Отправляться к Рэнди было рановато, но я решила приехать чуть заранее. После того как я вышла из его дома, пошел снег, но его едва хватило, чтобы прикрыть мои следы. Я немного волновалась, что, несмотря на сгущавшиеся сумерки, от которых повсюду ложились все более темные тени, Рэнди поймет, что у него уже кто-то был. Перед «Лавкой» его пикапа я не видела и предположила, что Рэнди уже у себя. Волнение усилилось и превратилось в тревогу, когда перед моими глазами возник дом. Что-то было не так.

Там стояли два пикапа и фургон, что обычно находился в аэропорту; свет их фар был направлен на дом. Пикапы принадлежали Грилу и Доннеру, а кто вел фургон, я не видела.

– Вот блин, – сказала я, паркуясь рядом с машиной Грила. Невозможно догадаться, как это все может быть связано со мной; но и не задуматься, не из-за меня ли случилось собрание, было невозможно. Неужели я так взбаламутила воду, что произошло преступление?

Из дома вышел Грил и заметил меня.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, когда я вышла из пикапа.

– Попросила Рэнди показать дом, ну и он меня пригласил.

– Приглашение отозвано. Езжай домой, Бет, – сказал Грил.

– Что случилось?

– Ничего такого, что тебя касается.

Я стояла около пикапа, думая, не признаться ли в своем вторжении.

– Грил… – начала я.

И остановилась, когда из дома вместе вышли Доннер и Рэнди. Рэнди был без наручников, но испуг и смущение на его лице ни с чем нельзя было спутать – Доннер придерживал его за руку. Рэнди не хотел идти, но выбора у него не было. Не думаю, что он вообще меня заметил.

– Грил? – повторила я.

Грил посмотрел на меня, секунду поколебался, затем сказал:

– Все равно ты скоро узнаешь. Возможно, та мертвая – это жена Рэнди. Кристин подтвердила, что ту женщину убили – задушили.

– Не может быть, – сказала я, – и это его жена?

– Подходит под описание. Надо, чтобы Рэнди… подтвердил. Кристин за ним приехала; повезет его в Джуно.

Вслед за всеми из дома Рэнди вышла и Кристин. Она захлопнула дверь и остановилась на крыльце, уперев руки в бока и оглядывая происходящее. Подтянула свои зимние штаны и, увидев меня, нахмурилась.

Мой утренний визит был ни при чем. Они приехали из-за другого.

– Он живет один? – спросила я.

– Насколько мне известно, он один с тех самых пор, как «уехала» жена. – Грил не показал пальцами кавычки, но их было слышно по его интонациям.

– Ужас какой. Но ведь тело было замерзшее? Оно так и пролежало шесть лет?

– Откуда ты знаешь, когда пропала его жена? – спросил Грил.

– Не поверишь, только утром разговаривала о ней с Рэнди. Как-то ненароком получилось.

– Наверное, не выходила у него из головы.

– Думаешь, он ее убил? – спросила я.

– Пока неясно. – Грил стал отходить.

Я перебила:

– Где же было тело? Где оно замерзло?

– Еще не выяснили, – бросил он через плечо.

– То есть он недавно положил тело в сарай Лейна? – Я заторопилась за ним.

– Тоже еще не выяснили.

– Ты же отпустил Лейна.

Грил пожал плечами.

– Выбора не было, но он никуда не денется.

– Я видела, как прошлой ночью он выходил из «Лавки».

– Правда? – Грил остановился.

– Да.

– Учту, спасибо. – Он обернулся в ту сторону, где жил Лейн, прикусил нижнюю губу, затем снова повернулся ко мне.

– Почему ты решил, что это жена Рэнди? – спросила я.

– Из-за татуировки. – Он взглянул на Кристин, которая все еще осматривала округу с крыльца. – Кристин провела исследование.

– Она исследовала татуировки?

– Вроде того.

– Не понимаю.

Кристин сошла с крыльца и пошла к нам; Доннер посадил Рэнди на пассажирское сиденье фургона и встал рядом. Он скрестил руки на груди и стал ждать.

О поездке в Брайн я говорить не стала. Вспомнила разговор с Рэнди перед «Лавкой», когда он рассказал мне о странных звуках – теперь я была уверена, что их издавали девочки. Он выглядел взволнованным. Может, даже встревоженным, но скорее просто волновался. Я тут же придумала другую причину его тревоги вместо той, о которой он рассказал. Может, он волновался не из-за загадочного шума как такового, а потому, что издававший его человек мог заметить, как Рэнди переносит тело жены. Воображение у меня завелось на полную.

– Можно узнать, что вы здесь делаете, юный редактор? – сказала Кристин, подойдя к нам.

– Я говорила Рэнди, что думаю построить дом. Он предложил посмотреть планировку у него.

Кристин обернулась, посмотрела на дом, затем снова повернулась ко мне.

– Ну-ну, из всех лесных домов… Придется вам заглянуть в другой раз.

– Я так и поняла.

Кристин прищурилась.

– Кто вы на самом деле?

– Она недавно переехала, Кристин. С этим со всем никак не связана. Она и правда для меня кое-что делала, но она много работала и со своим дедом, который долгое время был шефом полиции, очень уважаемым.

– В самом деле? Любопытно. И как его звали?

Внезапно я поняла, что об этом раньше никто не спрашивал. Доннер знал, что я работала с дедушкой. И Орин знал. Но они не спрашивали, как его звали. Подходящей лжи наготове не было.

Я открыла рот, чтобы солгать что-то подходящее.

– Кристин, простите, что прерываю, но вам надо добраться до аэропорта раньше шторма – а то Харвингтоны не полетят. Или вы хотите остаться? – сказал Грил.

Кристин покачалась на каблуках ботинок, затем посмотрела на меня и собрала губы трубочкой. Казалось, я виновата уже тем, что преградила путь ее взгляду.

– Как бы мне ни нравился ваш милый поселок, шеф, долг зовет в Джуно вместе с мистером Филипсом, – ответила она. – Нужно опознать тело, может, и признание в убийстве зафиксировать, кто знает. Вдруг нам повезет. Ну, то есть всем нам, кроме убитой.

Она повернулась и пошла к фургону. Села за руль и завела двигатель.

– Она меня пугает, – проронила я.

Грил коротко хохотнул.

– Она очень умна и с норовом, но бояться нечего. – Он засунул руки в карманы. Мы смотрели, как удаляется фургон. – В следующий раз лучше держи имя наготове.

– Непременно. С ней кто-то есть? Или она сама отвечает за Рэнди?

– Сама. Она всем запретила ее сопровождать. Я предлагал.

Без света от фар фургона вокруг стало немного темнее. Подошел Доннер, но лица его было не разглядеть.

– Грил, нам известно, когда он последний раз общался с женой? – спросил Доннер.

– Они уже несколько лет не общались. Ее действующего номера у него тоже нет. Когда она уезжала, то не хотела никогда о нем слышать, ну или он так понял. Он и не думал, что это будет в самом прямом смысле слова: она не отвечала на звонки, а потом номер перестал работать. Но он решил, что с ней все нормально. Еще говорил, что документы о разводе уже много лет как у нее. Просто она их не подписала. Он особо не парился, решил, что она его игнорирует, чтобы позлить. Просто жил своей жизнью и вообще долгое время о ней не вспоминал.

– Как-то это ненормально, – заметила я.

– Тут так случается, – ответил Доннер. – Забываешь, что где-то там, вдалеке, другая жизнь. Бенедикт тебя изолирует – и в хорошем смысле, и в плохом.

– Мы проведем положенное расследование. К вечеру будет больше данных, – сказал Грил. – Езжай домой, Бет. Не стой на морозе.

Что ж, разбираться с зубными щетками будем не сегодня. Я заскочила в свой пикап, а Грил и Доннер пошли к своим. От дома я отправилась первой, но они ехали почти сразу за мной. Затормозила возле «Петиции». Вышла из пикапа и помахала рукой, пока они проезжали мимо. Логично было подумать, что я заехала в офис поработать.

Но когда их задние фонари пропали из виду, я снова залезла в пикап и поехала назад к дому Рэнди. Хотя и там я не остановилась – зубным щеткам вправду придется подождать.

Прежде я имела дело с убийцами. В Миссури дедушка арестовал двух маньяков. Я бывала в участке, где их держали в камере – под замком, но контакты не запрещались. Я их видела, слышала их разговоры, могла за ними наблюдать. И в своих книжках я использовала их словечки и кое-какие черты характера.

Они вели себя как убийцы и говорили то, что могли бы сказать убийцы. Было ясно как день, что они очень плохие люди.

Но я понимала, что убийцы способны и на блеф. Отдавала себе отчет в их способностях и не отбрасывала то, что говорит мне интуиция – особенно в ее новом качестве, после влияния Тревиса Уокера.

Рэнди не был убийцей. Я в этом почти не сомневалась.

Значит, им был кто-то другой.

Меня тянуло к месту преступления – не потому, что я подозревала Лейна (не то чтобы совсем не подозревала), и не потому, что думала, что Кристин с ребятами сделали что-то не так, – а потому, что я столько помогала дедушке, что понимала: у меня есть особый талант видеть вещи иначе, не так, как другие. В тот раз в сарае я осмотрела все очень бегло, а потом ни Грил, ни Кристин не прислали мне фотографии. Мне захотелось хорошенько все обследовать, не торопясь, и посмотреть, не придет ли что в голову.

В свете фар показались дощатые стены – кажется, еще более ветхие, чем раньше. Я остановилась и пару минут смотрела на сарай через лобовое стекло.

Не стала глушить двигатель, просто запарковала машину. Свет от фар не повредит, но его мне не хватит. К счастью, в бардачке лежал фонарик. Я взяла его и с облегчением увидела, что аккумулятор еще не сел.

Довольная своей зимней одеждой, я пошла через снег, высоко поднимая ноги в ботинках. Посветила в сторону надгробий. Они отстояли от дороги слишком далеко, чтобы я решилась сейчас их осматривать.

Встала в проеме открытой двери и посветила внутрь. Ящики, капканы, всякая всячина – все на месте, но уложено уже поаккуратнее. Ящики поставили в линию, часть положили один на другой. Было не очень понятно, что именно сделали, чтобы собрать улики; дедушка забрал бы все вещи в участок, чтобы пересмотреть получше. А в Бенедикте куда бы они их отвезли? Или вообще бы отправили в Джуно? Быть может, рано или поздно так и сделают. Потому, наверное, они так все и разложили.

Тем не менее я осторожно зашла внутрь и стала искать ящик с детской одеждой. Найти его оказалось просто – его поставили поверх трех других. Окоченевшими пальцами я открыла защелки.

Зажала подбородком фонарик и направила свет внутрь. Одежда была выстирана и аккуратно сложена. В основном желтая и голубая. Было невозможно разобрать, для кого она предназначалась, но мне показалось, что для мальчика. Я искала парные предметы или какие-то похожие вещи, но ничего не нашла. Даже если одежда предназначалась для девочек-близняшек, родители не заботились ни о том, чтобы она выглядела как девчачья, ни о том, чтобы они были одеты в похожем стиле.

Упаковала все обратно в ящик и закрыла защелки. Посветила внутри сарая в разные стороны, но ничто вокруг меня не насторожило. Ничего необычного, выбивающегося из ряда вон в размерах пространства кругом. Никаких признаков, что тело находилось на полу или было прислонено к стене. В свете фонаря не блеснул ни единый волосок.

Мне пришлось осознать, что поездка в сарай была полезна только мне – удовлетворить непонятно откуда взявшееся любопытство. Ничего нового здесь не было.

Я вздохнула и покачала головой, дивясь самой себе.

И тут мир вокруг раскололся на части.

Треск, грохот, гром ударов – сарай сложился внутрь и упал на меня. Инстинктивно я прикрыла голову – и, как оказалось, хорошо сделала, когда по руке, которой я закрывала шрам, сильно ударила доска. Вспыхнула боль, пройдя от локтя до самого уха, но голова не пострадала. Я закричала.

Но здесь меня никто не услышит. Меня пригвоздило к земле, и пошевелить я могла только пальцами ног внутри ботинок.

Я оказалась в западне.