Севастополь был почти полностью отрезан от советских войск. Приморская армия и Черноморский флот контролировали лишь небольшой участок суши вокруг Севастополя. Весь июнь 11-я немецкая армия под командованием Манштейна вела беспрерывные атаки на позиции Приморской армии, на форты и береговые батареи.

По советской классификации это был третий немецкий штурм, по немецкой – второй. Танков у 11-й немецкой армии было мало, но они особенно и не были нужны в этой гористой, как будто специально созданной для обороны местности. Манштейн полагался главным образом на артиллерию и авиацию. Ни прежде, ни позднее немцам не удавалось сконцентрировать столько орудий для прорыва фронта. Штурм начался уникальной, единственной за все годы Второй мировой пятидневной артподготовкой. Немецкая артиллерия не просто накрывала огнем позиции Приморской армии и гарнизоны береговых батарей, но методично подавляла советские укрепления и огневые точки.

“Всё потонуло в грохоте сплошных разрывов. Казалось, от их жара плавится камень. С корнем вырывались деревья и кусты… Когда удавалось высунуть голову из окопа, чтобы окинуть взглядом участок бригады, я видел лишь стелющееся облако черного дыма и пыли”[1625], – вспоминал участник обороны Севастополя майор В. П. Сахаров.

Главный удар немцы наносили к северу от Севастополя. Немецкой артиллерией на этом участке командовал генерал с фамилией, которую молодой Юрий Олеша непременно дал бы одному из героев “Трех толстяков”, – Цукерторт.

Накануне решающего июньского штурма Севастополя генерал Манштейн получил в свое распоряжение 8-й воздушный корпус люфтваффе. Им командовал Вольфрам фон Рихтгофен, племянник участника Первой мировой немецкого аса Манфреда фон Рихтгофена. Если читатели смотрели фильм Михаила Ромма “Обыкновенный фашизм”, они видели Рихтгофена-младшего в эпизоде, где Ромм рассказывает о парадах как главной форме искусства в Третьем рейхе. “Посмотрите на самозабвенный восторг этого виртуоза! – говорит Ромм. – Кстати, это Рихтгофен, командир легиона «Кондор». Это он бомбил Гернику…”

После нескольких дней беспрерывных бомбежек даже начальник штаба Приморской армии генерал-майор Крылов решил, что сражение за город будет неизбежно проиграно. Уже 9 или 10 июня он считал положение безнадежным.[1626] А ведь это был тот самый Николай Иванович Крылов, в скором будущем – герой Сталинградской битвы.

Основу обороны Севастополя составляла Приморская армия генерала Ивана Ефимовича Петрова. Сражались советские войска упорно, даже Манштейн писал о “выносливости и невероятной стойкости русского солдата”.[1627]

Ознакомившись с показаниями советских пленных 27 июня, за неделю до конца обороны Севастополя, офицер немецкого Генерального штаба докладывал: “Только малая часть готова перебежать, остальные желают драться дальше”[1628].

Однако и немцы воевали не только с мастерством, но с каким-то отчаянным азартом. Манштейн вспоминал, как раненый немецкий солдат указывал на свою раздробленную руку и перевязанную голову: “Это не так уж плохо – зато в наших руках «Сталин»!”.[1629] “Сталиным” немцы называли 365-ю советскую зенитную батарею 76-мм орудий, которая во время декабрьского штурма остановила немецкий натиск. На этот раз были захвачены и “Сталин”, и “Молотов”, и “ВЧК”, и “ГПУ”, и “Сибирь” – немцы не скупились на звучные названия для советских батарей.

Почти всё время июньского штурма стояла сорокаградусная жара, особенно чувствительная в бедном на пресную воду Крыму. Солдат приходилось отправлять за водой – за ними охотились немецкие снайперы. Многие источники воды, снабжавшие советские укрепления, были защищены каменными плитами, но тяжелые немецкие снаряды проламывали и камень. Нередко под плитами лежали тела погибших под очередным обстрелом, отравляя воду трупным ядом.

Если до начала штурма в Севастополе работали не только столовые, но даже парикмахерские, то теперь город опустел. Жители прятались от постоянных бомбардировок. Но голода не было: советские транспорты под бомбежками доставляли не только боеприпасы, но и консервы, концентраты, крупу. А после того как немецкая авиация потопила транспорты “Абхазия” и “Георгий Димитров”, грузы в Севастополь доставляли подводные лодки, нетребовательные к взлетно-посадочным полосам самолеты “Дуглас” и быстроходные военные корабли.