Следуя указаниям доктора Паудера, я свернула налево, на главное шоссе. Снегу пока еще было не пугающе много, но случиться могло всякое. Я сказала себе, что, если снег пойдет снова, развернусь и поеду домой, поговорю с Орином. Напишу что-нибудь.

Мне так полегчало от того, что доктор не нашел никаких последствий удара головой. Новообретенное чувство свободы сняло напряжение и внушило уверенность в себе. Я даже было решила, что смогу избавиться от видений с Уокером. Я с ними справилась, это – последнее. Я была настроена одолеть это… наваждение, неважно, как его называть.

Через двадцать минут я наткнулась на кусочек цивилизации. На полоске покрытой снегом земли между мною и рекой было разбросано несколько старых домов. Деревьев там никаких не росло – просто голое пространство между рекой и горным кряжем. Дома виднелись и у подножия холмов. Встречались строения, похожие на обшитые досками кирпичные домики, что строили после войны на моей малой родине в континентальных штатах – в маленьких городках миссурийского Озарка. Попадались миленькие домики, о которых заботились; попадались и заброшенные. Там и сям стояли еще и трейлеры. Никакого плана застройки не прослеживалось, разве что вокруг каждого дома было не меньше акра земли. Бревенчатые дома по типу тех, что строили в лесах возле Бенедикта, здесь совсем не встречались.

Я заметила пару асфальтированных дорог, но в основном старые пикапы и машины были припаркованы как попало. Один древний автомобиль даже ушел наполовину в землю.

Не успела я моргнуть, как оказалась в чем-то вроде центра городка: шесть кирпичных домиков, часть из них выглядели пустыми, а в двух были заметны признаки жизни. Один – почта, другой – с табличкой, на которой было написано просто «Брайн».

Я остановилась в стороне от дороги – парковочных знаков не заметила – и пошла по снегу к дверям. Одна оказалась заперта, а другая открылась. Там оказалась самая крошечная почта из тех, что я видела в жизни.

Места едва хватало, чтобы войти и закрыть за собой дверь: я справилась. Внутри был узкий прилавок, за ним стул. На стенах висели плакаты с изображениями марок. И на прилавке стоял колокольчик. Я позвонила.

Через мгновение сбоку распахнулась дверь.

– Здравствуйте, вы заблудились? – в комнату зашла женщина.

– Нет, просто хотела кое-что спросить, – ответила я.

– Конечно. – Она прижала очки к носу и улыбнулась. Седые волосы были собраны в длинный хвост, а одежда, похоже, взялась из той же лавки, что и моя. Мы обе были в джинсах и одинаковых куртках, только синий цвет лучше выглядел при ее смуглой коже, а не на моей бледной. Женщина напомнила мне Мэйпер, только волос у нее было больше седых, чем русых.

– Я ищу Текса Саузерна. Знаете, где он живет? – спросила я.

Она покосилась на меня.

– Зачем вам?

Лгать никакого резона не было. Да и правдоподобную ложь придумать бы не вышло.

– Его девочки заблудились около Бенедикта. Я нашла их и привела в город. С Тексом увидеться не вышло, и с девочками я не попрощалась. Думала с ними встретиться.

Она нахмурилась.

– Хотели проконтролировать. – Это был не вопрос.

– Среди прочего, да. Пожалуй.

Она кивнула.

– У Текса весьма внушительный вид, но при этом он хороший отец. Он заботится о девочках.

– Я очень рада. Они не раз… не стали разговаривать. Это на них похоже?

Я подумала, удивится ли она моим словам; может, их немота не была нормой, а явилась результатом самого происшествия. Но она не удивилась.

Женщина пожала плечами, и этот жест объяснил мне то, что она не произнесла вслух: вас это не касается.

Меня это и вправду не касалось, хотя как знать. Разве благо детей не касается каждого?

Без сомнений, земля эта не была мне родной, и порядки здесь другие, но дети есть дети. Везде. Их дела должны касаться всех. Меня не особо волновало, что я выхожу за какие-то границы.

– Мне правда хочется их повидать, – продолжила я. – Они доверяли мне, а я даже не попрощалась. Мне как-то не по себе от этого.

Казалось, женщина промолчит. Я уже была готова уйти и начать стучаться во все двери, пока не наткнусь или на Саузернов, или на кого-то, кто знает, где они живут. В деревне и сотни домов не было. Если опять не повалит снег, вполне можно все обойти.

– Идите дальше в ту же сторону. – Она показала рукой, я кивнула. – Они живут возле реки, такой желтый дом. Вы вообще встречались с Тексом?

– Вообще нет.

Уголок ее рта растянулся в улыбке.

– От вашего прихода он будет не в восторге.

– Вторгаться не собираюсь.

– Ваше появление – это уже вторжение.

– Я по-дружески.

– Делайте как знаете, но беспокоить Текса с девочками совсем незачем. Он о них очень хорошо заботится. Еще рассердите его, а он… внушительный.

Опять это слово.

– Если что, я уйду.

Она кивнула.

– Ладно. Удачи вам.

Я извернулась, открывая дверь, и выползла наружу; женщина не стала подниматься. Судя по столбам с проводами, сотовое покрытие здесь могло оказаться получше, чем в Бенедикте. В таком случае – или если у Текса вдруг есть стационарный телефон – ему наверняка звонили прямо сейчас.

Что ж, ничего не поделаешь. Хотя бы погода не мешает.

На окраине деревни у реки был только один желтый дом. Я съехала с дороги и нашла место рядом с другим пикапом. Из трубы дома – маленького, двухэтажного – поднимался дымок, но никого не было видно.

Домик был очень миленький, из тех, о которых явно заботились, но вдоль обращенной к реке стены виднелись холмики из ржавых древних бытовых приборов и вещей. Все подряд: унитаз, раковина, парочка плит, холодильники и морозильники. Они были присыпаны снегом, но совсем чуть-чуть.

Я оглядела пространство вокруг дома и у реки заметила человека. Он тоже наблюдал за мной – наверняка это и есть Текс Саузерн.

Внушительный – это еще мягко сказано. Одет в пальто из медвежьей шкуры, длинные каштановые волосы и такая же длинная борода, в цвет пальто. Он работал за столом из деревянных брусьев, стоявшим ярдах в пятидесяти, у реки. И он был огромным – не столько полным, сколько высоким и широкоплечим.

Я сглотнула. Испугалась я сильно, но отступать не собиралась. Хочу удостовериться, что у девочек все хорошо, – и меня не остановит даже здоровяк в медвежьей шкуре. Я вылезла из пикапа.

Текс повернулся, и оказалось, что он держит огромный нож. Раздраженно воткнул его в стол и, обратив на меня все свое внимание, длинными шагами направился ко мне. От его вида у меня возникло забавное ощущение, что ноги разъезжаются, словно ножницы, но я попыталась пойти ему навстречу.

– Чем могу? – сказал он откуда-то из-под бороды голосом глубоким и низким под стать всему остальному.

– Привет, я Бет Риверс, из Бенедикта.

– Прекрасно.

– Ваши дочки постучались в дом, где я работаю. Я отвела их в город.

– Ну и?

Он и не думал пригласить меня зайти.

– Я не успела с ними попрощаться. Думала повидаться.

– Думали проверить, хорошо ли им тут, – поправил он.

– Так и есть, – сказала я со всей решительностью, на которую была способна.

В его карих глазах что-то вспыхнуло – я бы сказала, что гнев. Но было не похоже, что он меня прогонит, стукнет или станет угрожать ножом – еще один вполне мог оказаться под пальто.

Я пристально посмотрела на Текса. Что-то в нем поражало. Душевное тепло. Несмотря на все впечатление последних минут, ощущение было настолько неожиданным, что я чуть не ахнула. Меня к нему тянуло.

Я сдерживалась, стараясь не подавать виду. Что за хрень? Первый раз вижу человека – и вдруг какая-то часть меня к нему тянется.

Я была не в себе. Только так я могла это объяснить: общение с Тревисом Уокером настолько выбило меня из колеи, что чувства и импульсы оказались в полном раздрае. А сегодня я снова ударилась головой. Переживала насчет девочек. Столько всего, что возникло нереальное ощущение влечения. Это ненормально.

– Прошу вас, – сказала я, сделав шажок назад. – Я только поздороваюсь, правда.

Он изучал меня долгую минуту, карие глаза не стали дружелюбнее. Хотелось отвести взгляд и в то же время не хотелось.

Ничего себе!

– Ладно, заходите. Сейчас с ними все хорошо, но тогда они испугались. Если поймете, что расстраиваете их, сразу уходите.

– Разумеется.

Без дальнейших церемоний и фраз Текс повернулся и зашагал к дому. Отворил дверь и зашел внутрь. Он не стал меня ждать, не придерживал дверь. Я не отставала.

Дом был не особо уютный. Очень тепло, но обстановка скупая. Похоже на дом Лейна, но не с самодельной, а с фабричной мебелью. Обивка дивана протерлась в паре мест, но вообще вещи в комнате были в хорошем состоянии.

– Девочки! – крикнул Текс вверх, куда уходила узкая лестница. – К вам гости!

Небольшая гостиная показалась совсем тесной. Пожалуй, как любая комната, в которой Текс стоял в полный рост.

Он освободился от тяжелого пальто и бросил его на диван. Без пальто Текс занимал ненамного меньше места.

– Девочки! – снова крикнул он вверх по лестнице. – Быстро!

По потолку, а затем по лестнице затопотали ножки. Текс не смотрел на меня, не говоря уж о том, чтобы предложить присесть или попить. Не то чтобы я этого ждала.

Девочки заметили меня, как только оказались внизу. Обе заулыбались, побежали ко мне и обняли.

– Привет, так рада вас видеть, – сказала я.

Они подняли взгляд и улыбнулись. Ничего не говоря.

– Я не успела тогда попрощаться. Хотела сказать, что очень рада была с вами познакомиться.

Энни шагнула назад и что-то показала жестами. В Бенедикте, насколько я знала, девочки не пользовались жестовым языком.

Я посмотрела на Текса.

– Энни говорит, спасибо вам за помощь, – ответил он.

– Не знала, что они умеют общаться жестами, – заметила я.

– А вы понимаете жестовый язык? – спросил Текс.

– Вообще нет, – ответила я.

– Ну вот. В чем смысл, если никто не поймет? Они замыкаются, если другие не могут их понять.

– Слышать они могут? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Разумеется, – сказал Текс с подозрением.

– Конечно, я это знала. – Я взглянула на девочек. – Простите, что мы не сумели понять вас. Я так рада, что папа вас нашел. – Я посмотрела на Текса. – Я спрашивала у них, как зовут их родителей. Я бы вас отыскала, но они мне ничего не ответили.

Текс кивнул.

– Думаю, они боялись неприятностей, но точно пока сам не знаю. Я им говорил, что не надо бояться говорить другим, где живешь. Стоит еще над этим поработать.

Я кивнула.

Энни схватила меня за руку и потянула в сторону лестницы. Я опять взглянула на Текса.

Энни что-то показала жестами, и Текс вздохнул. Он посмотрел на девочек.

– Мне надо работать; если не хотите ждать, покажите ей все. Только быстро. – Он взглянул на меня. – Они хотят показать вам свою комнату. – Энни с Мэри кивнули.

Этот короткий молчаливый разговор сказал мне многое. Девочки не боялись своего отца. Он говорил резковато и только по существу, но не был злым или пугающим. Если бы с ними плохо обращались, они не стали бы хватать меня за руку и вести в комнату. Они бы дождались папиного ответа или вообще бы не стали предлагать.

– Я с удовольствием.

Я поднялась за девочками на чердак. Без сомнения, это было их личное пространство. Мебель и обстановка по-прежнему старые, но все очень девчачье, повсюду всякие розовые штучки. Гардероб их не сильно отличался от моего, но в шкафу без дверей я заметила парочку платьев.

Энни подвела меня к кукольному домику. Первый самодельный предмет, встреченный мною в хозяйстве Саузернов. Девочкам смастерили нечто получше обычного домика Барби – простой, но замечательный особняк для всех их кукол.

– Какая красота! – воскликнула я.

Они гордо заулыбались.

– Девочки, – сказала я, – мне так жаль, что вы потерялись и из-за этого напугались. Я очень рада, что вы снова дома. Все кончилось хорошо, правда?

Они кивнули.

Я протянула руку и достала из домика стул. Он был покупной и выглядел довольно новым.

– Вы мне рисовали другой дом, – сказала я с небольшим смешком. – И в Брайне я искала его. В любом случае я очень рада, что вас нашла.

Девочки молча переглянулись и снова кивнули, уже не так широко улыбаясь.

– А этот дом на рисунке, – сказала я Энни, – вы туда заходили?

Она покачала головой и показала на Мэри, которая хлопнула сестру по руке и издала беспокойный звук.

Я взяла обеих девочек за руки.

– Это все пустяки. Простите, что спросила. Этот дом гораздо лучше того, ведь ваш папа здесь. Он так рад, что вы вернулись. Я думаю, и вы тоже рады.

Улыбки вернулись, и девочки кивнули.

– Закругляйтесь там. Нашей гостье пора идти. А мне нужно возвращаться к работе, – позвал снизу Текс.

Оказалось, с ними все нормально. Была причина тому, что Энни нарисовала дом Рэнди, и ее стоило выяснить – а может, и нет, я точно не знала. Но все было совершенно нормально, и о девочках явно очень хорошо заботились.

Они провели меня вниз по лестнице и еще раз обняли, а потом их папа, не надев свое огромное пальто, проводил меня до пикапа. Я не сомневалась, что ему было нужно на улицу. Вряд ли бы он стал выходить из дома только ради меня.

– Что у вас с головой? – спросил он, когда я взялась за дверную ручку пикапа.

– А. – Я снова забыла и о шраме, и о том, чтобы надеть шапку. – Я упала с лошади.

Он посмотрел на меня, сдвинув брови.

– Сочувствую.

Я моргнула, не ожидая услышать участливый тон.

– Спасибо. Уже все хорошо. – Я залезла в пикап и, раз он не ушел, рискнула покрутить ручку и открыть окно. Получилось. – Текс, можно спросить, а кто их мама?

– Нет никакой мамы. – Он стоял как скала, не отрывая от меня взгляда, в котором читался вызов.

Я снова моргнула, но он молчал. В конце концов я кивнула. Интересно, рассказал ли он Грилу про маму – или про мам. А может, они разнояйцевые близнецы?

– Спасибо, что разрешили увидеться с девочками. Они… не знаю, как сказать, очень меня тронули. Знаю, звучит глупо, но лучше выразить не могу.

– Пожалуйста – и я прекрасно понимаю.

Я нахмурилась.

– Они забрались очень далеко отсюда.

– Я выследил, как они шли через лес с той стороны реки. Нашел их следы на заднем дворе, пересек реку и пошел по ним дальше. – Это была самая длинная его фраза за время нашего общения.

– Отправились в поход из-за оползня?

– Не знаю. Раньше, правда, они в ту сторону не ходили. – Он скрестил мощные руки на широкой груди.

Текс не был качком, просто большим человеком, который постоянно занимался физическим трудом и оттого нарастил себе мускулы.

Я отвела от него бесцельно блуждавший взгляд. Да что со мной такое?

– Спасибо еще раз, – сказала я.

– Пожалуйста. Где вас найти в Бенедикте, если мы там вдруг окажемся и девочки захотят увидеться?

– У меня комната в «Бенедикт-хаусе».

Его брови сдвинулись еще сильнее.

– Нет-нет, – рассмеялась я. – Я не преступница, просто случайно забронировала там жилье, да так и осталась. Только и всего.

Он неуверенно кивнул. Снова пошел снег.

– Пора бы вам возвращаться в Бенедикт.

– Пора бы, – ответила я.

Он повернулся и пошел обратно к столу у реки, не возвращаясь за пальто. Довольно долго я за ним наблюдала. Он вытащил из стола нож, потянулся к ведру и достал рыбу. Бросил на стол и стал разделывать ее ножом. Кровищи не было видно, но я себе ее хорошо представляла.

Он оглянулся через плечо. Надеюсь, не заметил, как я покраснела. Я помахала ему рукой и выехала на дорогу. Лучше бы нам больше не встречаться.

Я слушала, как бесшумно падает снег, и ко мне пришло воспоминание. Когда у Рэнди я заходила в ванную проверить зрачки, я так волновалась из-за головы, что не зафиксировала в мозгу содержимое шкафчика с лекарствами.

Но теперь я вспомнила. Может, подсознанию просто нужно было время, чтобы разложить все по полочкам. Может, память встряхнули девчачьи вещи, которые я здесь видела.

В шкафчике у Рэнди стоял стаканчик с тремя зубными щетками. Одна синяя – взрослая. А две поменьше и розовые.

– Что за фигня? – вслух спросила я себя.

Страшно захотелось снова заглянуть в тот шкафчик.