Драматург Виктор Гусев как-то в разговоре со Всеволодом Ивановым назвал Евгения Петрова человеком загадочным.[1321] Это точно подходит Петрову, особенно в последние годы его жизни. В далеком прошлом осталась служба в одесском угрозыске. Для читателей он прежде всего писатель-сатирик, журналист, автор фельетонов и очерков, которые печатаются в “Правде”, “Литгазете”, “Огоньке”, член редколлегии журнала “Крокодил”.

В конце 1937-го Петрова включают уже в редколлегию “Литературной газеты”. Евгений Петрович изменился даже внешне. С фотографий смотрит на нас советский начальник средних лет, прямо-таки образцово-показательный. Если без пиджака, только в рубашке, – то всё равно при галстуке.

Он не переставал общаться со старыми друзьями и умел производить впечатление на новых знакомых: “…высокий, живой, с испытующим взглядом темных, южных глаз”, с “легкой, уверенной походкой спортсмена”.[1322] Энергичный, предприимчивый, он “был полон стремления всё вокруг себя перестроить, всех вокруг убедить в необходимости такой же перестройки, во всё вмешаться, всё переделать своими руками”[1323], – вспоминал Георгий Мунблит. Петрова отличало редкое среди писателей качество – “стремление к практической деятельности”.

Десять лет сотрудничества с Ильфом как будто заставили забыть об этой черте. Литературная карьера складывалась столь успешно, что менять ее на административную было глупо. Но после смерти Ильфа Петров начинает другую жизнь.

Сколько они с Ильфом писали о непорядках в советском хозяйстве, о дурном обслуживании, о низком качестве товаров, даже о блате и судейском произволе! А ведь можно не только писать. Можно пробиться в начальство и самому исправлять “отдельные недостатки”. Еще Ильф говорил: “Не надо бороться за чистоту. Надо подметать”. И Петров был готов “подметать”, наводить порядок, строить, управлять: “Однажды он признался мне, что ему до смерти хотелось бы хотя бы год поработать директором большого универсального магазина”, – вспоминал Георгий Мунблит. Он был уверен, что Петрову удалось бы создать “лучший универсальный магазин в Советском Союзе”.[1324]

Вспомним единственный немузыкальный сценарий Евгения Петрова – “Беспокойный человек”. Его соавтор Георгий Мунблит утверждает, что главная героиня, Наташа Касаткина, списана с характера Петрова. Так что беспокойный человек – это сам Евгений Петрович.

Выпускница философского факультета Наташа Касаткина никогда не проходит мимо безобразий и непорядков, которые творятся сплошь и рядом.

Вот видит Наташа, как заколачивают парадный вход во дворец культуры. Она возмущена, ведь во дворец надо ходить не с черного хода. Наташа устраивает скандал, ее выгоняют, но после диплома она добивается, чтобы ее распределили именно в этот ДК[1325] директором.

В ДК имени 1 Мая процветают семейственность, антисанитария, показуха. На стенах висят лозунги или бессмысленные (“БОЛЬШЕ ВНИМАНИЯ РАЗНЫМ ВОПРОСАМ!”), или не самые актуальные: “ТЯЖЕЛУЮ АТЛЕТИКУ В МАССЫ!”, “УВАЖАЙТЕ ТРУД УБОРЩИЦ!”. Наташа считает, что уважать – не за что: урны переполнены мусором, который никто не убирает, повсюду грязь – заместитель директора клуба Гусаков и комендант Драпкин отправили уборщиц ухаживать за свиньями, курами и огородом. ДК превращен в частное хозяйство, почти что в ферму. Жена Гусакова Липа работает в ДК буфетчицей. В бильярдной подростки играют в карты, и среди них – сынок товарища Гусакова. Выпив водки, он грязно пристает к Наташе и получает пощечину. Тут же появляется Липа, которая будто сидела в засаде: “Змея! Приваживала ребенка, а теперь бьешь?! <…> Уличные, и те себе такого не позволяют”.[1326] Тяжкое обвинение в совращении несовершеннолетнего…

Распоряжения Наташи игнорируют, ее приказы не выполняют, ее стараются выжить всеми средствами. Расплакавшуюся девушку-директрису успокаивает папа, ответственный работник. Он ведет дочь в райком, где партийные товарищи учат молодую начальницу, как надо управлять. Она возвращается в ДК и наводит порядок железной рукой: кому выносит строгие выговоры, кого увольняет. Но до победы еще далеко.

“На обеденном столе сдвинута скатерть. Гусаков, по обыкновению в подтяжках и кепке, высунув язык, сочиняет донос. Делается это при помощи на редкость невинных орудий – тоненькой школьной ручки и чернильницы-непроливайки”.[1327] Смело для 1940 года.

Разумеется, киносценарий Петрова и Мунблита заканчивается торжеством добра над злом. Гусаковым занялась прокуратура, дворец культуры процветает, а Наташа Касаткина по-прежнему не находит себе покоя: беспорядков в окружающей жизни еще немало.

При всей наивности сценария мы видим главное: героиня Петрова стремится навести порядок, опираясь на помощь влиятельных людей, партийных начальников.