Колун возник из-за низких сосенок внезапно и непривычно, с каким-то неопределенного цвета горбом за спиной. Шел, угнувшись вперед, тяжело, разлаписто ступая по усыпанному хвоей песку.

Спартак, уже неделю ежедневно ходивший в караул, увидел товарища и почти сразу понял – несет что-то большое, недавно добытое.

«Может, кабан», – подумал Мишка.

Но нет, когда взводный подошел ближе – Спартак разглядел совершено точно – косуля.

Колун последние несколько дней поутру уходил с автоматом на охоту. Позавчера лебедя принес, сказал, мясо хорошее, но вонючее, повар его потом полдня в уксусе вымачивал. Вчера пустой вернулся, смеется: зайца подстрелил, но не догнал – шустрый зайка оказался, на тот свет своим ходом сбежал.

А сегодня вот удача так удача!

– Ну ты красавчик, взводный!

Колун усмехнулся:

– Что стоишь, штрафник? Помогай, давай!

* * *

Спартака «барсуки» вернули по-тихому, не докладывая наверх. Колун уговорил ротного, мол, накажем, из караулов вылезать не будет, но, как говорится, русский русскому помогать должен.

В благодарность армейцы отгрузили доброволам три цинка «семь шестьдесят вторых» для ПК[48] и по ящику «эфок»[49] и «эргээнок»[50]. У доброволов ни того ни другого не было, а ПК были. И воевать в случае чего как-то надо было.

Наконец Спартак сменился и подошел к небольшому костерку возле их землянки, где в котле уже кипело подсолнечное масло с лучком и куда Колун штык-ножом срезал дымящееся мясо свежеосвежеванной козы.

Вокруг столпилось чуть ли не полроты посмотреть на диковинку.

Военные нередко выходили на охоту, договорившись с соседями на флангах про стрельбу одиночными и в землю (чтобы пуля в случае промаха не полетела искать себе незапланированную жертву).

Тушенка, конечно, хорошо, но свежего мяса никто не отменял.

Поэтому начальство смотрело на это сквозь пальцы, отпуская лучших стрелков на добычу калорий и жиров.

– Расходимся, расходимся! – гнал зевак Колун. – Что столпились? Ждете, когда хохол насыплет по скоплению?

Все понимали, что сержант прав: совсем недавно армейцы поставили три «восемьдесят вторых» бэтэра в расположении рядом друг с другом, буквально через десять минут хохлы накидали по бронетранспортерам 155-ми из «трех топоров», и накидали точно – не иначе как «Эскалибурами» хреначили!

Но любопытство было сильнее.

В конце концов Колун чуть ли не пинками разогнал толпу.

У костра остались только незанятые бойцы из его взвода.

– Спасибо тебе, взводный! – вдыхая ароматный дымок и чувствуя прилив благодарности, сказал Спартак, глядя в огонь. Он с удовольствием упал возле костра, отдыхал после смены.

Колун посмотрел на него, но ничего не ответил, сноровисто срезая с козьей ляжки наиболее аппетитные куски в котел. Остальное взводный отдал ротному повару, и тот потащил тушу к себе, перемазавшись свежей кровью и чертыхаясь.

– Русский русскому помогать должен! – через какое-то время повторил он свою коронную фразу. – Иначе и эту войну проиграем.

– В смысле? – поднял голову Спартак. – А какую мы еще проиграли? В Чечне, в Грузии, в Сирии – вроде задавили всех?

– Ну «чехов», допустим, просто купили, деньгами завалили, а вот грузин не дожали, пиндосы не дали, а в Сирии – в Сирии я был, там до победы еще только начать и кончить…

Колун был из «вагнеров». Брал Дебальцево в 2015-м, возвращал Пальмиру, которую Красная армия умудрилась сдать за несколько часов.

Но что-то там у него с начальством ЧВК не срослось, разругался и законтрактовался в ВС РФ. Так и попал в бригаду, где с его боевым опытом ему сразу дали сержантские лычки и взвод.

Спартак, после того как Колун отмазал его от дисциплинарки, ходил за ним как привязанный. И дело в не в обычной благодарности. Было в нем что-то. Он был старше, опытнее, настоящий воин. А главное – от него исходила сила.

И говорил чудно: «Велес дал, Велес взял», «Ярило сегодня за нас».

Что-то древнее было в его сноровке и основательности. В лесу он был как у себя дома.

– Ты что, язычник? – спросил его как-то Спартак.

– Родновер, – поправил Колун, и посмотрел на бойца из-под кустистых бровей.

Был родновер рыжебород, невысок и крепок в плечах, ни дать ни взять – вылитый викинг! Но с пронзительными рязанскими синими глазами.

По рукам и шее шли татуривоки: хитрая славянская вязь, смешанная кое-где со скандинавскими рунами.

– Вот это Велес, – показывал он Спартаку наколку над сердцем, – наш главный бог.

При этих словах Спартак немного смущался за старшего товарища, ему было неудобно, что командир, опытный воин, верит в такую ерунду.

Но из уважения молчал.

Сам Спартак был крещен матерью в младенчестве, когда еще отец жил с ними. Но с тех пор христианство его дальше не шло и ограничивалось поеданием крашеных яиц на Пасху. Мать тоже не сказать, чтобы сильно веровала – из обязательного была крещенская вода и освящение куличей. Ну и написать записочки, когда кто заболеет.

Но перед отъездом на фронт привела сына на службу, уговорила причаститься и взять благословение. Купленный тогда же поясок «Живый в помощи» Спартак на фронте повязал на руку по примеру товарищей и уже не вспоминал о нем…

Мясо зарумянилось в котле, а на убийственный аромат к их костру снова потянулись бойцы из других взводов. Колуновские сходили под навес, где под целлофаном и масксетью хранили продукты, и скоро вернулись кто с мазиком[51], кто с кетчупом.

Агдам нарезал серого местного хлеба, и скоро в алюминиевых тарелках бойцов уже дымилось свежедобытое красноватое мясо косули.

С крупно порубленным хрустким репчатым луком дело пошло на славу.

После еды, разливая вскипевший и тут же крепко заваренный чай по кружкам, бойцы закурили, разговор стал оживленнее.

– Война – это хорошо. Она человеческий мусор отсеивает, – сказал Колун, отчищая влажной салфеткой темный штык-нож, которым нарезал и с которого потом ел мясо. Сам он оставил себе АК–74-й, а вот штык-нож взял от 12-го[52], глянулся он ему – не бликует, рукоятка удобная.

«Наверное, им же и добил козу» – почему-то подумал Спартак. Но отвращения это не вызвало. Так Колуну и полагалось: и есть, и жить.

– Вот мы воюем с середины 90-х, – продолжал взводный, – за это время уже целая каста воевавших мужиков, каста воинов сложилась. А после этой войны вообще целое сословие будет.

Только 3 % мужчин рождаются воинами! Если грубо посчитать, у нас здоровых мужиков от двадцати до пятидесяти – миллионов сорок. Вот и выходит, что воинов из них под миллион, ровно 3 %. Но отбор производит только война. Ни армия, ни военное училище воина не родят. Вон Моторола на заправке работал, и скучно ему было, кто-то на зоне чалился, кто-то в армейке лямку тянул, а кто-то и синячил, потому что нечего ему делать в мирной жизни.

А тут – началось, и сразу пошла движуха, мужики ожили, мужиками себя почувствовали, воинами!

Колун привычным движением воткнул штык-нож в пластмассовые ножны с кусачками, притороченные к бронежилету сзади, за спиной. Отодвинул от огня потертый плитник ногой.

– И что тогда? – спросил его Агдам. – Когда эти 3 % на гражданку вернутся?

– Посмотрим! – улыбнулся в себя взводный. – Уж точно другую щеку подставлять не будут.

Бойцы лежали на земле и блаженно тянули сигаретный дымок, пропуская его через себя и прислушиваясь к взводному.

Агдам, тоже не куривший, как и Колун, посмотрел на него:

– Это ты про христианство?

– Про него. Дожили! Полтора года с какими-то хохлами воюем! А эти, которые ломанулись за границу, когда мобилизация началась? Это ж позорище! Вот им там и по одной, и по другой щеке надают. Пусть подставляют, врагов своих любят! Мы только крепче станем!

– Погоди! А Суворов? Он же христианином был? Как раз здесь, к слову сказать, на косе воевал. И Ушаков, он вообще святой! И Невский, и Дмитрий Донской. Они тоже, к слову сказать, все воины. И все святые.

– Старшина, я тебе и говорю: 3 %. Хоть вывернись, но если оно в тебе сидит, значит сидит. Придет час, возьмет меч, почувствует холодок стали и оживет человек. Эти пробились, а сколько воинов твое христианство на корню сгубило, в монахи загнало, в терпил превратило?

– Нет, погоди, Суворов, к слову сказать, ни одного сражения не проиграл, а говорил всегда: «Молись Богу, от него победа!»

Колун сморщился, как от прокисшего виноградного сока.

– Агдам, Суворов тоже терпила был! Цари об него разве что ноги не вытирали – то с должности снимут, то в имение сошлют. А как понадобится – очередную звезду на грудь и иди, Александр Васильевич, спасай Родину и престол. Он и шел.

– И что?

– А то! Солдаты в него, как в Бога, верили! Надо было повернуть армию – и в Петербург, всю эту тыловую сволочь, всю немчуру вдоль Сенатской площади развесить, мужичков на волю отпустить, навести русский порядок на Руси!

– Погоди, Колун, вот ты, к слову сказать, язычник…

– Я родновер.

– Один хрен. Вот как ты, к слову сказать, думаешь свое язычество возрождать? Уже тысячу лет без него живем.

– И что? Вон евреи две тысячи лет без родины жили, а потом сделали на пустом месте себе государство и верят в своего Иегову, не стесняются. Да еще и всех соседей по периметру щемят. Красавчики!

Спартак слушал внимательно, поэтому Колун отмахнулся от основательного и неподатливого Агдама и повернулся к Мишке:

– Ты сериал «Викинги» смотрел?

– Смотрел, огонь вообще!

– Видел, когда они вырождаться начали? Когда христианство к ним пришло. Были воины, всю Европу завоевали, до Америки дошли – а превратились в каких-то шведов и, прости Велес, норвегов. С пивными животами и селедками за пазухой!

Спартак улыбнулся:

– Ну мы ж не викинги, мы славяне.

– Хрен там! Мы-то как раз викинги, русичи, у кого воинский дух не выдохся. Славяне землю пашут да в караоке руками машут. Ты знаешь почему русские – русские?

– Потому что русые…

– Нет, потому что пришли из-за моря к славянам варяги, и звали их Русь, и стали здесь править. Рюрик и все князья, вся дружина их так и назывались «Русь». Так и землю свою назвали, страну новую – Русью. А франки захватили Галлию и назвали Францией, а англы подмяли британских кельтов – и стала Англия. А волжские булгары ушли на Балканы, подмяли тамошних славян – и появилась Болгария. А тех булгар, что остались на Волге, – подмяли татары Чингисхана. И вместо Волжской Булгарии появилась на карте Татария, нынешний Татарстан. Так оно, брат, – кто победил, тот и назвал.

– Но наши-то варяги давно уже растворились.

– Э, нет, братишка – они не растворились, они стали элитой. Воинским сословием. Все древние боярские роды так или иначе происходили от Рюриковичей или их дружинников. При них Черное море называлось Русским, Балтийское – Варяжским, Русь была от Болгарии до Урала, от Балтики до Тамани.

– А потом?

– А потом, когда они приняли вашего Христа, своих богов забыли, само собой, перессорились, пошли воевать друг с другом. Тут и навалились татары. Часть из них обрусела. И уже при Иване Грозном на смену варяжской элите пришла татарская. Что татары умели лучше всего делать? Рубить головы и подавлять бунты. Вот они и навели порядок на Руси после Смуты.

Ну а там Петр – после него уже поехали к нам немцы, особенно при Екатерине. И опять сменилась элита – пришли немцы. А что немцы лучше всего умеют делать? Мерседесы? Нет, танки. Вот и вернули мы с ними себе Черное море, Балтику, до Тихого океана и Афганистана дошли.

Потом революция, и немецкую элиту после Ленина и Троцкого заменила еврейская, сам видишь: на ТВ, в банках, в кино, во власти – везде они.

И тут уж край, смотри, куда пришли – все земли, кровью и потом добытые, раздали в 90-е, десятки миллионов русских бросили на съедение дикарям, сейчас с хохлом у себя в доме воюем, а в тылу черные наглеют, миллионы мигрантов, а этим хоть бы хны! «Голые вечеринки» мутят да бабло, как перед смертью, пилят! Правильно говорит Пригожин, главные враги в Москве сидят, в самых дорогих ресторанах…

Колун посмотрел на бойцов, лица их были серьезны и немного печальны, ему никто не возражал.

– Не грустите, братцы, кончится война – новая элита будет, наша, воинская! Все вернем! – сказал он, поднимаясь. – Я отобьюсь на пару часов, если ротный позовет или что – будите.

И спустился в землянку.