В феврале 1936 года книга “Одноэтажная Америка” пока не написана, есть лишь несколько очерков в “Правде”. Еще неизвестно, что́ позволят написать о США, а что нет. И в это время Ильф и Петров отправляют письмо Сталину. В письме всего два пункта. Первый – критика проекта “советского Голливуда”, о нем речь впереди. Второй – собственно конспект будущей “Одноэтажной Америки”, рассказ о том, как хорошо устроена жизнь простого человека в США. И всё это Ильф и Петров рассказывают во имя… борьбы за победу социализма.

Письмо давно опубликовано Александрой Ильф.[1178] Но я все-таки решил найти оригинал в Российском государственном архиве новейшей истории. И не пожалел. Оказалось, что оригинал письма весь испещрен карандашными пометками Сталина. Более того, в левом верхнем углу рукой Сталина написано: “Членам П[олит] Б[юро], Шумяцкому, Ягоде”[1179] – и далее неразборчиво еще одна или две фамилии. То есть Сталин велел снять копии с письма для членов Политбюро, главы НКВД и начальника советской киноиндустрии.

“Работа в «Правде» научила нас пользоваться оружием писателя не только для так называемой большой литературы, но и для ежедневной будничной борьбы за социализм”[1180], – писали Ильф и Петров Сталину. “Мы по целым дням ехали по американским дорогам, а думали о дорогах советских, мы ночевали в американских гостиницах, а думали о советских гостиницах (здесь и далее в письме подчеркнуто Сталиным. – С. Б.), мы осматривали заводы Форда, а видели Горьковский автозавод, <…> всё виденное мы старались приложить к нашей советской жизни, перевести на практические рельсы”.[1181]

Письмо деловое и откровенное, без похвал “великому и мудрому вождю народов”, без болтовни, без лишних слов.

За пять лет до Ильфа и Петрова в Америке побывал Борис Пильняк, тоже, как Ильф и Петров, проехал через всю страну и тоже написал Сталину. Сначала рассказывал, как достойно вел себя в Америке, как правильно ругал капитализм и хвалил социализм. А потом долго жаловался на гонения советской прессы: “За месяцы моей поездки обо мне в советской прессе появилось несколько заметок. Ни одной из них не было такой, которая, говоря по существу, не паскудила бы меня”.[1182] И завершается письмо просьбой о помощи “восстановить права советского гражданина и писателя”[1183], как будто их тогда у Пильняка кто-то отнимал.

Ильф и Петров ни о чем не просят и ни на кого не жалуются. Зато они подробно рассказывают о преимуществах американского сервиса так, как Петляков и Туполев могли бы рассказывать о достоинствах самолета “Дуглас”, а Халепский – о танке Уолтера Кристи:

“Нас поразил высокий уровень американской жизни. Однажды мы ехали по пустыне, в штате Аризона <…>. Мы проехали две сотни миль, не встретив ни одной живой души, если не считать нескольких шоссейных рабочих, исправлявших дорогу. Потом мы проехали превосходный мост через речку Литтль Колорадо и увидели бензиновую станцию и небольшой дом. <…> И вот в этом домике, где проезжим сдавались комнаты, мы нашли: электричество, горячую и холодную воду, превосходные постели, идеальной белизны простыни и полотенца, ванну, радио, водяное отопление и нормальный американский обед (не слишком вкусный, но разнообразный и питательный). Здесь, в пустыне, было решительно всё, что можно найти в Нью-Йорке, Вашингтоне или Сан-Франциско”.[1184]

Они преодолели 16 000 километров пути, пишут Ильф и Петров Сталину, и убедились:

“В любом пункте Соединенных Штатов человек может найти абсолютно все удобства. В некоторых местах эти удобства будут более современны (электрическая плита, комнатный рефрижератор), в некоторых – менее совершенно (газ, нефтяная печка), но они будут всюду. <…>

Мы сознательно подчеркиваем всю грандиозность американского standart of life (уровня жизни), чтобы не отвлекаться от главной темы доклада – какие еще способы <…> были бы хороши для скорейшей организации такого (а впоследствии и более высокого) уровня у нас”.[1185]

И Ильф и Петров предлагают организовать командировки в США для секретарей райкомов (этих “рядовых инженеров партии”): пусть смотрят и учатся, как надо работать, как организовать быт трудящихся и наладить нормальный сервис в провинциальных советских городах и поселках. А рассказ о домике в пустыне Аризоны вошел в “Одноэтажную Америку”. И это было сделано, вне всякого сомнения, с разрешения и одобрения Сталина.

В годы первой пятилетки “ситцевую индустриализацию” принесли в жертву строительству грандиозных металлургических комбинатов, электростанций и оборонных заводов. Но очередь дошла и до предприятий, которые должны снабжать трудящихся продуктами и товарами народного потребления: “…всё, что умножает продукцию предметов ширпотреба, необходимо усиливать из года в год. Без этого нет возможности двигаться теперь вперед”[1186], – писал Сталин председателю Совнаркома Молотову в июле 1935 года. И поездка Ильфа и Петрова хотя бы немного помогла этому делу. Не напрасно на них казенную валюту тратили: “Раньше мы Вас знали как крупных писателей, но потом узнали Вас как славных советских людей. Сожалеем, что мы этим летом не будем в Москве”[1187], – писал Ильфу и Петрову Соломон Трон 9 июня 1936 года.

Через год после Ильфа и Петрова в США поехал нарком пищевой промышленности Анастас Микоян. Это был тот самый легендарный визит Анастаса Ивановича, после которого в СССР развернули массовое производство мороженого, соков, консервов, майонеза, готовых котлет и еще множества продуктов.

В Советской России соков почти не производили и не пили. Сок подавали только в санаториях. Американскую традицию пить сок за завтраком и обедом принесли в Советский Союз Ильф и Петров. Они пробовали разные соки, даже совершенно экзотические для советских людей банановый и грейпфрутовый (грейпфрута в Советском Союзе вовсе не знали). Ильфу понравился апельсиновый сок, Петрову – томатный. Впрочем, самого словосочетания “томатный сок” в русском языке еще не было, Ильф и Петров называют его помидорным: “…с опаской, не сразу, начали пить обыкновенный помидорный сок, предварительно поперчив его. Он оказался самым вкусным и освежающим и больше всего подошел к нашим южнорусским желудкам”, – писали авторы “Одноэтажной Америки”.

Производство овощных и фруктовых соков начнется в СССР после визита Микояна, но Ильф и Петров были первыми, кто начал соки пропагандировать. Со второй половины тридцатых последние полосы почти всех советских газет займет реклама соков, прежде всего томатного. Апельсины и грейпфруты пришлось бы закупать за валюту, а валюту берегли для покупки промышленного оборудования и технологий.

С детства я помню сеть кафетериев, что были обычными в городах позднего Советского Союза. О кафетериях впервые рассказали тоже Ильф и Петров. В первой половине тридцатых именно кафетерии и аптеки составляли основу американского общественного питания. Идея набирать и ставить на поднос тарелки с закусками, первым и вторым тоже пришла из Америки. И рассказали о ней всё те же Ильф и Петров. Прежде отечественные столовые такого не знали.

Перенести американский сервис в СССР не удалось. Этому помешала не только война, но и советская плановая экономика. Она не учитывала нужды потребителей. И всё же много полезного, приятного и вкусного пришло в советский, а теперь и в российский быт благодаря Илье Ильфу, Евгению Петрову и ехавшему по их следам в Америку Анастасу Микояну.