За полтора года до Ильфа и Петрова в Париж приезжал Валентин Катаев. Эту поездку он заработал на Магнитке. Катаев посетил Марселя Кашена, который много лет руководил коммунистической газетой “Юманите”, рассказал о Магнитогорске. А потом (или даже до визита в “Юманите”) отправился искать квартиру своего учителя Ивана Бунина.

На теплой “лестничной клетке хорошо пахло дорогой масляной краской, полированным деревом, начищенной медью”. Катаев, преуспевающий советский писатель, стоял перед квартирой белогвардейского писателя “молодой, взволнованный”.[1027] Правда, с Буниным он тогда не встретился – не застал дома.

Такие визиты в СССР не приветствовались. Познакомиться с белоэмигрантом – всё равно что перейти высокоскоростную трассу: может быть, обойдется, а может быть, кончится плохо. Общаться с ними могли и даже должны были особо доверенные люди, те, кто мог убедить, уговорить эмигранта вернуться в Советский Союз. Илья Эренбург долго убеждал Марину Цветаеву и в конце концов преуспел. А у Катаева не было ни такого опыта, ни таких полномочий. Но пойти к своему учителю он всё же решился.

Евгений Петров, насколько мне известно, даже не пытался свести знакомство с эмигрантами. Да и человек из окружения Кольцова, к тому же корреспондент “Правды”, был для парижских русских фигурой одиозной. Кроме, конечно, бывших левых евразийцев и прочих сторонников СССР, которые группировались вокруг “Союза возвращения на родину”.

И всё же с одним белоэмигрантом Петров встретился.

Он возвращался с вечеринки в советском посольстве. Хотел пройтись пешком, заблудился и остановил такси. Пытался назвать шоферу адрес, но позабыл нужную улицу, начал бормотать: “Рю… рю… рю… рю…”. Шофер повернул к пассажиру “бледное лицо и железным голосом, на русском спросил: «Какая же, наконец, рю?»”.[1028]

Скорее всего, это был обычный белоэмигрант, а мог оказаться и русский писатель, к тому же очень примечательный: Гайто Газданов, эмигрант и белогвардеец, успевший повоевать под командованием Деникина и Врангеля, тоже работал парижским таксистом.