Гектор, доверенный человек Айвора, провел кое-какие изыскания, и хотя Айвор был удивлен быстротой, с которой тот добился результатов, еще больше его удивило услышанное.

Гектор МакКоннелл, камердинер Айвора, служил ему последние восемь лет. Между ними было не только доверие, но и что-то вроде товарищества. Гектор знал все привычки и пристрастия хозяина: что в одежде тот не любит украшательств, однако ценит элегантный и удобный крой, что Айвор не против добавить в костюм яркое пятно – жилет с цветочным узором, шелковый носовой платок, выглядывающий из кармашка, – но при этом не любит рассматривать себя в зеркало и предпочитает одеваться быстро. Гектора восхищало, как мастерски Айвор управляется с поводьями, он приветствовал, что хозяин регулярно отправляется боксировать к Джексону, у которого и сам иногда был спарринг-партнером. А Айвору в Гекторе нравилась его бесконечная преданность, но и не только это. Гектор знал, когда можно поболтать, а когда помолчать. Он улавливал настроение Айвора, не отговаривал, когда тот ввязывался в какую-нибудь авантюру, однако немедленно высказывал свое мнение, если хозяину грозило совершить ошибку. И как оказалось, он был неплохим детективом.

– Ты уверен? – спросил Айвор.

Гектор перебирал его вечернюю одежду, чистил щеткой плечи сюртука, разглаживал рукава, натирал пуговицы. Он не потрудился ответить, и Айвор понял, что отвечать и не требуется.

– Он, как бы сказать, приметный такой. Дылда. Повыше шести футов будет. Да еще и бледный, щеки впалые – чисто мертвяк. И тощий на редкость.

– Все верно, – кивнул Айвор.

Зачем – вот вопрос. Зачем этот человек следит за Мэйзи и Сунилом? Что за всем этим скрывается? Мэйзи Куинн несколько раз видела, как скелетообразный дылда – Гектор сказал, что его зовут Иезекиль Притчард, – шел за ней и Сунилом по пятам. Он не приближался к ним, не заговаривал с ними. Но учитывая, как удачно сыщик разнюхал их маршрут (хотя пока что не адрес – похоже, Мэйзи и Сунилу удавалось хорошо заметать следы), наверняка этот Притчард не только следит за парой, но и связан с толстым сыщиком.

И вот теперь этот пренеприятнейший человек взялся за Айвора Тристрама и Лайлу Марли. О них он тоже сообщит сыщику? А принимая во внимание, что именно Айвор заявил на Сунила, станет ли смягчающим обстоятельством то, что теперь между заявителем и «виновником происшествия» установились некие связи? Или это аргумент против них обоих, Сунила и Айвора, – ведь получается, что Айвор укрывает преступника, который, как считается, напал на его кузину.

Айвор застегивал манжету, нахмурив лоб.

Если Сунила арестуют, последствия для парня будут необратимыми, – Лайла Марли тут права. Закон неизбежно выступит против Сунила, ведь нет никаких веских доказательств, что ласкар не врет. Он всего лишь описал, что произошло в тот вечер, но достаточно ли этого? У самого Айвора уже не было никаких сомнений в том, что Сунил говорит правду. И не только потому, что у парня не было причин нападать на Тиффани и что его рассказ в точности совпадал с рассказом кузины. Айвор Тристрам был довольно тонким знатоком человеческой натуры, и он не мог представить, как Сунил Мета нападает на женщину. Он не из тех, кто совершает подобное, поддавшись внезапному порыву. Нет, это точно не он.

Застегивая вторую манжету, он испустил столь тяжелый вздох, что Гектор не удержался и посмотрел на него. Несколько мгновений оба молчали, затем Гектор спросил:

– Удачно проводили мисс Марли, сэр? Прошлой ночью, верно?

Айвор вздрогнул так, что запонка вылетела из пальцев на ковер.

– Чтоб тебе провалиться!

Гектор пожал плечами и продолжил чистить сюртук.

Наверняка это Саймон Барлоу, грум, рассказал Гектору про прошлую ночь. А Гектор, между делом, тот еще плут. Он крутит с горничной, Карли Симмондс. Красавец, конечно. Тонкий и гибкий, хотя и невысокий, темно-русые волосы вечно всклокочены, брови выгнуты высокой дугой, что придавало ему дерзкий вид, полностью соответствующий его внутреннему содержанию. Еще в Оксфорде камердинер вытащил Айвора из порядочного числа передряг. Но если на то пошло, он сам и помог хозяину в эти передряги угодить.

Внезапно Айвор ощутил ностальгию по тем беззаботным дням. В Оксфорде он учился блестяще, но, получив диплом, моментально забыл книжные премудрости. Он взял в свои руки бразды правления отцовским имением – к тому времени оно было почти полностью разорено – и привел его в порядок. Быть справедливым с фермерами, арендующими у них земли, не терпя при этом ощутимых убытков, было почти что невыполнимой задачей, однако каким-то чудом Айвор справился – посредством упрямства и твердого намерения победить. Советы дяди Артура касательно инвестиций облегчили задачу. Но радость… он забыл, каково ее испытывать.

Айвор вспомнил, как мисс Марли – Лайла – плеснула ему элем в лицо. Нагнувшись над туфлями, он не сдержал улыбки.

– Так хорошо провели вечер, сэр?

Улыбка сошла с лица Айвора. Он снова вздохнул и мягко сказал Гектору:

– Отвяжись, дружище.

– Все так скверно, сэр?

– Вовсе не скверно, – управившись с застежками, Айвор выпрямился.

– Я просто гадаю, отчего вы такой приунывший.

Айвор скрипнул зубами:

– Карли тебя еще не укатала? Малышка проверяет тебя на прочность, насколько я могу судить. И правильно делает. Как она тебя терпит, выше моего понимания. Если она задает тебе по первое число, это меньшее из того, что ты заслуживаешь.

– Парням нравится, когда женщина глаз радует, а душу выматывает, – подмигнул ему Гектор. – Но ведь как бывает: полюбишь женщину и становишься чувствительным. Не размякаешь, в смысле, а у тебя прорезается нюх, как у гончей.

Айвор нахмурился. О чем это он? Спрашивать не хотелось. Наверняка Гектор сейчас все разъяснит.

Так и случилось.

– Ты внезапно начинаешь чувствовать, что другие тоже влюбляются во всяких там.

Айвор чуть не рассмеялся. Что бы он ни испытывал к Лайле Марли, это была не любовь.

– Не дури. Эта женщина меня совершенно не интересует.

– Какая женщина? – Гектор распахнул глаза, демонстрируя полную невинность, словно он говорил о материях исключительно отвлеченных. – О ком это вы?

Айвор не стал обращать на это внимания.

– О любви тут и речи быть не может. Это одна из самых несносных женщин, что мне доводилось встречать. Отвечает людям их же словами. Обожает подначивать. А когда болтает в своей манере, невозможно понять, настоящая она или же так надежно скрывает свою истинную суть, что до нее не докопаешься.

Айвор замолчал, подошел к секретеру и принялся перебирать бумаги, которые собирался отправить поверенному.

– Похоже, она вам не нравится… – сказал Гектор.

– Я бы сказал, что абсолютно равнодушен к ней.

Он со стуком бросил папку с документами на крышку секретера, и бумаги рассыпались по всему полу.

– Черт! Это она испортила мою рубашку и шейный платок прошлой ночью. Надеюсь, это заставит тебя задуматься, стоит ли ее защищать.

– О, да эта женщина – исчадие ада. Платок и рубашка напрочь испорчены, сэр, никуда уже не годятся.

Лицо и голос Гектора должным образом посуровели. Айвора это порадовало.

– С такой женщиной, – пару мгновении спустя заявил камердинер, видимо, переварив сказанное, – вам вообще не следует иметь дела, сэр. Надеюсь, вы с ней не собираетесь продолжать?

Айвор собрал бумаги с пола, закрыл папку, затем глянул в зеркало и быстро перезавязал шейный платок.

– Будь добр, скажи миссис Мэнфилд, чтобы принесла чай и печенье. У меня будут гости.

– Конечно, сэр, сию минуту, сэр, – с готовностью откликнулся Гектор. – А кого мы ждем, могу я спросить?

Иди к черту, – ответил Айвор и с грохотом закрыл за камердинером дверь спальни.