В поезде, который вез их в Ла Варенн-Сент-Илер, г-н Патар и г-н Лалуэт размышляли.

Вероятно, их размышления были довольно унылого свойства, поскольку они не сделали ни одной попытки поделиться ими друг с другом.

Письмо Элифаса, увы, было преисполнено ужасного здравого смысла:

То, что я их не убивал, еще не доказывает, что они не были убиты. Будто мало убийц на свете!

Эта фраза засела у них в головах, как заноза. Очевидно, что г-ну Лалуэту она доставляла гораздо больше страданий, но и г-н Патар совершенно от нее занемог. Разумеется, он потребовал от г-на Лалуэта объяснений и получил их в виде подробного рассказа о визите неотразимого Элифаса. Впрочем, откровенность г-на Лалуэта ничто более не сдерживало, так как он уже был избран – окончательно и бесповоротно. Но я полагаю, что даже не будучи избран, он все равно поведал бы эту историю, ибо письмо Элифаса заставляло его теперь беспрестанно терзаться вопросом: а стоило ли так радоваться своему избранию?

Что касается г-на Ипполита Патара, то досада, которую он некоторое время испытывал оттого, что инцидент с элифасовым посещением был заботливо сокрыт от него осторожным г-ном Лалуэтом, мало-помалу рассеялась под натиском мрачных дум, вызванных спокойным рассуждением Элифаса: «Раз это был не я, значит, это мог быть кто-то другой».

«А так ли уж естественно, что трое академиков умирают один за другим, собираясь сесть в кресло монсеньора д’Абвиля?» – это была вторая фраза, плясавшая у него перед глазами.

Но бедного г-на Лалуэта особенно изводили слова: «Даже если имелись причины для исчезновения гг. Мортимара, д’Ольнэ и Латуша, это, возможно, еще не означает, что есть такие же причины для исчезновения г-на Лалуэта».

Возможно!!! Г-н Лалуэт решительно не мог переварить это «возможно»!!!

Он бросил взгляд на г-на Патара. Выражение лица г-на непременного секретаря внушало ему все больше и больше опасений.

– Послушайте, Лалуэт, – неожиданно сказал г-н Патар. – Конечно, письмо этого Элифаса открывает довольно мрачные перспективы… но я, честно говоря, все-таки надеюсь, что вам опасаться нечего.

– Э, – отвечал г-н Лалуэт, – но вы ведь сами не слишком в этом уверены!

– О! После смерти Мартена Латуша я уже ни в чем не уверен. Я испытал из-за него слишком жестокие угрызения совести… и вовсе не хотел бы испытать их еще и из-за вас!

– А? – глухо отозвался г-н Лалуэт, поднимаясь во весь рост. – Вы что, меня уже покойником считаете?

Рывок поезда отбросил торговца картинами и антиквариатом обратно на сиденье, куда он и рухнул со стоном.

– Нет, друг мой, я не считаю вас покойником… – мягко сказал г-н Патар, успокаивающе кладя руку на плечо новоприобретенного коллеги. – Но это не мешает мне подозревать, что смерть тех троих была, возможно, не такой уж естественной…

– Тех троих! – вздрогнул г-н Лалуэт.

– Этот Элифас хорошо рассуждает. То, что он сказал, заставляет задуматься… и припомнить обстоятельства моего собственного расследования. Но, скажите мне, господин Лалуэт, вы были знакомы с Мортимаром? А также с д’Ольнэ и Латушем?

– Ни разу в жизни даже не говорил с ними!

– Тем лучше! – вздохнул г-н непременный секретарь. – Вы клянетесь мне в этом? – продолжал настаивать он.

– Клянусь! Клянусь головой Алиев, моей супруги!

– Хорошо, – сказал г-н Патар. – Следовательно, ничто не связывает вас с их судьбой.

– Уф, вы меня немного успокоили, господин непременный секретарь… Но вы, стало быть, полагаете, что их что-то связывало? Судьбу одного с судьбой другого?

– Да, сейчас я так полагаю… после канифасова письма. Нас всех с самого начала так загипнотизировала мысль об этом колдуне и его невероятных способностях, что никто даже не пытался искать в другом месте правильный ответ на эту пугающую и, быть может, преступную загадку! «Не кроется ли где-то подлинная причина их гибели?» – повторил г-н Патар строчку из письма и добавил с ужасным сомнением, словно спрашивая сам себя: «Неужели? Неужели?»

– Что? Что – неужели? Что вы этим хотите сказать? Что с вами? Вы меня только что успокоили, а теперь снова пугаете до смерти! Вы что-то знаете? Скажите же мне! – взмолился г-н Лалуэт, на которого в этот миг жалко было смотреть.

Он схватил г-на Патара за руки.

– Я ничего не знаю, если угодно! – проворчал г-н Патар. – Но кое-что я мог бы знать, если бы подумал как следует! Эти трое не были знакомы до первых выборов преемника монсеньора д’Абвиля! До этого они никогда не встречались! Никогда! Теперь я совершенно в этом уверен, хотя господин Латуш и морочил мне голову, будто они старые друзья… Вот! Они зачем-то объединились после выборов… встречались тайно, то у одного, то у другого… Он-то говорил, что будто бы потолковать об этом колдуне, чтобы обезопасить себя от его угроз, а я и поверил! Нет! У них наверняка был какой-то другой повод для встреч… Они, должно быть, вместе чего-то опасались – иначе зачем прятаться? И никто не слышал, о чем они говорили!

– Вы… уверены в этом? – спросил г-н Лалуэт едва дыша.

– Да… когда вам это говорю! А знаете, где они встретились в первый раз?

– Нет! Честное слово!

– А вы догадайтесь!

– Как, скажите на милость?

– Ну же… Да здесь! Здесь! Наверняка!.. В этом самом поезде… И повод был самый серьезный – они ехали с визитом к господину Лустало! Перед выборами! Они и вернулись все вместе, наверняка, и вот тогда-то с ними и случилось что-то ужасное… после чего они таинственно умерли. Они и встречались как-то таинственно… Вот что я об этом думаю.

– Может, так оно и было… С ними что-то такое случилось… невесть что… Но со мной-то! Со мной-то, господин непременный секретарь, со мной-то ничего не случилось!

– Нет! Нет! С вами ничего не случилось! Вот почему я думаю, что насчет себя вы можете быть спокойны, мой дорогой господин Лалуэт! Да… клянусь! Почти спокойны… я говорю «почти» – вы хорошо слышите меня? – потому что сейчас… я не могу взять на себя никакой ответственности… Никакой… Ни за что не могу ручаться…

Тут поезд остановился. На перроне крикнули: «Ла Варенн-Сент-Илер!» Г-н Патар и г-н Лалуэт подскочили. А! Уже! Они витали так далеко от Ла Маренна, что совершенно забыли, зачем сюда приехали. Тем не менее, из поезда они вышли, и г-н Лалуэт сказал г-ну Патару:

– Господин Патар, вы обязаны были рассказать мне все это еще тогда, когда в первый раз пришли ко мне в магазин…