Мама всё чаще стала задерживаться на работе, хотя могла туда почти не ходить, а созваниваться и консультировать онлайн прямо из дома и уезжать, если только нужно было забрать, проверить и подписать документы. Да она вообще могла бы не работать, папа легко обеспечивал семью и один. Но раз ей так захотелось, то ладно.

Она прибегала, готовила ужин, а иногда и заказывала. Папа не требовал обязательного наличия домашней еды, тем более сам тоже не всегда ужинал дома. Какой там перекус, когда возвращаешься даже не вечером, а почти уже ночью? А папа старательно поддерживал себя в форме, не допускал лишних килограммов и дряблых мышц, хотя, можно сказать, был уже в солидном возрасте, готовился разменять полтинник.

Арсу тоже в принципе всё равно, что есть. Да хоть фастфуд. Тем более в его молодом растущем организме любое количество калорий легко сжигалось, а не откладывалось. Вот мама и пользовалась. Но Арс-то знал, что дело совсем не в возникшей внезапно чрезмерной занятости на работе. Он мог бы ей прямо об этом заявить, но так и не решался, даже старался лишний раз не заговаривать, чтобы не выдать постоянно проскальзывающую неприязнь. Да и с отцом тоже, опасаясь добавить к уже существующим трещинам, разбежавшимся по их семье и привычной жизни, ещё и новые, способные окончательно разрушить и без того хрупкое равновесие.

У них дома вообще стало как-то чересчур тихо, почти никто ни с кем не разговаривал. В основном только сам Арс – с Кирой, когда общались по видеосвязи. Но даже такие звонки чем дальше, тем больше казались каким-то дразнящим издевательством.

Кира была нужна ему здесь и сейчас, но вместо этого развлекалась где-то на море. Именно развлекалась, получала удовольствие от того, чем занималась, судя по её горящему взгляду и подробным рассказам, что произошло за день, и в упор не замечала, насколько Арсу плохо.

Иногда он даже не мог сказать, чего ему хочется сильнее: увидеть Киру, поговорить или на фиг вырубить все средства связи, чтобы не травить себя в очередной раз подобными недоотношениями на расстоянии. Но чего Арс точно не делал, так это не сидел сложа руки, покорно смирившись и отпустив. Ещё чего? Он же пообещал Рудневу и никогда не бросал слов на ветер. И ведь даже придумывать особо ничего не пришлось – опять обстоятельства благоприятно сложились сами собой, и Арсу осталось только умело ими воспользоваться.

Когда большинство одноклассников радостно поскакали домой, оставив в зале их впятером, он заметил, что Рудневой, правда ещё и Капитоновой, среди ушедших не было. Арс уже давно невольно наблюдал за Ярославой, поэтому знал, что эти двое отправились полоскать тряпки, а значит, скоро опять появятся. Поэтому взял и как бы между прочим предложил своим друзьям чуток приколоться над Рудневой.

Они согласились, и дальше тоже всё прошло как по маслу: Капитонова быстренько свалила, верная подружка Пчёлка, которая могла бы помешать, болела, а Руднева повелась, как последняя лохушка. Правда остальные действительно считали, что всего лишь пошутили, что заперли Рудневу в подсобке ненадолго, что Арс, едва спустились на первый этаж и подошли к гардеробу, отправился назад, выпускать бедняжку.

– Меня не ждите, – сказал он и ввернул первое, что пришло в голову: – Совсем забыл, мне же ещё в библиотеку надо. А то русичка опять станет доставать, что я на литературе без книжки.

И он действительно потопал к лестнице, поднялся наверх и – надо же! – напоролся на Ангелину Михайловну.

– А ты чего тут бродишь? – спросила она. – Неужели до сих пор не доделали?

– Почему это? Давно доделали, – с праведным негодованием возразил Арс, отрапортовав: – Зал заперли, ключи сдали охраннику.

Хорошо, что, пока шёл, не вертел их на пальце, а убрал в карман.

– А я просто вернулся, – он не стал придумывать ничего нового, – в библиотеку. Мне книгу надо. Хорошо, что вспомнил, пока не ушёл.

– Ну ладно, – кивнула классная, полностью поверив. – Тогда до свидания, Арсений.

– До свидания, – ответил Арс вежливо, абсолютно невозмутимо зашагал дальше и даже реально зашёл в библиотеку, взял сборник рассказов Бунина.

А выйдя оттуда, он едва удержался, чтобы не двинуть к актовому залу. Захотелось, приложив ухо к двери, послушать, что творилось внутри, или даже отпереть, заглянуть. Но Арс тут же загасил нелепый порыв. Да что там может твориться? Руднева по-прежнему сидит в подсобке и, наверное, бесится или рыдает. Но Арсу её ничуть не жалко.

Сохранить семью гораздо важнее, а от Рудневой не убудет, если просидит ночку взаперти. Ей там ничего не грозит, не сдохнет, зато проникнется и, возможно, до неё дойдёт, что ей тут совсем не рады. Но если ни она, ни папаша и после такого не поймут, что лучше всего для них побыстрее убраться из города, он объяснит им уже подоходчивей, а не настолько аккуратно.

Хотя, получилось, он всё-таки переоценил рудневские мыслительные способности. Нет, не дошло до этой Ярославы. Или у неё совсем инстинкт самосохранения отказал? Утром явилась на уроки как ни в чём не бывало, правда, старалась не смотреть в сторону их компании.

Похоже, ночь в подсобке она всё же не провела – её выпустили ещё вечером. А кто, выяснилось без труда, когда на одной из перемен Арса отловила Ангелина Михайловна, отвела в сторону, потребовала:

– Арсений, объясни, пожалуйста, что это вчера было.

– В смысле? – принял он крайне озадаченный вид.

– Не догадываешься?

– Нет, не догадываюсь.

Она недовольно поджала губы, потом проговорила, не скрывая досады:

– От кого, от кого, а от тебя я не ожидала.

Арс не стал больше играть и притворяться. Ясно же, что классная в курсе, а он не из тех, кто до последнего выкручивается из страха. Он и не боялся ни её, ни вообще почти ничего. Уточнил не столько вопросительно, сколько убеждённо:

– Руднева уже настучала?

– Да что это за слово «настучала»? – возмутилась Ангелина Михайловна. – Ты считаешь, это Ярослава поступила плохо? А ваш поступок тебя совсем не смущает? – и произнесла весомо и чётко, видимо рассчитывая, что вот так-то Арс точно прочувствует и непременно сразу раскается: – Вы заперли одноклассницу в подсобке.

Но он презрительно хмыкнул:

– И что? Потом бы выпустили.

– Когда? – Ангелина Михайловна всплеснула руками. – Если бы я случайно не зашла проверить зал, она бы так там и осталась до утра?

– Но ведь не осталась же, – Арс невозмутимо пожал плечами, и какое-то время классная просто молча смотрела на него.

То ли опять ждала, что он усовестится под её пронзительным взглядом, то ли пыталась рассмотреть что-то особенное. Но он сохранял прежнее независимое выражение, даже чуть поморщился, изобразив скуку.

– Ну хорошо, – вывела Ангелина Михайловна. – Тогда передай своим друзьям: Ткаченко, Горохову, Романовской и Карибаевой… – не договорив фразу до конца, она многозначительно поинтересовалась: – Никого не забыла? – и лишь затем продолжила: – Что я их жду. И тебя тоже. Сегодня после уроков. У вас ведь семь?

– Семь, – равнодушно подтвердил Арс.

– Надеюсь, ты и правда передашь. И сам придёшь, а не сбежишь.

Она, что, пыталась его задеть? Или взять на слабó? Развести, как наивного малолетку?

– Обязательно. И передам, и приду, – пообещал Арс. – И даже прослежу, чтобы ребята тоже пришли. Полным составом.

Ангелина Михайловна опять принялась сверлить его напряжённым взглядом. Вот чего теперь-то не так?

– Что с тобой случилось, Арсений? – спросила она внезапно без прежних назидательных и негодующих интонаций, а вроде как с сочувствием и беспокойством, но Арс не стал отвечать.

Да потому что её это точно не касалось.

– Я пойду, – произнёс. – А то уже сейчас звонок будет. А опаздывать плохо.

Потом развернулся, зашагал по рекреации. Тем более сложившаяся ситуация его абсолютно устраивала. Из неё без труда можно извлечь пользу, если действовать с умом. И Арс уже знал как. А данное классной обещание он выполнил со всей добросовестностью: тормознул своих, когда прозвенел звонок с урока и одноклассники потянулись к выходу:

– Подождите, не торопитесь.

На него посмотрели озадаченно.

– А чего такого? – задал Гора общий на всех вопрос, и Арс охотно поделился:

– Да Руднева Ангелине настучала про вчерашнее.

Конечно, никого данное известие не порадовало.

– И что теперь? – поинтересовался Санёк, и Арс снова выложил прямо, без вступлений:

– Ангелина нас пятерых ждёт после уроков. Будет нотации читать.

– Ну-у бли-и-ин! – протянула Николь, а Соня повернулась, посмотрела вслед Ясе, которая как раз подходила к двери, прошипела вдогонку не совсем цензурное.

На следующей перемене, когда двинули на алгебру, в рекреации возле кабинета математики наткнулись на завуча Нину Васильевну. Та стояла рядом с одной из скамеек, разглядывала поломанный брусок и причитала:

– Ну вот как так? Это ведь случайно не сделаешь. Кому скамейка-то помешала?

Романовская и тут не смолчала, сочувственно и проникновенно предложила:

– Нина Васильевна, а вы вон у Ярославы у нашей спросите. Если знает, она наверняка расскажет. Она же любит крысятничать.

– Романовская! – возмущённо воскликнула завуч. – Что за выражения?

А потом и правда уставилась на Рудневу.

Хотя напрямую всё-таки не стала говорить, но смотрела с явным ожиданием. Та даже опешила, помотала головой, оправдалась торопливо:

– Я не знаю.

Вот же дура! А Соня показательно вздохнула:

– Эх. И не прогнуться теперь, не стукануть. Да, Ясенька? Вот же печалька.

– Сонь, ты чего? – бросилась на защиту подруги Пчёлка, но Романовская снисходительно глянула на неё:

– А ты, Медунова, не боишься, что она и тебя при первой возможности заложит?

– В смысле? – растерялась Пчёлка.

– Сама у неё спроси, – выдала Соня и зашагала дальше.

В ней Арс был абсолютно уверен: она не подведёт. У Ромашки к Рудневой давно какие-то претензии, и это тоже ему на руку. Как и предстоящий разговор с Ангелиной Михайловной.

Он ничуть не ошибся, когда упомянул про нотации. Классная не столько выговаривала им за содеянное, сколько возвышенно и вдохновенно вещала, что такое хорошо и что такое плохо, про дружбу, взаимовыручку, коллективизм, доброту и порядочность. Вполне предсказуемо. На подобные темы она могла болтать бесконечно и слушать было не обязательно. Но под конец она выдала:

– Вы же понимаете, что мне придётся сообщить об этом вашим родителям?

– Зачем? – возмутился Гора. – Мы что, маленькие?

– Если судить по поступкам, – Ангелина Михайловна разочарованно покачала головой, – получается, действительно до взрослых пока ещё недотягиваете.

Гора помрачнел, а когда вышли из кабинета, недовольно пробубнил:

– Теперь мне мать весь мозг выклюет. И интернет вырубит.

– За инетом ко мне приходи, – успокоил его Арс, уверенный, что его-то мама никаких карательных мер принимать не станет, а, как и классная, ограничится только душеспасительной беседой. А может, и вовсе забьёт на всё, у неё же сейчас мысли другим заняты. – У тебя же ноут есть.

– Ты будто мою маман не знаешь? – только сильнее насупился Гора. – И ноут отберёт, и телефон.

– У меня папа тоже разорётся, – подхватила Николь. – Правда, отбирать ничего не станет. Но тоже никакого удовольствия его слушать. Он же несколько дней нудеть будет. И мама с ним на пару. И в выхи меня с собой на дачу потащат, чтобы полезным трудом вину искупала. А я только обрадовалась, что дома одна останусь.

Она переглянулась с Соней.

– Скажи спасибо Рудневой, – вывел Арс.

– Вот же крыса! – в очередной раз не сдержалась Романовская. – Так и знала, что эта тихушница что-нибудь такое выдаст. А то прям вся такая добренькая и правильная.

– Ну, видимо, потому и крысит. Следит за порядком.

– Может, она и раньше стучала, просто мы не замечали? – предположила Николь, и Соня с ней моментально согласилась:

– Даже не сомневаюсь. Видела, как Нина на неё сегодня посмотрела? Как будто та ей постоянно докладывает.

– И что? Неужели так и оставим? – сурово поинтересовался Арс.

– Да сейчас!

Он торжествующе ухмыльнулся, подумал: «Ну что, Руднева? Теперь посмотрим, надолго ли тебя – и твоего папочки – хватит».