Почему после физкультуры на последний урок Руднева явилась в спортивной форме, Арс знал: Ромашка доложила. Она сообразительная, её даже уговаривать не требовалось, сама старательно проявляла инициативу, видимо не теряя надежду в очередной раз впечатлить и напомнить, что никого преданней ему не найти. Но её воображения и смелости хватало лишь на незначительную фигню. Руднева хоть и выглядела расстроенной, но не настолько, как бы Арсу хотелось.

Конечно, если почаще устраивать ей подобные гадости, в конце концов она сломается. Но зачем размениваться на мелочи, напрасно терять время? Когда можно ударить по-настоящему сильно и ощутимо, чтобы с одного раза сработало, чтобы выбора не осталось. Если они, конечно, не совсем отбитые и если рудневскому папаше дорога репутация дочери. Ну и чтобы самому Арсу вместе с компанией не особо подставляться. Спасибо интернету, благодаря которому с фейкового аккаунта можно запустить в Сеть что угодно. Никому же в голову не придёт особо заморачиваться, выясняя, откуда там взялись ню-фотки очередной безмозглой дурочки, решившей предъявить миру и всем желающим самое лучшее, что у неё имелось.

Хотя развести Рудневу на подходящий спор или попросить, чтобы она сама сделала снимки, не выйдет. Не до такой степени она идиотка. Да и парня у неё нет, ради благосклонности которого она бы согласилась так фотографироваться. Она же ещё и чересчур скромная. Но последнее даже хорошо, тем сильнее на неё подействует…

Правда, чтобы в таком деле добиться желаемого, даже сильно напрягать фантазию не обязательно. Есть же давно проверенный способ, пусть и хорошо всем известный, но до сих пор почти безотказный. И с Рудневой он тоже наверняка прокатит, потому что она наивная тупая овца. А у Горы как раз скоро днюха, и специальных поводов для внезапного приглашения выдумывать не надо. Тем более ещё и Кира к выходным вернётся, а когда она рядом, Арс твёрдо верил, всё получится, как он задумывал. Хотя последние дни, оставшиеся до её приезда, почему-то показались ненормально утомительными и долгими, словно часов в них было не двадцать четыре, а гораздо больше. Они тянулись и тянулись, выводя из себя. И даже легче ничуть не стало, когда Гора сообщил, что Руднева легко купилась, что притащится к нему в субботу. Может, потому что Арс в этом ни капли и не сомневался.

Дожить до вечера пятницы всё равно оказалось очень непросто, особенно после того, как Кира написала, что прилетела, что уже в Москве. Арс чуть ли не проклял себя, что не догадался поехать и встретить её там.

Папа с мамой его отпустили бы, и Кирины родители не возразили – доверили бы. А школа? Да пофиг на школу. Арса вообще в последнее время мало волновали уроки. Он нахватал двоек, а учителя удивлялись и беспокоились. Ну как же! Умный мальчик вдруг скатился в учёбе ни с того ни с сего и теперь портил лицею показатели. Хотя и себе тоже. Но и тут – пофиг. У него имелись более серьёзные проблемы.

Телефон звякнул, мессенджер выдал новое сообщение: «Я дома». У Арса чуть сердце не остановилось, когда прочитал это. Он даже писать ничего не стал, не желая напрасно тратить ни секунды, мгновенно сорвался с места, вылетел из квартиры. Докладывать, куда он отправился, тоже не пришлось, потому как дома опять никого не было. Но сейчас его и подобное мало волновало.

Кира сама ответила по домофону, будто стояла рядом с аппаратом и ждала. Арс, пропустив лифт, поскакал вверх по лестнице, а Кира тоже не выдержала, стала спускаться. Он слышал шаги и почти летел, легко перепрыгивая через ступеньки. А когда увидел её, вообще перестал соображать, забыл, как обычно, изобразить показательную холодность и невозмутимость.

Они крепко обхватили друг друга, тесно прижались, задыхаясь от ощущений, и в то же время впервые за последние недели вдохнув свободно, в полную силу. Потом долго и жадно целовались, потом опять просто стояли обнявшись. Затем всё-таки дошли до Кириной квартиры, до комнаты. И просто были вместе, забыв обо всём остальном. Оно существовало только где-то в параллельной вселенной. Ведь им на самом деле не требовалось сейчас больше ничего, совсем ничего, только находиться рядом, вдвоём. А прочее вообще неважно, и… Пусть весь мир подождёт.

На день рождения к Горе они, конечно же, тоже пошли вдвоём, но даже находясь рядом с Кирой, Арс не забывал наблюдать за происходящим. Он прекрасно видел, как Юрик привёл Рудневу, как к той подскочили Соня и Николь, потащили к столу, как Яся пила специально приготовленный для неё «особенный» мохито и как Гора пригласил её танцевать.

– Пойдём на лоджию? – неожиданно предложила Кира.

Не самый подходящий момент, но Арс согласился. В общем-то всё на мази и без его участия – осталось только дождаться, когда «лекарство» подействует. А ждать действительно проще, когда занят, особенно настолько приятным делом, как, например, поцелуи или тихий разговор вдвоём. Но решив, что прошло достаточно времени, Арс уже сам предложил:

– Хочешь, принесу чего-нибудь?

– Давай, – кивнула Кира, устроилась в одном из стоящих на лоджии кресел, а он вернулся в зал, и как раз вовремя.

Гора, выйдя из своей комнаты, качнул головой, многозначительно дёрнул бровями. Арс понял, как и Ромашка с Николь. Те рванули чуть ли не вприпрыжку, а он двинул следом, доставая из кармана телефон.

– Готова, – доложил Гора, а Соня, подойдя к кровати и с довольной улыбкой рассматривая раскинувшуюся на ней Рудневу, сладенько пропела:

– Ну что, крыска? Ты ведь от других ничего не скрываешь? Любишь быть откровенной? Значит, не будешь против… парочки фотографий?

Потом переглянулась с Николь, и они уже вместе хихикнули, вроде бы чуть нервно. Если честно, Арсу тоже было слегка не по себе. Или он просто волновался. Потому что сейчас он стоял на самом пороге того, к чему последнее время неудержимо стремился, чего сильнее всего желал. Ведь наверняка, если Руднева с папашей обнаружат все её красоты в эфире, свалят из города, чтобы не позориться. Папочка ведь не захочет, чтобы в его доченьку тыкали пальцами и считали распущенной. А когда они уедут, Арсова семья наконец-то окажется в безопасности и всё станет как прежде.

Девчонки принялись стаскивать с Рудневой кофту, Гора включил свет, Арс оживил экран мобильника, но тут дверь опять открылась. Вошла Кира, в первую очередь увидела его, проговорила озадаченно:

– Арс.

Скорее всего, хотела спросить, почему он здесь и где обещанные напитки, но затем разглядела и остальных, недоумённо нахмурилась:

– Вы чем тут заняты?

Ей ответила Ромашка. Округлила глаза, растянула в улыбке губы.

– Да вот, – сообщила откровенно и беззаботно, – хотим парочку фоток сделать. Потом выложить. А то такую милоту и никто не видит.

Кира застыла на пару мгновений, потом выдохнула ошеломлённо:

– Вы… вы совсем офигели? – она перевела взгляд на Бердникова. – Арс! Вы чего, Арс?

– Я тебе сейчас объясню, – произнёс он достаточно спокойно, уверенный, что Кира поймёт, особенно если рассказать ей всю правду.

– Да чего тут объяснять? – опять вмешалась Ромашка, зло сморщила лицо, высказала многозначительно: – Эта крыса стуканула на нас классухе. И думала, ей это с рук сойдёт?

– По поводу чего стуканула?

– Что мы её на десять минут в подсобке заперли.

Но подобная причина Киру не убедила, а только рассердила ещё сильнее:

– Вы совсем идиоты?

– Не только из-за этого, – вмешался Арс, напомнил с напором: – Сказал же, сейчас объясню. Пойдём!

Он по-прежнему не хотел, но сейчас готов был открыть ей свою тщательно скрываемую тайну: про маму, про Руднева. Только ей, а не остальным. Но Кира замотала головой:

– Да я слушать не хочу. Ты…

Арс перебил, произнёс почти умоляюще:

– Кир.

Но теперь она не дала ему договорить, отрезала:

– Помолчи! – правда, тут же передумала: – Или нет, скажи! Скажи, если тебе вдруг не понравится, что я сделаю, ты со мной тоже поступишь так. Да?

– Ты тут при чём? – буркнул Арс, шагнул к ней, ухватил за локоть и опять повторил: – Пойдём, я всё тебе расскажу.

Но Кира резко дёрнула рукой, высвобождаясь из его пальцев, рявкнула:

– Не трогай меня!

Она отступила на шаг. Арс разозлился.

– Кир, да хватит уже!

Почему она так? Он ведь ждал её, надеялся, что поддержит. Точнее, был убеждён. Но она даже выслушать его не желала – не то что понять. Неужели и между ними всё настолько иллюзорно и непрочно? И у Арса вообще нет ничего, на что он мог положиться, во что верить.

– Ты же ничего не знаешь, – с особым значением произнёс он, давая Кире ещё один шанс, но та легко отказалась от него и опять не поняла: широко развела руками, глянула неприязненно, воскликнула негодующе и гневно:

– А этого мало?

Арс сглотнул, скривил рот, поинтересовался с раздражением и досадой:

– Чего?

Кира сжала губы в тонкую черту, прищурилась, но не ответила. Ему – не ответила. Словно он как-то вдруг резко перестал для неё существовать. Направилась к кровати, шикнула на оказавшуюся на пути Ромашку:

– Отвали!

Но та не растерялась и не испугалась, парировала бесстрашно:

– Сама отвали!

Потом перевела взгляд на Арса, пронзительно уставилась ему прямо в лицо, воскликнула с запальчивым вызовом:

– Арс! И давно ты стал под кого попало прогибаться? Вот уж не думала, что ты такой каблук. Она тобой командует, а ты терпишь. Слово против сказать боишься.

– Заткнись! – рыкнул Арс, но Ромашка и тут не растерялась и не испугалась.

– Да я-то заткнусь, – проговорила снисходительно. – Хотя… – она сочувственно покачала головой, – мне тебя жаль.

– Так иди и поплачь, – предложила ей Кира.

Соня фыркнула, одарила её пренебрежительным взглядом, затем развернулась к Николь.

– Да и правда, пойдём, Ничка. Самое весёлое накрылось. Скучно тут стало. И душно.

А Кира уже возилась с абсолютно невменяемой Рудневой, похоже, готовой окончательно отрубиться. Кое-как натянув на неё только наполовину снятую кофту, тормошила, пытаясь хоть немного привести в чувство.

– Проснись! Слышишь, просыпайся! – обратилась она в очередной раз, потом вскинула голову, спросила: – Её как зовут?

Но так и не дождавшись ответа, вперилась взглядом, нет, не в Арса, в Юрика.

– Как зовут? – и убедившись, что он тоже не торопился с ответом, сердито воскликнула: – Гора!

Тот оказался не столь непробиваемым, как Ромашка, пробормотал негромко, но вполне отчётливо:

– Ну, Яся. Ярослава.

И Кира снова взялась за Рудневу, потянув за руки, попыталась приподнять:

– Яся, вставай!

– Кир, хватит! – не выдержал Арс, опять приблизился.

Правда теперь он уже не собирался как раньше уговаривать её и убеждать. Хотел схватить в охапку, уволочь подальше, встряхнуть, почти как она сейчас трясла Рудневу, так же проорать в лицо «Очнись!», спросить: «Ты со мной или как?»

Но Кира обернулась, прожгла яростным взглядом.

– И ты отвали! Понял! – выкрикнула громко: – Пошли все вон!

Даже Рудневой досталось. Кира нетерпеливо шлёпнула её ладонью по щеке:

– Да очнись ты уже! – и опять воззрилась на Юрика, даже не спросила, а почти распорядилась: – Гора, ты мне поможешь?

Тот чуть заметно дёрнулся, но согласиться или отказаться не успел.

– Я помогу, – неожиданно вызвался Санёк, стоявший в дверном проёме и до сих пор не проронивший ни слова.

Арс глянул на него презрительно. Ещё один. Слабак. Но Ткаченко даже не посмотрел в его сторону, дотопал до кровати, и уже вдвоём с Кирой они приподняли Рудневу, стянули с края, кое-как поставили на ноги, отволокли из комнаты в прихожую, усадили на банкетку.

– Придерживай её, – приказала Кира Саньку, а сама достала из кармана куртки мобильник, набрала кого-то, поднесла телефон к уху, а когда на той стороне ответили, торопливо заговорила: – Пап, ты можешь за мной подъехать на машине?.. Со мной всё в порядке, но надо подвезти одного человека. Чем быстрей, тем лучше… Нет, все живы и целы. Потом объясню… Хорошо, мы тебя на улице будем ждать. У подъезда.

Сбросив соединение, Кира опять засунула мобильник в карман, оделась, потом сняла с вешалки куртку Рудневой, шагнула к двери, отперла замок.

Если бы она только знала, скольких усилий стоило Арсу держать себя в руках. Внутри всё бушевало и клокотало ожившим вулканом, вот-вот грозило взорваться, разнести к чёрту и его самого, и то, что окружало. Перед глазами медленно сгущался багровый туман.

– Кир! Если ты сейчас уйдёшь…

Она даже не дослушала – демонстративно распахнула дверь, высказала бескомпромиссно и чётко:

– Да, представь, Бердников, уйду. Потому что находиться не могу больше тут… с вами. А с тобой особенно, – её голос напряжённо звенел и срывался. – Я… я даже подумать не могла, что ты… такой вот, что…

Кира сморщилась, словно от боли, заглянула ему в глаза, кажется, с ожиданием, но почти сразу безнадёжно махнула рукой, вывела разочарованно:

– Да смысл с тобой разговаривать? Если ты всё равно не понимаешь, – и твёрдо заключила, будто отрезала: – Видеть тебя не хочу. Пока!

И ядерный комок из чувств и эмоций, который Арс с таким трудом гасил и держал под контролем, взорвался. Ярость и отчаяние прокатились лавиной, смели всё, что возникло на пути. И его самого в первую очередь.

– Ну и катись! – проорал он. – Ты мне тоже на фиг не сдалась. Слишком много на себя берёшь.

А когда за Кирой и Саньком, волочившими Рудневу, захлопнулась дверь, со всей дури въехал кулаком в стену. Боли он не почувствовал, та была слишком слабой и малозначимой по сравнению со всем остальным, зато сквозь стиснутые зубы процедил, пытаясь убедить себя:

– Достала уже.