Есть две версии последней фронтовой командировки Евгения Петрова. Условно их можно назвать “адмиральской” и “краснозвездной”.

Автор первой версии – адмирал Иван Исаков; так звучала общепринятая русифицированная версия имени и фамилии Ованеса Тер-Исаакяна. Исаков – заместитель наркома ВМФ и начальник Главного морского штаба. С начала лета 1942-го Исаков занимался координацией действий Черноморского флота и Северо-Кавказского фронта. В оперативном подчинении этого фронта были Севастопольский оборонительный район и защищавшая его Приморская армия.

Исаков приехал в командировку и остановился в гостинице “Москва”. Обычно визиты военных были краткими. Доклад начальнику оперативного управления Генерального штаба Василевскому. Сверх того – доклад военных моряков высокого ранга наркому ВМФ Кузнецову. Поздним вечером или ночью – доклад в Кремле у Сталина. А на рассвете следующего дня генерал или адмирал уже ехал на аэродром – возвращался на фронт. Таким образом, проводил в Москве день или два. В такую краткую командировку и прибыл адмирал Исаков.

По словам адмирала, Евгений Петров “загорелся желанием сейчас же, немедленно лететь в Краснодар. И, конечно, с тем, чтобы потом пробираться дальше, в Севастополь”. Уговаривал всячески, даже начал “укладывать белье в маленький чемоданчик”: готов лететь немедленно. Исаков отнесся к идее Петрова холодно. Но Петров все-таки добился своего. Исаков задержался в Москве еще на день – и этого времени Евгению Петровичу хватило, чтобы получить командировку и запастись необходимыми бумагами. Утром Петров явился на аэродром и представил адмиралу Исакову “какую-то бумагу со штампом”. Очевидно, бумага была достаточно весомой, чтобы второй человек на Военно-морском флоте Советского Союза сдался и взял военкора в свой самолет.

Другая версия основана на воспоминаниях главного редактора “Красной звезды” Давида Ортенберга.

Однажды в кабинет к нему пришел Евгений Петров. С газетой наркомата обороны Петров сотрудничал: получал в “Красной звезде” материалы для Совинформбюро и журнала “Огонек”.

“Петров уселся против меня, вынул из кармана гимнастерки и молча протянул мне сложенный вчетверо лист бумаги, – вспоминал Давид Ортенберг. – Оказывается, редакция «Правды» командирует его в Севастополь. Увидев мое недоумение, Петров сказал:

– Не удивляйтесь! Как видите, командировка у меня от «Правды». У нее не всегда хватает смелости, а я еду туда, где обстановка очень сложная. Я хочу писать всё как есть. Если будете печатать, давайте командировку, очерки из Севастополя пришлю – вам”.[1621]

Ортенберг обрадовался предложению Петрова. “Красная звезда” накануне уже отправила в Севастополь своего фотокорреспондента Виктора Тёмина. Но фотографии – хорошо, а очерк или серия очерков – еще лучше. Командировку Петрову подготовили быстро; видимо, тут же, в присутствии Петрова. Ортенберг спросил Петрова, сколько ему потребуется времени на сборы. Евгений Петрович ответил, что готов выехать на фронт хоть сегодня.

Ортенберг позвонил главкому ВВС, заместителю наркома обороны (то есть заместителю самого Сталина) Александру Новикову. Новиков приказал “взять писателя на борт первого же самолета, отправлявшегося в Краснодар”. В Краснодаре располагался штаб Северо-Кавказского фронта. Главный редактор “Красной звезды” и его новый военный корреспондент обговорили и дальнейший путь: Петров “на машине нашей корреспондентской группы доберется до Новороссийска, затем отправится в Севастополь – морем”. Об Исакове и других военных моряках в этой версии нет ни слова. Заметно различается и образ самого Петрова. У Исакова Петров предстает человеком, отправившимся в смертельно опасную командировку под влиянием какого-то внезапного порыва. У Ортенберга мы видим другого Петрова: смелого, но расчетливого, дальновидного.

Командировка от “Правды” всё же подмывает версию Исакова: к поездке в Севастополь Евгений Петров готовился заранее. Тогда встречу с адмиралом в гостинице “Москва” можно трактовать иначе: Исаков решил, будто Петров захотел отправиться в Севастополь под влиянием его рассказов про оборону Севастополя. На самом же деле Петров давно готовился к поездке в Севастополь, встреча лишь ускорила развитие событий.

Но как же быть с самолетом? Выделил самолет для Петрова генерал-лейтенант Новиков, или Петров отправился на самолете вместе с адмиралом Исаковым? Возможно, “бумага с печатью”, которую упомянул, но не запомнил адмирал, был тот самый приказ, подписанный заместителем наркома обороны Новиковым. Кроме этого документа, у Петрова было и командировочное предписание от Ортенберга: “Специальному корреспонденту «Красной звезды» писателю Евгению Петровичу Петрову (Катаеву). С получением сего вам надлежит отправиться в служебную командировку на Северо-Кавказский фронт в город Севастополь для выполнения заданий редакции. По выполнении заданий вам надлежит вернуться в Москву…”[1622]

Несомненно одно: Петров стремился в Севастополь. Попасть в осажденный город, поговорить с вице-адмиралом Октябрьским и генерал-лейтенантом Петровым на их командных пунктах – мечта военкора. Петров с девятнадцати лет привык рисковать жизнью. “Что же касается разговора о риске, то его он вообще не принимал и, выслушивая наши предостережения, злился, так как считал, что обязан рисковать, когда это нужно для дела”[1623], – вспоминал адмирал Исаков.

Накануне отъезда Петров зашел в номер к Симонову, взял у него плащ в дорогу. Пообещал вернуть, если вернется сам:

“– …В общем, или не ждите никого, или ждите нас обоих.

Это была последняя шутливая фраза, которую я от него услышал, и последняя улыбка, осветившая его умное, лукавое лицо”[1624], – вспоминал Константин Симонов.