она уходит раньше… Возвращаюсь на пост.

– Добрый день.

– Чего тебе? – неохотно отвечает охранник.

– Я внештатный журналист городского отдела новостей, – сочиняю на ходу. – Моя статья посвящена рассказу о сотрудниках нашей администрации.

– Чего? – чуть дружелюбнее отвечает охранник.

«Василий Олегович Смотров», – написано у него на бейджике.

– Василий Олегович. – Достаю блокнот и записываю его фамилию. Охранник меняется на глазах: распрямляется и смотрит на меня с интересом. – Вы объективно здесь самый внимательный. Мало кто понимает, как усердно трудятся сотрудники мэрии. Уверена, только вам известно, кто и во сколько приходит и уходит. Например, секретарь и мэр.

На лице охранника смесь сомнения и удивления от неожиданного комплимента – что же победит?

– Конечно, эти сведения не будут разглашаться. Я уточняю, чтобы в общих чертах понять загрузку главы города, чтобы лишний раз подчеркнуть, как непросто быть мэром. А вы так вообще бесценный сотрудник – охраняете первого человека города. Вот уж кто здесь герой!

Требуется какое-то время, чтобы до Василия Олеговича дошёл смысл моей неприкрытой лести, но по розовеющим щекам я понимаю: он клюнул! Нас отвлекает чел, у которого не работает пропуск, и охранник открывает своим.

– Я и не думал, что моя работа кому-то интересна… А Сергей Анатольевич – птичка ранняя, с восьми уже здесь, если только не в командировке. А работает он часов до семи-восьми, иногда и дольше.

Я киваю, записываю.

– Светлана Юрьевна здесь до шести обычно.

«То, что нужно!»

Потом ещё минут двадцать мне приходится выслушивать охранника. Он жутко разговорчивый и, кажется, решил пересказать мне всю свою жизнь, даже то, как служил в армии. На часах уже 17:51, а секретарше на глаза я попасться не хочу.

– Василий Олегович, благодарю за интервью. Может быть, и про вас отдельную статью напишу, если редактор одобрит.

В пустом, благодаря сезону отпусков, коридоре слышится стук каблучков.

«Ес-с-с!»

Секретарша шагает к лестнице, и, как только скрывается из вида, я со всех ног мчу на второй этаж и врываюсь в кабинет мэра.

– Света, я как раз хотел попросить распечатать вчерашний отчёт… – Сергей Анатольевич осекается. – А вы, собственно, кто?

Мне нравится его лицо: высокий лоб, прямой нос и выразительные глаза. Похож на греческого философа с картинки из учебника по истории.

– Я только на одну минуту! Я насчёт городского пляжа. Там теперь свалка! Пожалуйста, помогите. Это же наш город, а вы порядочный человек, и вообще это классно для пиара – заниматься экологией и всё такое, – тараторю я.

Мэр устало потирает глаза.

– Девушка, давайте вы запишетесь на приём и тогда всё подробно расскажете, а врываться вот так без приглашения – неприлично.

И тут в дверях появляется та самая Света-секретарь:

– Сергей Анатольевич, я забыла положить в папку постановление… – тут она видит меня и столбенеет. К несчастью, ненадолго. – Ты что тут делаешь? Убирайся отсюда!

«Убирайся?»

– Я звоню охраннику! – она достаёт телефон.

А я продолжаю рассказывать мэру про пляж.

– Василий Олегович, у нас ЧП, срочно сюда! – секретарша не шутила.

«Блин, надо бежать!»

Уже на лестничном пролёте замечаю доблестного охранника. Значит, вниз нельзя – бегу по ступеням вверх. К счастью, на четвёртом этаже никого. Сразу у лестницы – две комнаты: туалет и служебное помещение. Секунду раздумываю и ныряю во вторую.

Сердце колотится как у зайца. Я пробираюсь в самый конец какой-то кладовки. Тут сплошные коробки, окон нет. Включаю фонарик на телефоне, прячусь в дальнем углу и прислушиваюсь. «Интересно, а что мне светит за всё это?» Ладно.

Выключаю фонарик и жду. Представляю, вот сейчас дверь распахнётся, и появятся полицейские с собаками. На меня наденут наручники, потом отведут к предкам. Или за такое могут отвезти в отделение? Но проходит полчаса и ничего не происходит. Странно, я ловлю себя на мысли, что слегка расстроена. Вот я нормальная? Через час в кладовке начинаю сходить с ума…

20:12. Выйти из здания мимо охранника – это не вариант. Как только они не додумались камеры проверить? Вот же я влипла! Сейчас дверь в здание наверняка уже закрыли. Вспоминаю, что Василий Олегович работает сутки через трое, а на смену заступает в семь утра. К восьми приходит мэр, значит, двери администрации будут уже открыты. Следовательно, я тут зависла примерно до восьми утра.

«Мам, я у Оли сегодня останусь ночевать», – отправляю эсэмэску.

«Дома мало места?» – приходит ответ. Кто бы сомневался. «Ладно», – присылает следом.

Думаю, написать Оле или нет?

Неожиданно она сама пишет: «Ты где? Мы во дворе, идём за тобой».

Без промедления строчу ответ: «Я не дома. У меня секретное свидание с Башкой, поздно. Маме наплела, что останусь у тебя. Только, плиз, никому не говори. Особенно Башке не проболтайся, это сюрприз».

Оля молчит уже минут пятнадцать. Я расхаживаю по кладовке, как тигр по клетке.

«Вообще, подруги так не поступают. Могла бы и раньше рассказать про вас с Башкой. Что ж, поздравляю», – присылает она, и я выдыхаю.

Осматриваюсь и замечаю на стене, почти под потолком, тоненькую полоску света. Включаю фонарик, и – ура! – там за стеллажом и каким-то громадным куском пластика – окно. Мне удаётся сдвинуть эту бандуру – свет мгновенно проникает внутрь, и теперь мне не так жутко. Решаюсь посмотреть, что лежит в коробках. Ничего интересного: брошюры, листовки, какие-то костюмы и прочее барахло. Наверно, от скуки вспоминаю Егора, открываю и перечитываю нашу переписку. Нажимаю зачем-то «разблокировать».

И вижу, что он набирает сообщение. Прямо сейчас! В смысле? Сердце колотится как бешеное. Я колеблюсь: прочитать или сразу удалить?

«Привет, что происходит?» – пишет Егор.

Я молчу.

«Лер, что-то случилось?»

Я молчу. Пытаюсь понять, что чувствую. И только сейчас задумываюсь: а что, если Барби неслучайно оказалась в «Норе»? Ведь я говорила Егору, где работаю.

«Лер, если у тебя какие-то проблемы, скажи, вдруг я смогу помочь?»

Да, конечно! Включай режим полёта на мопеде, я тут невысоко, всего лишь на четвёртом этаже.

«Мне не хватает общения с тобой», – пишет он.

«Не хватает? – Я злюсь. – И что? А мне не хватает правды». Но спросить напрямую про него и Барби – значит показать, что мне есть до него дело. Сидя здесь, я чувствую себя жутко уязвимой. А ещё мне немного страшно. За почти три часа, что я тут провела, по коридору даже никто не прошёл. Запрещаю себе отвечать Апраксину, но пальцы будто живут отдельно от меня: «Привет».

Жду, что Егор теперь попросит объяснить, почему не отвечала ему две недели.

«Что делаешь?»

И всё! Ни упрёков, ни лишних вопросов. Я не понимаю, как реагировать.

«Сижу в кладовке и не смогу отсюда выйти до восьми утра».

«Да, я иногда тоже чувствую себя взаперти».

Егор не понимает, что я не шучу.

«Я часто вспоминаю наш первый день на пляже».

И сразу вся моя обида куда-то испаряется. «Наш первый день?» Егор тогда был настоящим. Нет, он не умеет притворяться. Думаю, я ему нравлюсь, и то, как он на меня в тот день смотрел…

Апраксин так и не спросил, почему я долго не отвечала. Рассказываю ему про ремонт, и Егор искренне радуется за меня. Он умеет находить такие слова, от которых я чувствую себя сразу классно. Сам он чем-то занят в больнице, но я не успеваю узнать, чем именно, потому что у меня садится батарейка.

– Да, блин! Ну какого чёрта я именно сегодня не захватила зарядник?

Жутко хочется в туалет. Слегка приоткрываю дверь и долго прислушиваюсь. Тишина. Как мышка ныряю в соседнее помещение. Свет выключен, но уличного из окна вполне достаточно.

Потом я умываюсь и полощу рот – теперь совсем хорошо. Долго всматриваюсь в ночной город: редкие машины, гуляющие парочки, мужчина с огромной собакой… А где-то там Егор. Интересно, о чём он сейчас думает?

Я возвращаюсь в кладовку и решаю не спать всю ночь, но глаза сами закрываются. В коробке нахожу костюм снеговика и укладываюсь прям на нём на полу.