Также в конце осени мне повезло столкнуться лицом к лицу с так называемыми военными советниками. Помню, встреча с ними вызвала в моей голове размышление, выстрелить ли себе в голову из пистолета или тупо уволиться нахрен к чертям собачьим из армии (шутка!). Остановило меня то, что в сознание ворвалась команда с моим позывным:

– Эй, Сын Торвальда, сходи пока покури, нам с товарищем подполковником нужно поговорить.

Удалившись из блиндажа и выйдя на улицу, я стал переосмысливать всё то, что произошло за эти 15 минут моей жизни:

Сначала старший опорника вызвал меня и сказал, что на точку подвоза к нам приехал один очень важный проверяющий из «их там нет». Я должен был его встретить и сопроводить на позицию. Это была для меня первая встреча с большим начальником, и в моей голове я уже видел, как он разносит нас в пух и прах за отсутствие средств связи, за то, что по трёхсотым я вынужден высовывать руку из окопа и звонить по телефону по обычной сотовой связи, за то, что нет средств наблюдения или взаимодействия и связи с соседями. Но то, что произошло далее, просто поразило меня. Недовольный «зелёный человечек» грубо и холодно посмотрел на меня, когда я протянул ему руку. Я в душе не понимал, что такое эти ваши воинские приветствия и уставы. Но ладно. Когда я доставил это чудо на позицию, он с ходу потребовал у старшего журнал наблюдения и начал орать:

– Какого хрена журнал не заполнен?

Дело в том, что пока мы шли, была пара очередей из автомата. Старший отвечает:

– Тут каждые пять минут кто-то стреляет, так и журналов не напасёшься.

Далее претензии продолжились, и у человека с большими погонами и большой головой началась форменная истерика:

– Где памятка о том, что нельзя пить и работать снайпером?! Где карточка огня?!! Почему вы все одеты хрен пойми как (мультикам, горка, пиксель)?! Почему не побриты???

У меня просто отвисла челюсть. Она бы отвисла ещё больше, если бы я знал, что в штабе бригады в это время наши позиции были отмечены как позиции противника.

Но я пока не знал всего этого дерьма, и для меня было непонятно, почему же советники приехали заниматься непонятно чем. После короткого разговора (уж не знаю, что там сказал этому полководцу Рак) подполковник, выскочив весь красный, ретировался восвояси с криками, полностью состоящими из нецензурной брани.

Я же после этой истории начал задумываться, а куда же всё-таки уходят все эти отчёты и прочие документы о текущем состоянии дел, и мысль моя была тяжёлой. Если всё так, как мне кажется, то в случае реальной войны у командования сверху будут максимально некорректные данные, и это приведёт к тяжёлым, очень печальным последствиям. Что, в принципе, и произошло на первых порах спецоперации. Благо боевых офицеров сейчас становится больше с каждым днём, и потихоньку такие «подполковники» отправляются в небытие на пенсию. Война всё-таки спасла нас от засилья фотоотчётов.

А мораль? Не лгите, а докладывайте, как есть, ибо потом ваши иллюзии и непомерные амбиции могут разлететься вместе с вашими лицами.