В мыслях царила полная неразбериха, как и в эмоциях. Только одно казалось определённым: ненавидеть Бердникова у Яси больше не получалось. Как ни странно, сейчас она его вполне понимала.

Уж слишком живы были воспоминания тех дней, когда мама сбежала. Яся до сих пор не забыла собственную боль, растерянность, недоумение, навязчивое желание выяснить, почему так произошло и кто в этом виноват, и насколько чужими казались все остальные, неспособные почувствовать и разделить её состояние.

Она многое отдала бы, если не всё, чтобы отменить случившееся. И ругала себя, что ничего не замечала раньше. Иначе бы она тоже вмешалась – это точно. Хотя бы поговорила с мамой, попыталась убедить, что всё наладится, что не стоит торопиться и ломать так долго и благополучно существовавшее.

Яся ведь и сейчас надеялась: мама однажды вернётся. И она не сбросила вызов, когда та вдруг позвонила. Да, позвонила! Их накопилось уже несколько – таких звонков и разговоров по телефону. Хотя мама напрямую не говорила, что хотела бы вернуться, даже не намекала, но Яся именно так и посчитала. Иначе зачем та расспрашивала, как у них дела, как живут и как папа. А он…

Получалось, он уже поставил точку в отношениях с бывшей женой, даже не задумывался о воссоединении, быстро нашёл замену и ничуть не сожалел. Если, конечно, Бердников не соврал, чтобы ещё и таким образом хотя бы ненадолго отравить Ясе жизнь. Но, если соврал, тогда исчезал и смысл, для чего ему это понадобилось, ведь никаких иных причин не существовало.

Тут Яся ему верила, пусть и не на сто процентов, но около того. Потому что совсем недавно сама пережила абсолютно похожее – мамину измену и развод родителей – и без труда считала бы притворство и фальшь в чужом поведении и словах, машинально и неосознанно. Но всё же ей требовалось окончательно убедиться, а значит, спросить у папы.

Он же не станет отнекиваться, юлить и скрывать. Только вот он сейчас на работе и вернётся лишь вечером, а по телефону о таком не спросишь. Подобный разговор точно не для звонков и тем более не для переписки. Однако Яся не удержалась, расстегнула молнию на боковом кармашке сумки, вытянула из него мобильник, сжала в руке, решая: может, всё-таки написать? Но другое. Попросить не задерживаться или даже прийти с работы пораньше.

– Эй! – внезапно прилетело со стороны. – Стой!

Яся решила, что это не ей, а кому-то ещё. С чего бы все окрики на улице принимать на свой счёт? Но голос нагнал, зазвучал совсем рядом:

– Говорю же: стой. – И на середине фразы нарисовался его обладатель, забежал чуть вперёд, преградил дорогу, заглянул в лицо, сразу улыбнулся и вроде бы обрадованно произнёс: – А! Это опять ты. Привет! И вот. – Он протянул руку. Его пальцы сжимали школьную пластиковую карточку-пропуск, – у тебя из сумки выпала. Твоя же?

Яся тоже его узнала – тот самый парень, с которым она столкнулась вчера, возвращаясь домой от Киры. Он даже имя назвал, которое невольно запомнилось, – Ваня, кажется.

– Понятия не имею, – не слишком дружелюбно выдохнула Яся и опять залезла в расстёгнутый кармашек сумки.

Карта лежала там же, вместе с мобильником. То есть должна была лежать. Но сейчас кармашек был абсолютно пуст, и пришлось признать:

– Похоже, моя, – и снова благодарить: – Спасибо.

Яся забрала пропуск.

– А что, уроки уже закончились? – с усмешкой поинтересовался парень.

– Закончились, – буркнула она, пряча карту и телефон на место.

Хотя надо было просто взять и сразу уйти, потому что парень опять не собирался отставать просто так.

– Или ты прогуливаешь? – предположил, ехидно прищурившись.

Вот же зануда прилипчивый.

– А ты? – парировала Яся с вызовом. – Ты разве не прогуливаешь?

– Нет, – возразил он гордо и доложил: – Я в колледже учусь. И нам сегодня ко второй паре. Я как раз и иду.

– Ну вот и иди, – по-прежнему не слишком дружелюбно посоветовала она, добавила назидательно: – Не то опоздаешь.

А он опять возразил, теперь невозмутимо:

– Успею. И-и… – сделал короткую паузу, прежде чем продолжить, – может, всё-таки познакомимся, раз опять пересеклись.

– Нет! – отрезала Яся твёрдо, но его и это ничуть не смутило.

– А если ещё раз встретимся? – предположил парень и сразу же даже не спросил, а констатировал: – Тогда точно познакомимся.

– Не встретимся, – вывела она убеждённо, а он словно мимо ушей пропустил, произнёс многозначительно:

– Пока.

И первым двинул прочь, довольно торопливо. Похоже, и правда не желал опаздывать.

Яся насупилась, сердито глянула ему вслед. Вот же навязался на её голову. Душнила. И пусть внешне он вполне симпатичный и даже как раз в Ясином вкусе – темноволосый и кареглазый, – но какой-то чересчур настырный и потому подозрительный. А она уже не настолько наивная и доверчивая – сделала выводы из прошлых ошибок и совершать их опять не собиралась.

Совсем недавно Гора столь же упёрто уговаривал Ясю прийти к нему на день рождения и тоже казался очень даже искренним и обаятельным. И что из этого вышло? Абсолютно ничего хорошего. Так неужели совсем никому нельзя верить? Все люди лицемерят и обманывают? Если даже мама обманывала. И даже папа. Ведь так теперь получалось?

Яся еле дождалась его прихода, а услышав, как звякает в замке поворачиваемый ключ, сразу вышла в прихожую и, не откладывая, спросила:

– Пап, это правда, что ты сейчас с кем-то встречаешься?

Он, конечно, не ожидал, ошеломлённо замер на несколько секунд, потом принялся медленно расстёгивать куртку, но всё-таки ответил.

– Ну да, встречаюсь, – подтвердил, кивнул.

– А почему тайно? От меня, – сразу продолжила Яся. Она уже давно продумала, что будет говорить, если сказанное Бердниковым правда. А пока так и выходило. – Потому что это несерьёзно? Обычная интрижка на время?

Папа опять замялся, выкроил для себя паузу, пока сосредоточенно снимал ботинки, и только поставив их на полочку, опять повернулся к дочери, произнёс доверительно:

– Да нет, Ясь. Как раз наоборот. Надеюсь, очень даже серьёзно.

А у неё мурашки пробежали по рукам – и от слов, и от тона. Ведь даже капли сомнений в его искренности не возникло.

– Но ты ведь в курсе, что она замужем, да? – выпалила она с негодующим напором.

Папа нахмурился.

– Откуда ты узнала?

Но Яся проигнорировала его вопрос, даже не дослушала до конца.

– И что мама моего одноклассника?

– Это он тебе сказал? – предположил папа, убеждённый, что угадал.

– Он. Сказал, – выдохнула Яся с ещё большим напором и негодованием. – Не удержался. Представляешь? И я прекрасно понимаю, что Арс сейчас чувствует. Пап, а ты? Неужели ты забыл, как это было, когда мама ушла? Ты же её до сих пор не простил. И после этого сам лезешь в чужую семью? Зачем? Как ты можешь? Или, скажешь, это другое?

Папа стиснул челюсти, так что желваки вздулись, уточнил мрачно:

– Он тебе угрожал? Арсений.

– А при чём тут он? – возразила Яся, всплеснула руками. – Дело же не в нём, а в вас. В его матери и в тебе, – сузила глаза, поинтересовалась язвительно и сердито: – В городе что, женщин больше нет?

– Таких нет, – вывел папа упрямо и уверенно, но Яся разозлилась только сильнее:

– Каких таких? Готовых изменять мужу?

Папа поморщился, одёрнул строго:

– Ясь, прекрати, – потом добавил, уже миролюбиво: – Всё не так просто.

Но она насмешливо хмыкнула в ответ:

– А что тут сложного-то? У тебя роман с замужней женщиной. И её семья теперь тоже разваливается.

– Яська! – воскликнул папа громко, останавливая, а продолжил не столько требовательно, сколько просительно: – Ну не спеши ты с выводами. И не нужно так категорично, – потом предложил: – Если хочешь, я сейчас тебе всё расскажу. Но это надолго. В двух словах не получится.

– А разве мы куда-то торопимся? – рассудительно заметила Яся.

Ей действительно очень хотелось узнать подробности, а возможно, даже и правда убедиться, что происходящее не настолько однозначно и паршиво.

Немного помедлив, папа вздохнул и опять предложил:

– Ну давай тогда сначала закажем что-то поесть. Или ты уже приготовила?

– Нет, не приготовила, – честно выложила Яся.

Хотя мысль такая возникала, но она её сразу отметала, пусть и оправдывая по-детски глупой причиной: ни ужина, ни её усилий папа не заслужил. Но он вроде даже и обрадовался такому раскладу, произнёс воодушевлённо и бодро:

– Вот и давай тогда закажем. Пиццу, например, или роллы. Или ещё что-нибудь, что выберешь. А то реально очень есть хочется.

– Ладно, – согласилась Яся благосклонно. – Сейчас сама закажу, пока ты переодеваешься.

А после они на самом деле устроились за кухонным столом, сначала в ожидании пиццы, затем в её компании, и папа рассказывал о том, что началось ещё давно-давно, почти четверть века назад. Или даже раньше.