В первых числах августа Кира с родителями уехала на море, в Лазаревское. На целых две недели. Арс с удовольствием отправился бы вместе с ними, и, само собой, не ради моря. Тем более – даже странно – мама этим летом ни разу не заикнулась ни о никаких поездках, хотя, как обычно, заговаривала о них ещё весной. А потом вдруг перестала. И папа молчал. Но с ним-то понятно: работа, работа, работа и командировки исключительно по делу. Да и самого Арса такое лето до сих пор более чем устраивало – ну и пусть, что в городе или на даче. Главное – с Кирой.

Он без проблем попросил бы родителей оплатить ему и дорогу, и проживание, но прекрасно понимал: они бы точно отказали. Не из-за денег, а под предлогом, что не хотят навязывать столь серьёзную ответственность посторонним людям, даже если бы Арс на крови поклялся, что будет послушным лапочкой. Но это ведь не пара выходных в деревне, до которой два часа езды на машине.

Конечно, он не стал корчить разобиженную или несчастную физиономию, сделал вид, что легко переживёт и даже особо скучать не станет. И он не сидел целыми днями дома, горько вздыхая и страдая. И Гора, и Санёк сейчас тоже торчали в городе, а в компании друзей всегда есть чем заняться. Да и без них тоже, когда есть вай-фай и комп. Именно перед ним Арс и сидел, вместо стула на колёсиках пододвинув к столу большое мягкое кресло и пристроив клавиатуру на коленях, когда в комнату вошла мама. Он не играл, слушал музыку, прикрыв глаза, и едва разобрал, как щёлкнул язычок дверного замка. И отреагировал тоже не сразу – медленно приподнял веки, повернулся.

Мамины губы шевельнулись, но музыка перекрыла слова.

– А? – Арс приподнял одну чашку наушников. – Чего?

– Скучаешь? – повторила мама.

Он удивлённо вскинул брови:

– Я?

Она улыбнулась, кивнула:

– Ну да, – она подошла к стулу, присела. – И это не слабость. В этом точно нет ничего недостойного или принижающего. Чувствовать – это нормально. И быть влюблённым тоже.

Арс снисходительно скривил уголок рта, но потом всё-таки спустил наушники на шею, поставил трек на паузу и спросил. Наверное, впервые в жизни спросил о чём-то подобном. Даже неуверенно запнулся на середине.

– А ты… любишь папу?

Но мама почему-то ответила не сразу, посмотрела пристально и напряжённо, сжав губы в тонкую черту, а потом вдруг хмыкнула и округлила глаза.

– Неожиданно. Раньше ты таких вопросов не задавал.

Затем опять улыбнулась, вывела чуть иронично, но без насмешки:

– Это на тебя так Кира влияет?

Арс демонстративно закатил глаза, а мама поднялась, подошла, потрепала его по волосам. Он попытался увернуться – ну что, он маленький, что ли? А когда мама ушла, в голове мелькнула мысль, что она так и не ответила на совершенно простой вопрос. И вообще неясно, зачем заходила.

Но взрослых иногда действительно трудно понять: порой они такой ерунде придавали значение и переживали на пустом месте. Поэтому Арс и раздумывать об этом долго не стал. Зато позже вспомнил и предположил, что странное мамино поведение могло быть связано именно с этим. С тем, что жёстко перечеркнуло радость одного из самых лучших дней в его жизни. Ну, он так считал, что лучших. Поначалу. Потому что Кира вернулась.

Она написала, что уже дома, и, конечно, Арс моментально сорвался с места, помчался к ней. Кира тоже не стала сидеть в квартире, дожидалась у подъезда.

Нет, он не припустил бегом, как только её увидел, и она стремглав не кинулась ему навстречу. Тут они выдержали. Даже когда Арс приблизился, демонстративно засунув руки в карманы, некоторое время просто стояли на расстоянии нескольких сантиметров и пялились друг на друга якобы невозмутимо. А воздух между ними, вибрировал и звенел от напряжения.

Потом Кира чуть слышно прошептала:

– Арс.

Или не прошептала, а просто обозначила лёгким шевелением губ. И крышу моментально снесло. И даже если бы вселенная взорвалась, их бы это не остановило, они всё равно хотя бы на мгновение сумели бы дотронуться друг до друга и исчезнуть не по отдельности, а одним целым.

Потом они просто болтались по городу, либо обнявшись, либо крепко держась за руки и тесно переплетя пальцы. Разговаривали, смеялись или молчали, не замечали ни времени, ни того, что происходило вокруг.

Ну действительно, какое им дело до всего остального? Абсолютно никакого. Наверное, потому Арс и не заметил, запросто прошёл бы мимо, не обратив внимания. Если бы не Кира.

– Смотри! – внезапно воскликнула она. – Это же твоя мама?

Арс послушно посмотрел, почти на сто процентов убеждённый, что Кира обозналась. Но получилось, что ничуть. И пришлось кивнуть, подтверждая. Правда, мама. Ещё и не одна. Она стояла недалеко от края тротуара, напротив выхода из кофейни, посматривала на дорогу. Скорее всего, дожидалась, когда подъедет машина.

– Не будешь к ней подходить? – опять спросила Кира.

– Не, не буду, – мотнул головой Арс, хотя на самом деле возникло желание приблизиться, поинтересоваться, что у неё там происходит. Наверное, он именно так бы и поступил, если бы сейчас рядом не было Киры. Она не мешала, просто ситуация могла оказаться слишком неоднозначной. Ну чувствовал Арс опять, действительно чувствовал, подозревал, не нравилось ему.

– Мы же уже дома виделись, – пояснил он, стараясь выглядеть по-обычному невозмутимым, даже хмыкнул иронично. – Она знает, где я. Точнее, с кем.

А вот с кем была мама, Арс понятия не имел. И почему она сейчас здесь, а не дома.

Он развернул Киру лицом к себе, приобнял, а сам украдкой продолжал наблюдать за мамой. Зачем? Затем, что по-прежнему не находил происходящему объяснений, по крайней мере таких, которые отогнали бы не слишком приятные мысли и полностью устроили.

Возле мамы стоял мужчина – нет, не папа, – Арсу совершенно незнакомый. И кто же тогда это был? Для рабочих встреч поздновато, да и мама сейчас в отпуске. Но это был не просто знакомый… Теперь Арс убедился окончательно, что не зря с первого взгляда заподозрил неладное.

С просто знакомым не держатся за руку, словно какие-нибудь влюблённые малолетки, и не смеются, наклонившись друг к другу и едва не соприкасаясь щеками. И уж точно не целуются торопливо перед тем, как одному сесть в подъехавшее такси, одновременно опасаясь, что кто-то увидит, и не имея сил отказаться, особенно перед вынужденным расставанием.

Только вот не возникло ни радости, ни удовлетворения, оттого что Арс оказался прав. Уж лучше бы он действительно ошибся, лучше бы надумал несуществующее, как ревнивый придурок. В тысячу раз лучше.

– Арс! – окликнула Кира и, похоже, уже не в первый раз.

– А? Что? – он с трудом выбрался из бурного водоворота мыслей и чувств, будто вынырнул из стремительной горной реки, которая неумолимо несла его к обрыву.

– Ты меня слышишь?

– Конечно, – произнёс как можно убедительней, кивнул.

Кира не поверила и, кажется, догадалась, что он что-то высматривает у неё за спиной, хотела оглянуться, но Арс помешал, ещё теснее прижал к себе, прошептал:

– Может, уже пойдём отсюда? – но внезапно подумав, что это способно как-то его выдать, пусть и непонятно как, предложил: – Или хочешь зайти?

– Куда? – озадачилась Кира.

Такси уехало, а мужчина зашагал по тротуару в противоположную от них сторону, и Арс наконец-то перестал держать её слишком крепко, позволил обернуться.

– Ну вот же, кофейня. Там наверняка пироженки вкусные есть. И лимонад.

– Пироженки, – задумчиво повторила Кира. – А ты хочешь?

Если честно, не хотел. Совсем. Но пока ешь и пьёшь, не обязательно разговаривать. А Арсу сейчас определённо было не до весёлых разговоров: мысли заняты только одним, и даже присутствие Киры не могло их ни отогнать, ни перебить.

И бродить по улицам тоже больше не хотелось. Так и тянуло домой, успеть до маминого возвращения, встретить на пороге и спросить, где она была и с кем. Или нет, для начала достаточно просто – где, и услышать, что она ответит.