Двадцать минут спустя он сидел в розовом саду с Лайлой Марли, мисс Куинн и мистером Мета.

– Прошу, зовите меня все-таки Сунил, – попросил ласкар.

– А меня зовите Айвор, – сказал хозяин дома.

Сунил выглядел весьма удивленным, и Айвора раздражало, что Лайла Марли, напротив, пыталась скрыть свое удивление. Сегодня она была… до безумия красива. На ней было кремово-белое муслиновое платье с вышитыми на нем синими и пурпурными цветами. Волнистые темные волосы приспущены на спину. Она старалась не смотреть Айвору в глаза за исключением тех моментов, когда он обращался к ней напрямую.

И вот такой момент настал.

– Это вас удивит. Но тот человек в проулке…

На него устремился пристальный взгляд. Лайла была воплощением любопытства и тревоги. Эти огромные совиные глаза… ни у кого нет таких. Айвору захотелось приложиться губами к ее векам.

– А что за человек? – живо спросила Мэйзи. Она тоже попросила Айвора звать ее по имени, но таким тоном, словно ей это было неприятно.

– Когда мы вышли из трактира прошлой ночью, за нами следил еще один человек…

Мэйзи хрюкнула.

– Ох, еле заставила себя выбраться оттуда. Глаз не могла от вас отвести, мисс Лайла! Вы шатались на столе, будто пьяный матрос. А эль-то – как вы плеснули им мистеру Айвору в лицо! – Она разразилась громким хохотом.

– Да, неплохо получилось, – чопорно отметила Лайла; она явно была горда собой. – Надеюсь, я не испортила ваш костюм окончательно и бесповоротно? – Взглянув на Айвора, она сделала глоток из чашки и снова обратила взор в никуда.

– Вы окончательно и бесповоротно испортили свою репутацию в глазах моего камердинера, – ответил Айвор.

Лайла опустила чашку на блюдце и с притворной скромностью сложила руки на коленях.

– Вот уж не думала, что пользовалась репутацией в глазах вашего слуги, мистер Тристрам.

Вот же ведьма! Айвор с трудом совладал с собой.

– Вероятно, дело еще и в том, что каждый раз, когда я встречаюсь с вами, я прихожу домой в совершеннейшем бешенстве, – ответил он, подражая ее учтивому тону.

Лайла склонила голову набок.

– Да, вероятно, дело в этом. Хотя, конечно, ваш камердинер может знать меня… ну, потому что я знакома с вашим отцом. Я ведь наношу вашему отцу визиты.

Айвор стиснул чашку так, что она чудом не треснула. В этом вся мисс Марли: напоминает о том, что он изо всех своих чертовых сил пытается забыть.

Тут Айвор заметил, что Мэйзи переводит взгляд с него на Лайлу и обратно.

– Визиты к отцу мистера Айвора? – Ее глаза округлились. – Это зачем еще?

– Ах, ну любовницы обычно наносят визиты своим… кавалерам, – невинным тоном ответила мисс Марли.

Мэйзи поперхнулась, в то время как Сунил допил свой чай с совершенно невозмутимым видом.

– Да вы скорей задушите мужчину голыми руками, чем признаетесь, что вы его любовница!

Айвор строго взглянул на Мэйзи – и на безмятежную мисс Марли. Мэйзи говорит правду или заблуждается? Был ли он удивлен? Был ли? Или уже пришел к такому же заключению? Позже он поразмышляет об этом. О, вне всякого сомнения, об этом будет интересно поразмышлять.

– Кому-нибудь любопытно узнать, кто тот высокий худой человек, что ведет слежку за Мэйзи и Сунилом? – спросил он, невероятным усилием заставляя себя держаться спокойно. – Если нет, у меня имеется длинный список иных тем для беседы.

Все моментально изъявили готовность слушать, и Айвор рассказал, что узнал от Гектора.

К его немалому удовлетворению, у гостей раскрылись рты от удивления.

– Так этот… этот мертвяк на службе у Джонатана? – первой опомнилась мисс Марли.

Мэйзи выглядела ошеломленной.

– Но зачем это? Зачем слуге мистера Джонатана – то есть слуге лорда Беддингтона – за нами следить?

Сунил молча хмурился.

Айвор положил руки на садовый столик. Он с удовольствием отметил, что миссис Мэнфилд, хотя, несомненно, и была удивлена визитерами, не стала позорить дом низкопробным фарфором и черствыми бисквитами. Он тщательно подбирал слова:

– Первой моей мыслью было – в слежке за вами заинтересован только тот, кто сам напал на Тиффани или же как-то связан со злоумышленником. Заинтересован в слежке и в том, чтобы сообщить о вашем местонахождении сыщику, мистер… Сунил.

Айвор оглядел троицу. Лайла Марли, похоже, забыла, что до этого игнорировала его. Внезапно он вспомнил, как она стиснула его рукав в карете. На короткое мгновение она забыла о своей роли хозяйки салона и стала самой собой – вот что он подумал тогда. Такое, наверное, случалось с ней нечасто. Айвор подавил вздох. Ночью ему так и не удалось уснуть.

– Но зачем Джонатану, – Лайла произнесла это имя так, как всегда произносила: с бесконечным презрением и ненавистью, – зачем Джонатану или его слуге понадобилось нападать на вашу кузину, мистер Тристрам? Разве вы не говорили, что они помолвлены? – Она вздрогнула от отвращения. – Знаете, я не в силах представить, что кто-то может обручиться с Джонатаном. Простите, если обидела.

– Он в долгах…

– О, еще бы ему не быть! Полагаю, ваша кузина может помочь ему решить этот вопрос?

Она не насмехалась, не иронизировала. Просто спрашивала.

– Я мало о нем знаю. По правде говоря, Тиффани так часто влюбляется, что я решил: это быстро пройдет. Мне кажется, что она так помешалась на вашем сводном брате, мисс Марли, лишь потому, что понимает, насколько он неподходящая партия и как его возненавидит ее отец.

– О, тут я не уверена, – задумчиво произнесла мисс Марли. – Джонатан всегда это умел… Человек он насквозь гнилой и всегда умел подпустить очарования, когда хотел чего-то или в чем-то нуждался для самосохранения. Самосохранение – это конек Джонатана.

– Тиффани – наследница. Несомненно она могла бы помочь ему с долгами, это так. Но только, – он помрачнел, – если я не выскажусь против.

Мисс Марли снова отпила из своей чашки.

– Не могу сказать, что я питаю большую нежность к Джонатану, но должна признать, мне его немного жаль, – промурлыкала она. – И я ужасно рада, что не прихожусь вам кузиной или, скажем, сестрой.

– Позвольте вас заверить, это взаимно, – выпалил Айвор, не успев сдержаться, и тут же пожалел о сказанном. Не следует душить гостя – то есть гостью, черт бы ее побрал! – за садовым столиком. – Проблема заключается в том, – продолжил он, – что даже если Джонатан Марли и хочет жениться на моей кузине ради ее наследства, тогда у него еще меньше причин нападать на нее. Ему ведь нужно поддерживать ее в состоянии счастья, а не подвергать опасности. Не похоже, что он напал, однако, если он не нападал, то зачем же ему следить за Сунилом и Мэйзи?

– А ваша кузина, мистер Айвор, она не ссорилась с мистером Джонатаном или еще что-то в этом духе? Я к тому, не мог ли он напасть на вашу кузину, потому что она его бросила? – спросила Мэйзи.

Айвор покачал головой:

– Нет, у них очень ровные отношения, даже после случившегося. Официальной церемонии не было, но, как говорит Тиффани, они все равно что помолвлены. Тиффани не видит никакой связи между Джонатаном и человеком, напавшим на нее. Однако у меня есть кое-что… – Слушая его, Лайла Марли наклонилась над столиком. До чего же она обворожительна, когда забывает о своем околосветском имидже. Хотя, по правде говоря, она всегда обворожительна, несмотря ни на что. – Я попросил слуг тщательно прибрать и осмотреть кабинет. Они и так убирают тщательно, но я подумал, что потребуется большее. – Он опустил руку в карман и достал крупную пуговицу, обтянутую нарядной вышитой тканью. – Они нашли это: пуговица закатилась под стол.

Все зашевелились. Лайла крутила пуговицу в руках, проводя по ткани подушечкой большого пальца. Мэйзи наклонилась к ней, чтобы рассмотреть вещицу.

– Пуговица может принадлежать любому, кто был в моем кабинете, – сказал Айвор. – Но также она могла принадлежать и злоумышленнику. Тиффани говорит, что боролась с ним какое-то время и хваталась за его одежду. Она могла что-то оторвать, но ни она, ни нападавший этого не заметили.

– Итак, теперь нам остается выяснить, принадлежит ли пуговица Джонатану Марли, моему ненаглядному сводному братцу.

Айвор повернулся к Лайле.

– Да, полагаю, что так. Но каким образом? Я мог бы послать к нему Гектора, моего слугу, однако шансы на то, что ему удастся проникнуть в спальню мистера Марли и просмотреть его гардероб, равны нулю. Он мог бы расспросить камердинера Марли, но вряд ли тот будет помогать Гектору.

– Харя у него страшная, у этого камердинера, видела я его, – сказала Мэйзи и нахмурилась. – Могу я к нему сходить. К мистеру Джонатану то есть. Он сам назначил мне свидание в вашем доме той ночью, когда я сказала, что дело срочное. Мол, он всю неделю каждый вечер у кого-то на приемах. А потом не пришел, зараза. Так что я могла бы пойти к нему домой и напомнить о встрече, которую он мне обещал.

– И оказаться в руках сыщиков, – добавила мисс Марли. – Нет. Нам нельзя рисковать. Его слуга следит за вами – это мы знаем точно. И уж наверняка не из человеколюбивых соображении. Ты моргнуть не успеешь, как он сдаст тебя властям за укрывательство разыскиваемого лица. Джонатан ведь гадкий маленький мальчишка. Он так и не вырос. В детстве он подначивал нас, меня и моих сестер, на всевозможные проказы – я уже говорила, он мог быть обворожителен, когда хотел, – а потом доносил на нас за нашими спинами. И он так отлично умел притворяться нашим преданным другом – а мы были счастливы до безумия иметь хоть одного друга в доме, – что безнаказанно занимался этим долгие годы, пока мы не начали смекать, что к чему. Хотя к тому времени мы уже в совершенстве овладели искусством заботиться лишь о себе и ни о ком более. Джонатан на десять лет старше меня, но он из тех, кто никогда не взрослеет.

Внутри у Айвора что-то кольнуло, резко и больно. Лайла неосознанно вкладывала в свои слова всю свою неприязнь к сводному брату. На лице ее проступала тоска – нет, скорее обида. Айвор подозревал, что об этой обиде Лайла даже не догадывается. У нее не было друзей в доме, где она росла. Айвор знал, каково это. Но ему казалось, что для единственного ребенка в семье, не чувствующего никакой связи со своими родителями, это естественно. А для девочки, у которой есть сестры? Он пристально смотрел на Лайлу. Она подняла глаза и поймала его взгляд. Удивленно моргнула – и тоже внимательно посмотрела на него, не вызывающе-иронично, а как-то по-иному. В ее глазах нежданно мелькнула печаль. И Айвора вновь посетило мелькнувшее вчера чувство: потаенная часть его души, та часть, которую он оберегал от людей, потянулась к потаенной части души этой девушки, чтобы слиться с ней в неразрывном объятии.

– Если мне идти нельзя, а слугу мистера Айвора нельзя поспрашивать… – вмешалась в его мысли Мэйзи.

– Тогда идти надо мне, – сказала Лайла.

Аивор нахмурился.

Лицо мисс Марли приобрело непринужденное выражение.

– В конце концов, он мой сводный брат, и навестить его будет вполне естественно. Хотя если вспомнить, что я неоднократно заявляла, что не желаю его больше видеть, визит получится несколько неожиданный… – Но тут она махнула рукой. – Не важно. Я что-нибудь придумаю. Мне придется пойти. Другого выхода у нас нет.

– Я пойду с вами, – сказал Айвор, не успев подумать, что говорит.

Его гости, похоже, были удивлены.

– Зачем вам идти, сэр? – спросил Сунил. Потом спохватился: – О, понимаю. Чтобы познакомиться с человеком, который обручился с вашей сестрой. Дал ей обет верности.

Лайла Марли нахмурилась.

– Это все прекрасно, конечно. Но вряд ли вы сможете пойти со мной, если хотите прощупать Джонатана и поговорить о делах.

– Нужно придумать повод, – ответил Айвор, – но затягивать с этим нельзя. Сыщик никуда не делся. Сегодня же надо идти.

Сунил и Мэйзи попрощались, пообещав соблюдать осторожность.

– Где мы живем, он не разнюхает, это точно, – уверенно сказала Мэйзи, и они рука об руку удалились.

Айвор и Лайла стояли на пороге кабинета. Не успев осознать, что он делает, Айвор стиснул запястье Лайлы. Она обернулась к нему и ответила взглядом, в котором читалось удивление… и что-то еще. Его посетило внезапное озарение:

– Вы не любовница моего отца и никогда ею не были.

Он поразился собственным словам – даже не подозревал, что они вырвутся из его рта. И тем не менее. Разве он не знал этого уже давно, с того самого момента, когда впервые увидел ее?

Вид у Лайлы – что было немного смешно – стал покаянный.

– Догадались, значит?

– Лайла…

Он заключил ее в объятья. Сжал так, словно не хотел больше никогда отпускать. Их губы встретились.

– Могли бы просто сказать мне, – заметил он.

– И что надо было сказать? Чтобы вы шли ко всем чертям? – прошептала она ему в ухо, опалив дыханием.

– Это само собой разумеется. Но вы могли бы сказать мне правду: что вы не любовница моего отца.

– Зачем? Какое мне дело до того, что вы обо мне думаете?

Айвор улыбнулся ее словам и ее тону. Но он должен был узнать больше.

– Вы просто не захотели это опровергать? Так? – Он заглянул ей в глаза.

– Да, так. – Ее веки затрепетали.

– Но не могло же все быть так просто, верно? Должна быть причина, по которой вы не стали опровергать моего дурацкого предположения?

Она мотнула головой.

– Не понимаю, о чем вы, мистер Тристрам.

Ему казалось, что он начинает понимать ее.

– Лайла…

– Никаких причин не было, – твердо сказала она. – Никаких важных причин. Я никогда не была любовницей вашего отца. Разве это не все, что вы хотели знать?

Хотел, но не хотел продолжать расспросы – не сейчас.

Айвор снова прильнул к ее губам; она прижалась к нему, их языки переплелись. О, это лицо! Он обхватил руками ее лицо и стал всматриваться. Одно выражение сменялось другим. От жадной тоски – к наслаждению, от наслаждения – к почти что страданию, потом морщины мучительного желания пересекли ее лоб. В этом лице было все. Через глаза Лайлы. Айвор мог войти в ее душу. Невольно он подумал о том, что получил величайшую привилегию – не всякого она подпускает к себе, точнее – никого. Возможно, сейчас она даже не подозревала, что раскрывается перед ним, в его руках, под его губами.

Он подхватил ее и отнес к письменному столу. Усадил на столешницу, и она раздвинула ноги, готовая его принять.

– Скоро нам надо идти, – прошептала она, откидывая голову и открывая ему свою шею. Он пробежался губами по нежной голубой вене. – Мы должны схватить его за руку прежде, чем он заключит законную сделку с вашей кузиной.

– Пять минут. Мы пойдем через пять минут…

Айвор впился в ее шею, словно его неотступно терзал голод все годы до их встречи. Лайла ахнула, когда он оттянул ее декольте и коснулся языком твердого соска. Всю ночь он представлял, как сделает это. Она держала его за голову, выгибалась, чтобы дать ему больше простора, а ее ноги раздвинулись шире. Он исследовал ее губами, втягивал ее в себя, ощущал мягкий бархат кожи, ощущал, как сосок еще больше твердеет от его ласк и как еще больше твердеет его плоть. Лайла стонала. Она придвинулась ближе и прижалась к нему, безошибочно угадав его эрекцию, давая ему ощутить свой внутренний жар – тот, что он успел коротко познать прошлой ночью. Она содрогалась, пока он ласкал ее грудь – или это он содрогался? Наконец он поднял ее юбку, убрал слои ткани, раздвинул ее бедра еще шире и коснулся пальцем того места, где несколько секунд назад был его набухший член. Выпустив из губ ее сосок, он посмотрел ей в глаза. Это был вопрос, и на ее лице отразился ответ. Он погрузил внутрь кончик среднего пальца. Она ахнула так громко и так вцепилась в него, что пришлось накрыть ее губы своими.

В глазах Лайлы было столько желания, столько доверия и столько нужды – он думал, что умрет от одного лишь взгляда на ее лицо. Или его самого убьет горячая влага, сочащаяся из нее. Страсть была так сильна, что почти переплавлялась в муку. Он погружал палец все глубже и глубже, находил и растирал контуры шелковистого ландшафта – горные кряжи и долины, а Лайла пододвинулась еще ближе к краю стола и раскрылась еще шире.

Затем ее рука скользнула вниз и подвела большой палец его руки туда, куда ей хотелось. Айвор улыбнулся, не отнимая своих губ от ее. И укусил Лайлу за нижнюю губу. Но ей это было неинтересно, почти что досаждало, поскольку сейчас она всецело была сосредоточена на одной-единственной части своего тела. Айвор, не прерывая поцелуя, чувствовал, как смешивается их дыхание; его средний и большой пальцы действовали нежно – как струи горного источника, – пока ее плоть не набухла так, что, казалось, сейчас взорвется. И она взорвалась. Плоть, в которую погрузился его палец, пронзила судорога. Лайла охнула, почти закричала, и по пальцу Айвора на ладонь потекла чудесная теплая влага. Лайла, сидящая на столе, дрожала, и ему пришлось сделать это еще раз, и еще, и еще, и еще, потому что только так он мог удовлетворить ее огромную нужду в чувственных ощущениях.

Наконец он опустил голову ей на плечо. Его тоже трясло. Лайла оправилась быстрее – ее рука устремилась вниз и нащупала сквозь ткань брюк член. Но он прикрыл ее ладонь своей.

– Не сейчас, Лайла. Позже. Нам надо идти. Наша единственная надежда – поймать его до того, как он отправится к кому-нибудь на очередной прием.

– Позволь мне, сейчас… – промурлыкала она. – Пожалуйста…

Казалось, она ничего больше не хочет, кроме как прикасаться к нему, ласкать его, слиться с ним. Разве мужчина может такому противиться? Она же его прикончит!

Но Айвор сумел оказать сопротивление. Он не хотел – не сейчас. Он хотел насладиться близостью как следует.

Позже, – сказал он и скрепил свое обещание поцелуем.