Почти всё воскресенье Арс не расставался с телефоном: таскал его в руке, бездумно тыкал в иконки, пялился невидящим взглядом, пока экран не затягивало мраком, откладывал в сторону или оставлял где попало, потом опять находил, и всё начиналось сначала.

Ну не могло же подобное на самом деле оказаться правдой. То, что Кира больше не желала его видеть и что она ему на фиг не сдалась. Это ведь были только слова, да? Просто слова, сказанные в запале. Или всё-таки правда? Иначе почему она за целый день не написала и не позвонила. Нет, он не ждал оправданий или извинений, но хотя бы короткой фразы «Давай встретимся и поговорим». И именно поэтому он не писал ей сам. Чтобы Кира не догадалась, с каким нетерпением он ждёт и как ему плохо от всего сказанного.

Ещё и дома опять никого. Папа укатил с утра, как всегда, по делам, а мама… Ну, что бы она ни сказала, Арс всё равно не поверил бы, в первую очередь посчитав: это прикрытие для очередного свидания… с ним… с ненаглядным Лёнечкой.

Да пропади она пропадом, эта семейка Рудневых, разрушившая Арсу жизнь. Папаша пытался лишить его семьи, а из-за дочурки он разругался с Кирой. Или не просто разругался? Почему она вообще встала на сторону абсолютно чужой ей Рудневой? Против него. Это ведь почти означало предательство. Ещё и поэтому Арс не писал ей и не звонил. Но выдержал он только до утра. Точнее, уже ночью решил, потому как всё равно не мог заснуть.

Утром он специально вышел из дома заблаговременно, но в школу сразу не ринулся, а устроился, немного не дойдя до ограды, так, чтобы хорошо просматривалась дорожка, по которой Кира обычно ходила. И только увидев её, направился дальше, якобы и сам лишь сейчас появился и совпадение случайно.

Правда возле крыльца Арс всё равно оказался раньше и опять остановился, ведя Киру взглядом, хотя, когда она приблизилась, не двинулся навстречу и ничего не сказал, предоставив ей очередной шанс сделать первый шаг. Она ведь явно догадалась, чего он хотел и почему тут стоял, но… только скользнула взглядом и прошла мимо.

Поначалу Арс даже опешил – подобного он тоже не ожидал, – немного разозлился, обиделся, но всё равно бросился следом. Нагнал возле гардероба, тронул за руку, позвал, стараясь сохранить спокойствие и невозмутимость:

– Кир!

Она сделала ещё несколько шагов и только тогда притормозила, обернулась, поинтересовалась отстранённо:

– Чего тебе?

– А ты не понимаешь? – проговорил Арс, почувствовав, как внутри закипает раздражение.

– Если честно, не совсем, – ответила она и зашагала дальше: сквозь проём, мимо вешалок, вглубь, к стойкам с табличками «11 А» и «11 Б».

Но Арс опять нагнал её. Он по-прежнему не мог поверить, что это серьёзно, что Кира реально не желала его видеть и с ним разговаривать.

– Слушай, ну, хорош уже. К чему это? Решила мне мозг вынести?

– Я? Тебе? – с нарочитым недоумением уточнила Кира, насмешливо хмыкнула, дёрнула плечами. – А разве не ты за мной таскаешься и чего-то требуешь?

Арс скрежетнул зубами. Тут уже не обычные дружеские подколки, тут уже по-настоящему унизительно.

– А разве ты не этого добиваешься? – произнёс он с вызовом. – Чтобы я побегал за тобой, чтобы прогибался?

– Нет! – отрезала Кира.

Уверенно и твёрдо. Без всяких двойных смыслов. Однозначное и всеобъемлющее «нет».

– То есть мы разбежались? – уточнил Арс, ощущая, как собственные слова вспарывают сердце и разум. – Ты это имеешь в виду? Всё кончено? Правда? И из-за чего?

– А ты… ты тоже не понимаешь?

Глаза у Киры стали, наверное, раза в два больше и ещё гораздо темнее. Смотреть в них было почти невыносимо, они словно прожигали насквозь, и Арс корчился от исступления и боли, пытался избавиться от неё, выплёвывая вместе со словами:

– Значит, эта овца для тебя важнее? Или нет, дело вовсе не в этом? – Его неуправляемо несло, сознание на автомате выкидывало идеи. – Подожди-подожди, сейчас догадаюсь. Твой «Искатель» недаром так называется, да? И ты там поискала и наконец-то нашла. Более для тебя подходящего, чем я. Ботана, которому морская биология тоже в жизни всего дороже. Или это случилось ещё раньше? А туда на самом деле ты ради него и покатила. Прям так рвалась, что не остановить. Просто сказать постеснялась. Но тут как раз повод подходящий подвернулся меня послать. Типа я такой подлец и урод, а ты слишком хорошая и правильная. Значит, можно кинуть и не париться? А я типа схаваю и ничего не узнаю?

У Киры задрожали губы. Она их крепко сжала на пару секунд, потом сглотнула и презрительно прошипела:

– Ч-что, всё-таки придумал, за что натравить на меня своих боевых хомячков? – потом ударила ему в грудь раскрытыми ладонями, отталкивая, выкрикнула: – Отвали от меня, Бердников! Отвали! Меня от тебя тошнит. И больше не приближайся ко мне. Понял? Понял?!

В конце прохода нарисовалась бабушка-гардеробщица, спросила громко и строго:

– Что тут у вас?

– Ничего, – судорожно выдохнула Кира, воспользовавшись тем, что Арс отвернулся, проскользнула между ним и вешалками, потом мимо гардеробщицы.

Но та не отошла сразу, так и осталась стоять, сверля Арса напряжённым, недоверчивым взглядом. Он, не осознавая собственных действий, машинально снял куртку, повесил на крючок. Простые, знакомые, будничные действия немного уравновешивали, помогали сдерживать клокочущий внутри вулкан.

Арс даже вполне благополучно подошёл к нужному кабинету, потом и к парте, плюхнулся на стул, не глядя ответил на «приветы» уже сидящих на местах Горы и Ромашки. Санёк промолчал. Да ну и ладно! Пусть тоже катится на все четыре стороны. Но стоило нарисоваться в дверном проёме Рудневой, у Арса моментально снесло крышу. Слова опять выдумывать не понадобилось, они выскакивали сами сгустками раскалённой лавы и грязи, летели точно в цель. Руднева сначала окаменела, вылупив глаза, потом покраснела как помидор, попятилась.

Решила так просто сбежать? Но Арс не дал. Он настиг её, схватил за руку, развернул лицом к себе, и, когда она спросила, чего ему от неё надо, честно выложил – пусть и было непросто произнести вслух – то, что не говорил ещё никому, со злорадством замечая, как и её перекосило от услышанного.

Руднева, конечно, сделала вид, что не в курсе, пискнула возмущённо:

– С чего ты взял?

Не иначе собралась убеждать, что он ошибся.

Арс придвинулся ещё ближе, навис над ней, наклонился к самому лицу, произнёс почти по слогам:

– Ру-дне-ва, не придуривайся. Не строй из себя невинную овечку. Всё равно не поверю, что ты не знаешь.

Хотя, может, и правда не знала. Недаром же её перекосило. Пусть сейчас и пыталась строить из себя рассудительную и смелую.

– А если это и так. Они же взрослые люди, – заявила с нажимом. – Это их дело.

Но Арс, не дождавшись окончания фразы, отрезал яростно и твёрдо, без капли сомнения:

– Нет! И моё тоже. Потому что касается моей семьи, – затем вскинул руку, обхватил пальцами её подбородок, приподнял, прицельно уставился в глаза, процедил сквозь стиснутые зубы: – Теперь уяснила, Руднева, чего мне от тебя надо? И даже не надейся, не отстану.

Она задёргала головой, пытаясь избавиться от его хватки, проблеяла истошно:

– А я тут при чём? Я в чём виновата?

Арс ещё крепче стиснул пальцы, прекрасно понимая, что делает ей больно.

– В том, что он твой отец, – прошипел Рудневой в лицо. – На фига вы вообще сюда припёрлись? Кто вас звал?

Был бы перед ним парень, он бы ударил. А её просто оттолкнул, так что она покачнулась. Но Руднева, видимо, легко прочитала его настоящее желание, испуганно зажмурилась, втянула голову в плечи. Жалкое зрелище. Реально овца. Но тогда и он не менее жалкий, потому что с ней связался. От осознания сразу стало на неё пофиг. Пусть валит, а потом пусть живёт и радуется. У Арса и без этой пришибленной всё предельно отстойно, и, похоже, что ни сделай, ничего уже не исправишь.

Он презрительно дёрнул губой, а потом развернулся и потопал назад к кабинету. По-прежнему на взводе, как закрученная до предела пружина.

Урок уже начался, а он, распахнув дверь, ввалился в класс, не обращая внимания на вскинувшуюся и что-то негодующе восклицавшую русичку Марину Георгиевну, направился к своей парте, уперев взгляд в Романовскую, произнося на ходу:

– Ромашка! Ты сегодня вечером как, свободна? Пойдёшь со мной на свидание?

– Свидание? – весьма заинтересованно переспросила Соня, улыбнулась довольно. – Звучит супер.

– Сонь, не надо, – Ткаченко едва не подпрыгнул за своей последней партой, завёл нудное: – Ты что, не понимаешь…

– А ты чего лезешь? – перебил его Арс. – Тебе-то всё равно ничего тут не обломится. А Ромашка вянет в тоске и одиночестве.

Санёк всё-таки поднялся, вышел навстречу:

– Арс! Может, хватит?

Но он ухмыльнулся:

– Сказал же, захлопнись.

Прекрасно понимая, что случится дальше. Или даже именно на это и рассчитывая, что Ткаченко не стерпит.

Гора тоже понял, сорвался с места:

– Парни! Э, парни!

Но чуток опоздал. Поэтому пришлось и другим вмешиваться, чтобы их растащить. Даже Марина Георгиевна бесстрашно всунулась между ними, как рефери на ринге, упёрлась руками.

– Бердников! Ткаченко! Вы что творите? Забыли, где находитесь?

Нет, не забыли. Просто начхать. И зря они, зря. Арс с Саньком всё равно друг друга не убили бы, но зато пар спустил бы, а два-три фингала или разбитый нос – это полная фигня, а не боль и не проблема.

– Да отцепитесь вы от меня! – раздражённо прорычал Арс. – Отвали, Гора! Да сдался он мне.

– Бердников! Арсений! – опять завела русичка. – Что вообще происходит? В последнее время…

Арс и её слушать не стал, едва Гора отпустил, шагнул к парте, подхватил брошенный на неё рюкзак и двинул к двери.

– Бердников! – крикнула вслед Марина Георгиевна, но он даже не оглянулся, как и на охранника, который тоже принялся выяснять, куда он собрался, когда уроки только-только начались.

Стоит повести себя сволочно, и сразу куча внимания, сразу все встревожены, но исключительно потому, что это мешает их налаженному комфорту и спокойствию. А обычно никто даже случайно не спросит: «Всё ли у тебя нормально? Как дела?» Всем глубоко наплевать. Вот и Арсу тоже. На всех.

Домой он не пошёл – потому что он и на дом-то перестал походить, превратившись в место обитания, в котором каждый существовал сам по себе, – просто болтался по городу, не обращая внимания на время и особо не разбирая, куда его несло. Да не всё ли равно?

Иногда сидел на скамейке, если попадалась на пути, или на невысокой оградке, опять же, не следя за пролетавшими мимо минутами. А чтобы не совсем уж было фигово, в какой-то момент завернул в магазин, выбрал мужика подходящего вида, у которого точно не потребовали бы паспорт, чтобы убедиться в совершеннолетии, попросил об услуге – постоять на кассе рядом, создавая видимость, что тот покупает для себя.

Правда мимо самого крепкого Арс прошёл, засомневавшись, что сможет сделать хотя бы глоток. И вообще с бутылками неудобно, а вот жестяные банки – самое то. Он взял сразу несколько, чтобы ещё раз не заморачиваться, расплатился с телефона за себя и за мужика: нужно же было отблагодарить за услугу. Банка закончилась быстро, и опять заходить в магазин всё-таки пришлось. Точнее, он попался на пути раньше, чем кафе или столовка, когда в животе заурчало от голода, и Арс, недолго думая, завалился внутрь. Он взял два сэндвич-ролла, один с сёмгой, другой с курицей, вышел и зашагал дальше по тротуару.

Ел тоже на ходу… И почему-то это было чертовски вкусно. Хотя поначалу напиток показался тем ещё пойлом, но со временем Арс привык к его вкусу. Да в принципе и реальность постепенно перестала восприниматься непосильным грузом, даже плечи расправились. И поговорить захотелось – не важно с кем и о чём.

Арс доел сэндвич, выбросил в урну очередную опустевшую банку, отыскал в карманах мобильник, вытащил, но, подумав минуты две, опять убрал. Потому что нет там никого, с кем он мог разговаривать, а лезть к случайным прохожим не привык. Он один, абсолютно один, не обременённый отношениями и связями, свободный как ветер. Вот его и мотало по городу туда-сюда. Сколько сейчас времени, Арс по-прежнему не знал, но уже стемнело. Правда, он не заметил, давно или нет, но всё-таки решил направиться к дому. Не потянуло, не соскучился, просто понадобилось справить нужду. А опять искать ради этого очередную забегаловку или торговый центр было лень.

Пока ехал в троллейбусе, Арс чуть не заснул, хотя не сидел, а стоял на средней площадке уперевшись лбом в стекло. Хорошо, что какая-то тётка случайно ткнула локтем в спину и он вскинулся, распахнувшимися глазами вперился в пейзаж за окном, узнал знакомые места. Иначе бы точно прокатил мимо. А когда уже топал по дворам, зазвонил телефон.

На экране высветилась надпись «Мама». Ничего себе! Ух ты! Арс реально удивился, мазнул по зелёному кружку, прижал мобильник к уху, что-то промычал и тут же услышал:

– Ты где?

Выдохнул беззаботно:

– А чё?

– Ты почему до сих пор не дома после школы?

О блин! Мама вдруг вспомнила о существовании сына и даже заметила, что нет на месте ни его школьного рюкзака, ни формы. Выглядело одновременно потешно, фальшиво, но всё же было немного приятно.

– Да ты не волнуйся, – успокоил её Арс, пообещал: – Ща буду. Уже подхожу.

– Ты… – начала мама, но договаривать не стала. Скорее всего, догадалась и захотела услышать чистосердечное признание, что он пьяный, но почему-то передумала, вместо этого неожиданно предложила: – Тебя встретить?

Арс, не удержавшись, хохотнул.

– Ма, мне ещё долго до деменции. Сказал же, уже подхожу. – Словно она могла увидеть, указал рукой: – Вот наш дом. И я правда иду, а не ползу. Потерпи всего пять минут.

Может, и меньше. Арс не засекал. Но мама, хоть и не вышла на самом деле встречать, зато дверь в квартиру открыла заранее и ждала в прихожей, а увидев его, всплеснула руками и воскликнула:

– Господи, Арс!

– Ну чё сразу «господи»? – пробурчал он насупленно и возмущённо. – Всё со мной нормально.

Но мама не согласилась:

– Ты считаешь, это нормально? Вот так набраться и где-то мотаться? Как ты до такого додумался? А если бы что случилось? Если бы тебя такого в полицию отвели? Да и не рано ли? Хорошо ещё, что папы дома нет и он не видит.

Арс прервал поток её нотаций и причитаний.

– Странно, что ты дома, – откликнулся в тон. – А как же свидание?

Мама растерялась, даже он легко заметил, взгляд неловко забегал.

– Ты о чём? – выдохнула напряжённо, но Арс не стал развивать тему, только хмыкнул насмешливо, отмахнулся:

– Да ни о чём.

Она тоже выспрашивать не стала, скорее всего, испугалась и понадеялась, что это просто пьяный бред или недоразумение. Забрала у Арса рюкзак и куртку, проследила, чтобы снял кроссы, придержала, когда его качнуло, затем вывела с нажимом:

– Мне кажется, тебе лучше лечь.

– Мне тоже, – Арс охотно кивнул, пожаловался: – Я устал. От всего. Ща только схожу в туалет.

Правда, потом он ещё завернул в ванную, но максимум, на что его хватило, – плеснуть в лицо холодной водой. С каждой минутой его развозило всё сильнее. Наверное, действительно от усталости – он же проболтался где-то почти целый день – и оттого, что перестала бодрить осенняя уличная прохлада.

Добравшись до своей комнаты, Арс рухнул на кровать и вырубился уже через пару минут, будто провалился в тёмную пропасть без дна, без эмоций, без сновидений.