Месяца два после смерти Ильфа Петров не писал. Вернуться к пишущей машинке ему помогли резкая смена впечатлений и новая работа. “Правда” отправила его в длительную командировку на Дальний Восток. Вероятно, идея этой поездки появилась еще при жизни Ильфа: в начале 1937-го он иногда чувствовал себя лучше и мечтал поехать туда вместе с Петровым. Получилось иначе.

Это была чуть ли не первая после 1929 года командировка, куда Петров поехал один. Предполагалось, месяцев на пять. Фактически – три месяца.

В конце июня Петров выехал из Москвы в столицу Дальневосточного края Хабаровск. Судя по фотографиям, ехал Петров на Транссибирском люкс-экспрессе. В составе этого поезда были старые, дореволюционные еще вагоны первого класса, купе с ваннами – невероятная роскошь даже по нынешним временам. В таком поезде ехали ответственные работники, военные с высокими званиями, словом, начальство. Специальный корреспондент “Правды” тоже принадлежал к этой привилегированной касте.

Путь от Москвы до Хабаровска занял девять дней. Евгений Петрович остановился в лучшей гостинице города, которая показалась ему “омерзительной”. Номер освещала маленькая, заляпанная известкой “клозетная” лампочка под потолком. Торшеров, к которым Петров привык в Америке, в СССР не знали. Гостиницу недавно отремонтировали: в номере еще чувствовался сильный запах краски. И тем не менее номер оказался заселен клопами. Целая армия этих тварей атаковала постояльца в первую же ночь. Петров с этим безобразием мириться не стал, потребовал обработать номер. С клопами тогда боролись при помощи кипятка и керосина. Номер “обработали”, однако на следующую ночь клопы “собрали уцелевшие батальоны и произвели на меня контратаку”[1299], – писал Петров жене 7 июля 1937 года. Кровать щедро смазали керосином. Жидкость эта вонючая, да тут еще запах керосина смешался с запахом краски…

В гостинице нечем было почистить обувь – ни щетки, ни ваксы. Даже чернил для работы не дали. Но Петров скоро раздобыл и чернила, и бумагу, – и начал писать.

Хабаровск большей частью был еще не замощен, так что в сухую погоду хабаровчане и многочисленные командировочные (туристов в те времена там быть не могло) глотали пыль. Стоило пройти дождю, как пыль превращалась в “ни с чем не сравнимую” грязь.[1300] Автомобиль в дождливую погоду мог проехать только по трем главным улицам.[1301]

Город был застроен преимущественно деревенскими домиками без канализации и водопровода. И только на центральных улицах высились новые конструктивистские здания[1302], на которых, однако, успела облупиться краска.

В границах огромного Дальневосточного края со столицей в Хабаровске находились Чукотка, Камчатка, побережье Охотского и Японского морей, Приморье, Приамурье и даже Забайкалье. Петров написал более двенадцати очерков и фельетонов о Дальнем Востоке. Их печатали “Правда” и хабаровская газета “Тихоокеанская звезда”. Позднее, с марта по июнь 1938-го, целую серию очерков Петрова о Дальнем Востоке опубликует журнал “Огонек”.

Вот очерк “Молодые патриотки”. Девушки едут из Москвы на Дальний Восток, потому что не ищут легкой жизни. Рвутся в тайгу, на строительство Комсомольска-на-Амуре. Хлебом их не корми, дай поработать в тяжелых условиях. И счастливая мама, если верить очерку Петрова, пишет своей дочке: “Наконец осуществилась твоя мечта – переносить трудности”.[1303] Это не пародия: здесь нет ни иронии, ни сарказма, ни насмешки.

Очерк написан в июле 1937-го. А в 1939 году на экраны Советского Союза выйдет фильм “Девушка с характером”. Петров к нему отношения не имел, но режиссер Константин Юдин и сценаристы Геннадий Фиш и Иосиф Склют будто прочитали его очерк в “Правде” и приняли к сведению. А может, и не читали, но исполняли один социальный заказ.

Прелестная героиня прелестной Валентины Серовой вербует в Москве девушек, соблазняя интересной работой на Дальнем Востоке. И продавщицы уходят из московского магазина мехов, чтобы ехать на Дальний Восток, работать в зверосовхозе, а в свободное время ловить вражеских диверсантов. Финальные кадры: поезд отправляется с вокзала, мужчины провожают девушек, которые уезжают трудиться в приамурскую тайгу, где кроме тигров и медведей встречаются даже японские шпионы. Звучит песня на слова Евгения Долматовского (музыка братьев Покрасс):

Мужчины напутствуют девушек: “Совершайте героические дела! Мы их превратим в песни!”.

Петров и создатели фильма делали общее дело. Дальний Восток – богатейший, красивейший край, но мало заселенный. Его богатства только-только начинают использовать. И даже сотен тысяч зэков ГУЛАГа не хватает, чтобы корчевать лес, возводить города, добывать золото, строить авиационные и судостроительные заводы. Труд вольных людей не заменить рабским трудом заключенных. Вот и надо привлечь людей, чтобы заселить пустующие земли.

К тому же рядом оккупированный японцами северо-восточный Китай. Отношения с Японией хуже некуда. На Дальнем Востоке даже в мирное время развернуты настоящие армии, готовые отразить нападение врага. В 1938-м начнутся бои у озера Хасан, в 1939-м – на реке Халхин-Гол. Опять же нужны люди.

Один из очерков Петрова посвящен Еврейской автономной области. Он побывал в Биробиджане, что всего в четырех часах на поезде от Хабаровска (даже на тогдашних медленных поездах). В 1936-м об этих краях сняли фильм “Искатели счастья”, который запомнился разве что музыкой Исаака Дунаевского. Евреи встретили создание своей автономии в лучшем случае с удивлением. Далекий таежный край, где нужно вырубать лес, корчевать пни, пахать землю… Мало кого привлекала такая перспектива. Но к 1937 году в Биробиджане жили более 12 000 человек. Люди приезжали не только из советских Белоруссии и Украины (то есть с территорий бывшей черты оседлости), но даже из-за границы.

И тут будто для контраста Петров вспоминает историю бедного несчастного еврея из Нью-Йорка, который приехал в Америку, чтобы стать миллионером, а стал простым парикмахером и совсем потерял надежду разбогатеть.

Другое дело некие Гитерманы (родственники или однофамильцы) в Еврейской автономной области! Один Гитерман работает в колхозе и восхищается плодородием приамурской земли, сравнивая ее с украинскими черноземами: “От це земля! – бормотал он. – Як пух. Чисто як пух”.[1304] Другой Гитерман поймал больше двадцати нарушителей границы. На третьего в тайге напала рысь, но Петров относил это уже к “области легенд”.

Очерки, напечатанные “Огоньком”, Петров снабдил множеством очень хороших фотографий. Немало этих снимков сделал он сам. Скорее всего, научился фотографировать еще при жизни Ильфа. Его фото, пожалуй, не уступают фотографиям Ильфа, а ведь Ильф занимался фотоискусством много лет.