– Вот, выпейте. – Лейн протянул мне кружку с какао.

Я сидела у него дома перед огромным камином, на самодельном диване, завернувшись в вязаное разноцветное покрывало. Когда мы пришли, огонь уже ярко пылал.

– Большое спасибо. – Я взяла кружку; в глаза бросился расползавшийся по челюсти Лейна синяк. – Боже, не могу поверить, что ударила вас. Даже не знаю, что сказать.

Он сдвинул брови. Улыбаться не стал.

– Ничего страшного. Наверняка у вас были причины.

Он повернулся и пошел на кухню. Долил в кружку кипятка, открыл пакетик с какао, высыпал в кружку и помешал.

Я перестала плакать почти сразу. Лейн ясно сказал, что нужно выбираться из обломков. Довел меня до моего пикапа, усадил на пассажирское сиденье, сел за руль и приехал к своему дому. Сказал, что отыскал меня, потому что услышал шум двигателя. Стал ждать, пока машина вместе с двигателем проедет мимо дома. И не дождался, а шум и не думал стихать. Тогда он решил, что машина застряла, и пошел ее искать.

Я вытерла щеки, шмыгнула носом и заметила, что «застряла» – это еще мягко сказано. Он был не особо разговорчив и не рассмеялся моему неловкому заходу на черный юмор.

Было тепло, удобно. Камин и лампа-фонарь делали дом уютным, но обстановка была совсем простая – даже по сравнению с домами в Бенедикте.

Лейн будто читал мои мысли.

– У меня есть генератор и электрическое освещение, но я им пользуюсь только для работы.

Я отхлебнула какао – очень вкусно.

– Вы зарабатываете на пушнине?

– Я знаю, это не для всех занятие, но, в общем, да.

Промолчав, я сделала еще глоток. Что бы я ни сказала, это, вероятно, прозвучало бы глупо, снисходительно, осуждающе или вообще так, словно у меня не все дома.

Он взял себе другую кружку и сел в кресло ко мне лицом. Разговор поддерживать он не стал, молчание его не стесняло. Я приложила все силы, чтобы и меня не стесняло.

– Часто бываете в «Лавке»? – спросила я после паузы.

Он кивнул.

– Раз в несколько недель. Во Флинне тоже есть магазинчик, иногда хожу туда.

Я не имела представления, где это – Флинн.

Лейн говорил дальше:

– Если идти в обратную сторону, за рекой будет тлинкитская деревня. Там мелководье, которое иногда можно перейти вброд. И в Брайне есть магазинчик, где продается все подряд – можно купить самое необходимое.

Я кивнула, но не стала говорить, что только приехала из Брайна. И магазина я там не видела.

– Шеф полиции спрашивал ровно то же самое, – добавил он. – Я не стараюсь со всеми познакомиться, но с владельцем «Лавки» я общался.

– Грил говорил, что земля ваша на самом деле принадлежит штату?

– Говорил, я ему объяснил, что он ошибается. Он изучает вопрос.

Я посмотрела на Лейна и задумалась, тяжело ли ему оказаться в обществе. Неужели он все время жил совершенно один?

– А где вы родились?

– В Брайне. Я жил там все детство.

– А потом вы переехали сюда? И построили этот дом?

– Нет, мне его отдали. И свой жизненный уклад я перенял. – Он сделал глубокий вдох. – А вы откуда?

– Я переехала в Бенедикт из Колорадо, месяцев пять назад. Упала с лошади, ну и хотела сбежать подальше. Я теперь занимаюсь бенедиктовской «Петицией». Слышали про газету?

– Нет, – ответил Лейн. Он так всматривался в меня, что я шире раскрыла глаза. Он сказал: – Но я много книг читаю.

Пока я не заметила в доме ни одной книжки. Я кивнула и взяла кружку. Вообразила себе, что заметила в его глазах мелькнувшее узнавание. С воображением нужно было разобраться, обуздать его до того уровня, к которому я привыкла до недавних пор – как узнала имя своего похитителя. Никакого резона так слетать с катушек. Всему есть предел.

– Я ужасно переживаю, что вас ударила. Очень виновата, – сказала я.

– Пожалуйста, не беспокойтесь. Я понимаю, что вы испугались.

– Так и есть.

Долгую минуту мы неловко смотрели друг на друга.

– Я еще в прошлом году должен был разобрать сарай, но тем летом так сильно заболел, что целый месяц не выходил из дому, – сказал Лейн.

– Чем болели?

– Да каким-то вирусом, вроде гриппа.

– Как же вы тут справились в одиночку? Кто-то помогал?

– Я хорошо подготовился. Если б дольше был заперт дома, пришлось бы терпеть лишения, но мне полегчало. Снести сарай не хватало сил, но я не ожидал, что из-за этого возникнут проблемы. – Он нахмурился. – Умершую я не знаю.

– Если б Грил так не считал, он бы не стал вас отпускать, – заметила я.

– Так и есть.

Мой внутренний писатель думал задать еще кучу вопросов насчет того, почему Лейн так стремится к одиночеству. Но мы не были близко знакомы – по правде говоря, мне не особо нравилось быть с ним наедине даже в этом уютном доме.

Во что я влипла? Даже если бы я представила заранее возможные последствия обыска сарая, такой исход мне бы в голову не пришел.

Я кивнула и, не сдержавшись, спросила:

– Лейн, а кто похоронен возле сарая? Я видела надгробия.

– Родственники, – ответил он без всякой паузы.

– А чья была детская одежда? Которая лежала в сарае?

Его лицо помрачнело. Я проглотила готовое вырваться извинение. Мне правда было нужно знать, но, несомненно, вопрос был очень болезненным.

Лейн ограничился тем, что покачал головой.

– Вы не голодны?

– Ой, нет. И вообще, мне пора. Спасибо большое, вы меня спасли – и спасибо за какао. Похоже, одежда уже высохла. – Я высвободилась из покрывала. Одежды я не снимала, но влажность уже не чувствовалась. Огонь в камине полыхал вовсю.

– Что вы, сегодня не стоит. Утром, пожалуй, сможете уехать, но не сегодня – слишком опасно.

– Друзья будут волноваться.

– Да, но они зато обрадуются, что вы живы и не попытались ехать тогда, когда не следовало. Так вот у нас принято.

– Позвонить отсюда не выйдет?

Лейн засмеялся.

– Нет, здесь никакая сеть не добивает. Все будет нормально. Правда, это самый лучший вариант. У меня есть где спать, и еды полно.

Я утихомирила поднимавшуюся волну паники.

– И книги есть, – добавил Лейн.

Он поставил кружку на журнальный столик и подошел к чему-то вроде кухонной кладовки: высокая узкая дверца, прикрывающая полки в конце короткой столешницы. Распахнул дверцу; все пространство внутри оказалось забито книгами.

– Вот моя хаотичная библиотека. Книги я покупаю где придется: каждый год бываю на библиотечной распродаже в Бенедикте, иногда мне их просто отдают. Думаю, вы найдете тут что почитать.

Он закрыл дверь и очень серьезно посмотрел на меня.

– Если б вы поранили голову, я, конечно, отвез бы вас в город. Но у вас все отлично, так что давайте дождемся утра. Расслабьтесь, отдохните.

– Простите, пожалуйста, если сарай обвалился из-за меня.

Лейн заколебался.

– Мисс Риверс, вам не стоило туда приходить. Конечно, вы нарушили границу чужих владений и поступили безответственно, не приняв во внимание ни рельеф местности, ни ландшафт, ни погоду, но обвалилось все не из-за вас. Я уже сказал, что мне нужно было разобрать сарай еще в том году. Так что не я, а полиция имеет больше оснований быть вами недовольной.

Я сглотнула.

– Мне правда очень, очень жаль.

Держа кружку в руках, я нервно взглянула на Лейна. Мне не хотелось здесь с ним оставаться, но он был прав – поступить так было безопаснее всего.

Он встал и подошел к двери одной из спален.

– Здесь односпальные кровати. Располагайтесь.

Затем он прошел к своей спальне, открыл дверь и, ничего больше не говоря, скрылся внутри.

С минуту я сидела, вслушиваясь в тишину. Было еще тише, чем когда я прислушивалась к снегопаду. Ни телевизора, ни музыки, ни голосов. Потрескивал камин, иногда тихонько бормотало пламя, но больше ничего. Если Лейн к этому привык, то неудивительно, что за четверть мили он услышал двигатель моего пикапа. И за это я была ему очень благодарна.

Я встала и подошла к скрытой библиотеке, потянула на себя дверь. Казалось, что книги стоят вразнобой, но вскоре я поняла, в чем дело. Стеллажи детективов и триллеров. Я прочитала многие из них. Я сама написала шесть из них.

С верхней полки на меня смотрели корешки моих книг.

– Черт побери, – тихо сказала я. Посмотрела на дверь его спальни, но та была плотно прикрыта. Он все их читал? Он что, мой поклонник? Он меня узнал?

Я ни за что не собиралась оставаться на ночь в этом доме, который еще и находится невесть где. Ни за что на свете. Лучше я сдохну в пикапе по дороге в Бенедикт, чем задержусь тут хоть на минуту.

Лейн был мне чужим, но это не все; в доме был и Тревис Уокер – неважно, что только у меня в голове. А в пикапе его не будет. Я его туда не пущу. Смогу хоть как-то на него влиять. И не имеет ни малейшего значения, что это небезопасно. Пофигу, если я веду себя по-идиотски.

Я закрыла дверь библиотечного шкафа. Схватила свою куртку и перчатки, висевшие на крючке у входной двери, выудила ключи из кармана, мысленно порадовавшись, что Лейн не оставил их себе, и тихонько вышла.

По-прежнему шел снег, и на пикапе уже налип слой толщиной с дюйм; но Лейн не взвел свою ловушку, и никакого шума от меня не будет. Конечно, он опять услышит шум двигателя, но мне уже было все равно. Я забралась в машину, надавила на кнопки старых замков на дверях и повернула ключ. Пикап завелся с пол-оборота. Я рулила, особо не сваливаясь в скольжение, и в миллионный раз благодарила Бога за шины. О снегоуборщиках в Бенедикте не слыхали. Но мне было совершенно все равно. Я выехала на дорогу и очень осторожно, дюйм за дюймом, стала продвигаться в сторону Бенедикта, ни разу не взглянув в заднее зеркало. Но я знала, что он видел, как я уезжала. Они с Тревисом оба смотрели. Мне надо было избавиться от обоих; я ехала, и, к счастью, оба они теперь были все дальше и дальше.