Когда первое потрясение прошло, я поняла, что серьезных травм у меня нет – разве что рука пострадала. То ли я ее сломала, то ли просто ушиб от удара был очень сильным, но я не могла пошевелить пальцами; скорее всего, их засыпало обломками. Кровотечения нигде не было заметно, и ощущения, что идет кровь, тоже не было.

Меня придавило к полу, набранному из тех же старых досок, что меня и завалили. На полу было холодно, но не как на голой земле. Я не могла даже повернуть голову, чтобы увидеть, чем меня накрыло; несколько раз я пробовала, но что-то острое все время вонзалось в шею. Похоже, тяжеленные металлические ловушки пролетели мимо и не воткнулись в меня; мне хватило мозгов осознать, как мне повезло.

Я не была мертва, не была ранена, но ничего особо хорошего в ситуации не было.

– Помогите, – попыталась крикнуть я. Голос едва пробивался через детали всей этой адской конструкции. Никто меня не услышит, даже если будет проходить мимо.

От дома Лейна сарай отстоял не меньше чем на четверть мили, а других домов, насколько я знала, поблизости не было. Но вдруг кто-то здесь все-таки есть, и он придет меня спасти.

– Помогите! – снова попыталась я.

Я еще не психовала, но понимала, что до этого недалеко. На секунду я замерла, вслушиваясь в тишину, отмечая звуки падающего снега. Приземляясь, снежинки тихонько похрустывали. Отчего же развалился сарай, от порыва ветра или от тяжести упавшего снега? Может, я что-то сдвинула и нечаянно запустила цепную реакцию? Или так, или я поймала максимально неудачный момент.

Нужно попытаться как-то подвигаться – но я очень боялась острых краев, заноз, зубьев на ловушках.

Я напрягла одну ногу. Она чуть-чуть подвинулась; напрягла сильнее и уткнулась во что-то совершенно недвижимое. Что ж, есть вторая нога. Увы, с ней все оказалось примерно так же.

Настала пора психовать – или хотя бы вертеться во все стороны и надеяться на лучшее.

Я была очень испугана; слезы защипали глаза. «Давай, Бет Риверс, это по-прежнему ты, просто под дополнительными слоями. Давай, разберись».

– Есть кто там? – произнес голос снаружи.

– Ой! – воскликнула я. – Есть! Меня тут завалило досками. Можете мне помочь? – Из глаз полились слезы, которые я тщетно пыталась удержать.

– Да, конечно. Не двигайтесь. Подождите только одну минутку.

– Не вопрос. Я вообще не могу двигаться. – Я никак не могла поверить, что это не галлюцинация.

– Отлично, начнем.

Ощущение, будто разбирали пазл. С каждой убранной доской давило меньше. Ко мне проник свет; я и забыла, что оставила фары включенными.

– Как вы меня нашли? – спросила я.

– Погодите.

Я терпеливо ждала, пока мужчина разбирал доски. Он работал быстро и умело, но все равно казалось, что время тянется очень долго. Фары пикапа светили под таким углом, что я не могла разобрать черты его лица – даже когда он убрал сверху доски и смотрел прямо на меня сверху вниз.

Он протянул руку.

– Если вы не ранены, хватайтесь за руку – думаю, я смогу вас вытянуть.

Я пошевелила пальцами, которые прежде не желали повиноваться. Они прекрасно двигались. Рука у меня была повреждена, но не сломана.

– Договорились, – сказала я и потянулась вверх. – Погодите! Нога застряла.

Мужчина повернулся и отбросил вбок еще одну доску. Нога освободилась; он снова потянулся ко мне. Я ухватилась покрепче, он стал поднимать меня, загрохотали доски – одна, вторая, – и я оказалась на свободе. Он был одет в медвежье пальто. Крепко держа мою руку, он опустил меня на ровную поверхность.

Он повернулся и взглянул на меня; теперь фары скорее освещали его, чем бросали на него тень.

Я отпустила его руку, внутри меня все обвалилось, точно как в сарае. Крик вырывался у меня из горла, но я была так опустошена, что не могла найти голос.

Из завала меня вытащил Тревис Уокер.

Наконец я выдала то ли крик, то ли вопль. И выбросила кулак. Я даже не понимала, что целюсь ему в лицо, но удар попал хорошо. Мужчина был настолько застигнут врасплох, что отступил на пару шагов назад и прикрыл челюсть рукой.

Я напряженно думала, пытаясь припомнить уроки Сесиль Трокмортон. Я могла сбежать, опрокинуть его, причинить ему боль. Только надо было вспомнить как – но голова была совершенно пустой.

– Вы чего? – сказал он, глядя на меня.

Я моргнула изо всех сил. Шел снег, и было темно, но фары моего пикапа светили очень ярко. Я смотрела на мужчину, и он стал преображаться на глазах. Он оказался не Тревисом Уокером; это был Лейн, человек, у которого в доме была комната для забоя. Он спас меня.

– Черт, – сказала я, – простите, пожалуйста. Я… Вот дерьмо!

То ли я выглядела помешанной, то ли испуганной, но гнев на лице Лейна сменился недоверием. Ближе он не подходил.

– У вас все хорошо? – спросил он. – Вы не ранены?

Я покачала головой и свалилась прямо на снег. Я не была ранена, но мне не было хорошо. Я была способна – в который раз! – только заплакать, причем изо всех сил.

Не выношу, когда такое со мной происходит.